Наша любовь - грех. Пожалуй, я согрешу.

В моей школе постоянно была жуткая текучка кадров. И хоть учителя русского языка, математики и прочих базовых предметов работали тут уже, наверное, по 100 лет без замены, потому что сами выглядели на все 200, остальные надолго не задерживались. Каждый учебный год начинается одинаково – нам представляют по 2-3 новых учителя, и вроде бы все нормально, а в конце года они увольняются. По этой причине знания у многих учеников достаточно скомканные, ведь ты только привыкнешь к учителю, его способам донести в твою головушку хоть какую-то информацию, так он пишет увольнительную и на его место приходит другой. — Ребят, мы уже 10 минут сидим, никого нет. Давайте по-тихому свалим? — обозвался Егор, наш массовик-затейник по побегам с уроков. Класс оживился, некоторые, в том числе и я, поддерживали парня, но другие возмущались, мол, первая неделя учебы не закончилась даже, а мы уже прогуливать собираемся. Балаган прекратила зашедшая в кабинет классная руководительница. Она закатила глаза, а затем одарила каждого ученика своим недовольным, даже немного осуждающим взглядом, и без приветствий стала устраивать нам нагоняй: — 11 класс, им выпускаться скоро, а они посидеть спокойно 5 минут не в состоянии! Наталья Ивановна вела литературу, по совместительству была самым строгим учителем в школе, и досталось ей это почетное звание заслуженно. Когда литераторша говорит, то в классе должна стоять полная тишина, да такая, чтобы было слышно полет комара, мухи или что там ещё пролетать мимо будет. Упала ручка, нарушая покой в кабинете? Готовься послушать тираду о своём рукожопии и неумении смирно посидеть на одном месте хотя бы полчаса. Слишком долго думаешь над заданным тебе вопросом? Кто не успел – тот опоздал, двойка уже красуется напротив твоей фамилии в журнале, потому что «молчание признак незнания». Однажды в конце 9 класса к нам на урок зашла завуч и сообщила, что со следующего учебного года нашим новым классным руководителем будет Наталья Ивановна. Так некоторые мои одноклассники, услышав столь приятную новость, были близки к обмороку, ибо боялись женщину, как огня. Мало того, что приходится терпеть ее на уроках, а теперь добавится и внеурочное время. Однако все оказалось не так плохо, как мы себе представляли. Полтора года назад все сидели на литературе тише воды, ниже травы, вели аккуратные конспекты, не смели лишний раз выдохнуть, а через 2 месяца после того, как Наталья Ивановна взяла нас под свое крыло, могли ржать на весь класс и травить неприличные, но не переходящие границу дозволенного шутки в сторону учительницы. Она оказалась хорошей женщиной, просто с нашим безумным классом без крика нельзя. А с другой стороны, чем сильнее и чаще на нас орут учителя, тем больше пакостей мы им в ответ делаем. Замкнутый круг. Заметив, что лишь единицы обратили на неё внимание, классная руководительница подошла к первой парте, и стала изо всей силы стучать по ней кулаком. — И вам доброе утро, Наталья Ивановна, — протянул все тот же Егор. — Мишин! — руководительница ещё раз оглядела весь класс, — Дети, у меня сейчас мало времени, так что давайте к сути. Хочу представить вам новую учительницу английского языка. Только после этого мы увидели стоящую позади литераторши женщину с порозовевшими щеками и смущенной улыбкой, будто она не знает, куда себя деть в этот момент. На задних партах мальчики начали оживлённо перешептываться, что не удивительно – особей женского пола, моложе 50 лет у нас в школе не было, а красивых – тем более. Наталья Ивановна обошла англичанку и осталась сзади нее, выставив на всеобщее обозрение учительницу, которая по своему виду будто с картинки вылезла: чёрные туфли на каблуке, облегающая стройные ноги юбка, белая блуза с расстёгнутой верхней пуговицей, самодовольный взгляд, в меру пухлые губы, накрашенные бордовой, цвета спелой вишни, помадой. Она медленно осматривала всех в классе, как старинные музейные экспонаты, хотя на самом деле мы больше смахиваем на стаю диких обезьян в зоопарке. Визуально познакомившись с каждым из нас, женщина поправила очки в тонкой серебряной оправе, словно завершила какую-то долгую кропотливую работу. — Знакомьтесь, это Анна Владимировна. Она очень, – акцент был сделан на слове «очень», после чего последовала короткая пауза, – очень хороший и квалифицированный специалист. Мы все встали из-за парт, здороваясь с новым учителем. — А мне пора. Не занимайтесь глупостями, — Наталья Ивановна спешно покинула кабинет, напоследок оглушительно захлопнув дверь. Анна Владимировна ещё раз лично поздоровалась с нами и, взяв мелок со стола, подошла к доске. «Ларина Анна Владимировна». Чтобы не забыли, видимо. — Итак, — протянула, обернувшись к классу, и заправила прядь светлых волос за ухо, — сейчас у нас будет небольшой вступительный тест. Многие недовольно замычали, показывая нежелание писать тесты на первом же уроке с новым учителем, вместо привычного знакомства «Я Миша, хочу стать космонавтом» и «Я Маша, вся ваша». — Мне просто нужно узнать ваш уровень знаний, — сказала, словно оправдывается перед нами. — И для меня, и для вас это будет информативно. Оценка в журнал не пойдёт, тем более, что оценивать я собираюсь в процентах. — И на том спасибо, — обратилась к Ире, моей лучшей подруге, которая делит со мной одну парту с 7 класса. — Непонятная какая-то. Еще и секс ходячий, парни ей спуску не дадут.., — с плохо скрытым недовольством рассуждала девушка, видимо, вспомнила о своем Диме из параллельного класса. И правда, какой парень не будет бегать за такой будоражащей воображение женщиной? Ирен резким движением вырвала из тетради пару двойных листочков. Я прислушалась к тихому разговору одноклассников, сидевших на задних партах. Мои глаза с каждой секундой округлялись все сильнее и я легонько затрясла головой, больше не желая слушать эти откровения юных извращенцев. Они ей безусловно спокойной жизни не дадут. — Эй, чего задумалась? Пиши, — заехала мне локтем в бок Ира. — Че писать-то? Распечатки с вопросами нам ещё не дали. — Имя, фамилию и класс, — устало взглянула на меня подруга. — Попытайся создать видимость работы, не порть первое впечатление о себе. С английским я никогда особо не дружила, как и с остальными гуманитарными предметами. Точные и естественные науки – вот мой конек. У нас в классе явный недостаток технарей и переизбыток гуманитариев, поэтому я среди одноклассников в почете, даже можно сказать, что мы находимся в дружеских отношениях. Безусловно, если учитывать то, что время от времени дружба – не более, чем взаимно полезное сотрудничество. С меня требуется помощь на лабораторных и в решении письменных работ по математике, химии, физике, а в ответ люди с более активно работающим правым полушарием подгоняют мне всякие-разные сочинения и ответы на тесты. Вчера была геометрия, где я умудрилась прорешать 2 варианта за 20 минут на самостоялке и неплохо этим выручила одноклассницу. Сейчас та самая девушка сидела прямо передо мной и поэтому я просто ждала, когда мне передадут листочек с ответами. С такой неуверенной учительницей списать будет не трудно. Кажется, если она и увидит мое наглое скатывание, то мирно промолчит. Мои ожидания оправдались – Анна Владимировна лишь недовольно взглянула на меня и разочарованно, будто я не оправдала ее надежд, поджала губы. Меня начало выводить ее поведение. Со стороны англичанка выглядела такой самоуверенной и надменной, а на деле не смогла ни наорать, ни сделать замечание, ни просто пригрозить тем, что заберет листок. Конечно, ребята заметили, как я списываю и последовали моему примеру – с одной парты на другую начали путешествовать шарики скомканной бумаги, а самые отчаянные шепотом выпрашивали у людей вокруг ответы. Будет странно, если все за этот идиотский тест получат 100%, но она сама виновата. Я закончила писать, поднялась из-за парты и прогулочным шагом проследовала к учительскому столу, на котором уже было несколько работ моих одноклассников. Протянула руку, чтобы аккуратно сверху на стопочку листков положить и свой, но подошедшая справа Анна Владимировна выхватила у меня листок. — Я сама могу его положить, — равнодушным голосом ответила на грубый жест учительницы. — Я думала, вы поняли, что можете не сдавать свою работу, — светловолосая оценивающе оглядела меня с головы до ног, а затем вернула взгляд на мое лицо. Наверное, не могла разобраться в том, что я забыла здесь, в коллективе, где все одеты, как с иголочки: чёрные штанишки, юбочки, белые наглаженные рубашечки. И тут я стою в своих кремового цвета конверсах, зауженных джинсах из светло-голубого денима и в футболке, откуда на моего собеседника безразлично поглядывает юный Кобейн. Конечно, я прекрасно понимала, что она говорит о том, как заметила меня, подсовывающей под свой девственно чистый листок другой, с решёнными тестами, но стоило бы сразу прикопаться ко мне, а не уже после того, как я потратила время на аккуратный перенос ответов в свою работу. — До меня не доходит, о чем вы, — и выдернула из ее рук листик, победно возложив его на уже собравшуюся кипу бумажек. Я прошагала обратно к своему месту и поинтересовалась, как идут дела у Иры: — Нормально написала? — Списала, пока вы там дела свои выясняли. А чего эт она к тебе прицепилась, все же списывают? И таки твою работу забрала с общей стопки, отложила к себе в ящик стола, пока ты была повернута к ней спиной... — Все равно, лишь бы не попросила после уроков остаться и другой вариант написать. Лучше получить 0% просто за списывание, чем если она поймёт, что я не шарю во всем этом, — я сглотнула, и, не желая больше говорить об этом, перевела тему. Когда последний человек подошел и сдал свою работу на учительский стол, англичанка взглянула на дешевые, абсолютно не вписывающиеся в интерьер кабинета часы, висящие над дверью, и обратилась к классу: — Раз у нас ещё есть немного времени, то я бы хотела немного больше узнать о каждом из вас. И змейкой, начиная с первой парты крайнего ряда у окна, одноклассники по одному поднимались и рассказывали о себе. Никогда не понимала, в чем суть знакомиться подобным образом. Разве можно за раз запомнить имена и увлечения почти тридцати людей? — Пятая парта, подъем, — Анна Владимировна стояла, скрестив на груди тонкие руки. Привстаю. — Вероника Ясенева. Ничем не занимаюсь, ничем не увлекаюсь, — нагло соврала, не в настроении посвящать в свои интересы постороннего человека. Хочу сесть обратно, но мне задают дополнительный вопрос: — Точно ничем? — учительница разговаривала со мной гораздо мягче, чем во время нашего предыдущего диалога. — Разве что делаю все, чтобы ничего не делать, — и села на стул, завершая разговор. Уголки губ блондинки медленно поднялись вверх: — Я заметила. Она перевела взгляд на парней позади меня, один из которых сразу вскочил и принялся рассказывать короткую историю своей жизни. Урок закончился. Все мигом вылетели из класса, потому что перемена между занятиями не длинная, а курить хочется. Я шла немного отставая от толпы и под нос напевала всплывшие в памяти строки песни Леннона: «Till you're so fucking crazy you can't follow their rules A working class hero is something to be...»