...
19 января 2018 г., 17:07
Джин чувствует себя паршиво. Мягко говоря. Ему давно надоело быть самым беспомощным и каждый день видеть взгляды полные жалости на себе. Он не может запомнить хореографию, постоянно ошибается, падает. И вставать Сокджину не хочется. Тэхён, добрая душа, вызывается помогать сам, и Ким-старший знает, как младший устает из-за вечных концертных туров, фансайнов и съемок теле-шоу, но не заводит разговор об этом, потому что знает, что Тэ обязательно скажет, что это не так, ему приятно помогать, и, в конечном итоге, сделает по-своему. И старший ничего не может поделать с этим.
На концертах он продолжает делать ошибки, прикрытый остальными мемберами. А новогодние съемки для национального канала Джин вообще не помнит, как ни старался бы вспомнить.
Зато помнит новогодний вечер.
Сокджин всегда любил наблюдать за тем, как танцуют остальные мемберы. Особенно Хосок. Ким всегда считал, что если будет наблюдать за движениями главного танцора, может быть, и он потихоньку научится держаться стойко, не ошибаться и не падать. Джин терялся на фоне остальных парней, как бы тяжело ему не было это признать. И он всегда хотел, чтобы именно Чон учил его новым хореографиям, а не Тэхён.
Сокджин чем дальше, тем больше не понимал своих чувств.
.......
— Где Хосок? — спрашивает Чимин, лениво потянувшись на диване и наблюдая за работающим над очередной песней Юнги. Из-за рассеянности Намджун нечаянно роняет тарелку и та разбивается на множество мелких осколков. Лидер ощущает злобный взгляд самого старшего на своей спине и вздрагивает, когда слышит его голос: — Намджун, прекрати уже ронять тарелки и овощи. Ты оставишь остальных без праздничного ужина. И да, я закончил, приятного аппетита. Голос Сокджина холодный и до безобразия спокойный. Ким отходит, пропуская старшего хёна. Джин снимает фартук, склоняя голову, и тихо складывает его на кухонный стол. — Куда ты? — Чонгук выглядывает из-за двери в коридор, где замечает одевающегося Кима. — Хён? — зовет растерявшийся макнэ и чувствует, как тяжелеет плечо из-за руки Чимина. — Я знаю, где сейчас Хосок. Пойду, позову его к ужину. Ким выходит на улицу, поежившись от по-зимнему морозного воздуха. Закутавшись получше в теплую куртку, он движется к их репетиционной. Джин знает, что Хосок именно там, ошибки быть не может. На пути старший решает зайти в круглосуточный и купить пару банок с соком и несколько бутылок соджу, хотя уверен, что остальные уже позаботились об этом. Но ему как-то плевать, ведь он купил именно для Чона. Джин с ужасом осознает этот факт.***
Да, Хосок обнаруживается там, где старший изначально думал. Ким долго сомневается — зайти или нет. Но все решилось само, стоило только ему увидеть через дверную щелку движущуюся в темноте фигуру. Сокджин про себя ругает Чона за неосторожность по отношению к своему собственному здоровью — сквозняк гуляет по коридорам и проникает в кабинеты и залы, а он не до конца прикрыл дверь. Ким крадется на цыпочках к этой самой приоткрытой двери и с замиранием сердца наблюдает, как Хосок репетирует танец из их новой новогодней песни. Но внезапно Чон оступается. И падает. Дальше происходит то, чего Сокджин никак не мог ожидать: Хосок вынимает из кармана джинс телефон и подставляет его к уху. Телефон Кима завибрировал и тот понимает, что танцор звонит именно ему, так же подставляя смартфон к своему уху. Раздаётся размеренное дыхание Чона, будто бы он решается на что-то. — Хей, хён! — Джин слышит обманчиво веселый голос. — Новый год наступит только через пару минут, но я уже хочу тебя поздравить с ним, — Хосок говорит последние слова более грустным тоном. И Сокджин только собирается что-нибудь сказать, как его перебивают: — Хён, можно тебя попросить? Выслушай меня, пожалуйста, не перебивая, ладно? — Ким ничего не говорит, намереваясь дослушать до конца. Хосок тяжело вздыхает, все еще сидя на полу в зале. — Только что я упал, когда репетировал. — он смеется. — И знаешь, что? Я вспомнил твои слова, что ты, улыбаясь, сказал нам, когда в середине концерта упал на сцене. Ты говорил, что это не больно. Но ты ошибался — это больно, действительно очень сильно больно. Джин ощущает, как сильно сжимается его сердце от услышанного и увиденного. Такого Хосока он не знает, и это его только больше завораживает. Чон открывается перед ним. И это, почему-то, приятно теплило сердце, разрастаясь ярким огоньком внутри. — Кто бы что ни говорил, но не я всегда был опорой и надеждой группы, а ты, хён. Можешь думать, что я настолько труслив, что не могу сказать тебе этого в лицо, но… Ты мне нравишься, Сокджин. С того самого дня, как мы встретились в репетиционном зале. Какая ирония, хён, я закончил все там, где и начал. Джин сам не понимает, как смог оказаться около зеркала в такое короткое время, однако, через мгновение, он уже стоял рядом с Хосоком, смотря в его растеряные глаза через отражение. Телефон валится из рук танцора и тот резко разворачивается. Ким продолжает буравить его взглядом, по-прежнему молча держа возле уха трубку. В какой-то момент Сокджин смутно осознает, что перестал себя контролировать, выпустив телефон из рук и схватив Хосока за воротник зеленого свитера, наклонившись. — Почему ты уверен, что все закончил? — серьезно спрашивает Ким, смотря в глаза парня. Он переводит туманный взгляд на губы Чона, медленно наклоняясь и давая время танцору подумать, отступить. Раздался оглушительный звон больших часов на улице и Хосок все же решается прикоснуться к вижуалу, проводя ладонью по щеке и соприкосаясь с ним губами. У Джина губы мягкие, немного сухие и сладкие, от чего срывает крышу еще больше. Старший отстраняется и присаживается рядом, чтобы вновь придвинуться к Чону и улыбнуться тому в губы. — С Новым годом, Чон Хосок. — С Новым годом, Ким Сокджин.***
— Слушайте, может, скажем уже, что мы здесь? — ноет Чонгук, стоя в крепком кольце рук Тэхёна. Остальные наблюдающие переводят на него взгляд и загадочно улыбаются. — Зачем? Хосок заслужил это счастье, — шепчет Юнги, прикрывая дверь репетиционной. Он хватает за руки Чимина и Намджуна, уводя их за собой. — Пускай поймут, кто они для друг друга. — Мин подмигивает остальным.
