Бессовестный

*** — Мхгм, — Андрей уткнулся мне в плечо и замолчал. Он был такой тёплый. Я бы даже сказал — горячий. — Что такое? — прошептал я, погружая кончик пальца в его анус. — Хватит, — сдавленно выдавил он. А после тихо ответил, стараясь справиться с взволнованным дыханием: — Как ты можешь сейчас вообще об этом думать? Только что плакал… а теперь ко мне лезешь, — буркнул он. — Прости, — я медленно вынул свой палец и убрал руку из его трусов, — совсем рядом с тобой теряюсь. — Это было в последний раз, — напомнил он, поднёс к губам сигарету и сделал затяжку. Старался держаться, но я видел, что он тоже был взволнован. — Не дразни меня, — я усмехнулся. — И в каком это месте я тебя дразнил? — он поднял голову, и теперь в его взгляде читалось явное раздражение смешанное с замешательством. — Какой-то не очень последний раз, — отметил я. — Поэтому и дразнишь. Пальца в твоей жопе мне недостаточно. — То есть трахнешь меня прямо тут на балконе? Когда Илья и Дима в соседней комнате? Совсем крышей поехал? — его зубы сомкнулись. — А я этого и не говорил. Просто предлагаю отложить наш последний раз. Вот и всё, — я, наконец, достал сигарету, чиркнул зажигалкой, подкурил и затянулся. Андрей молчал и, глядя то в окно, то на меня, делал одну затяжку за другой и нервно выдыхал дым. — Ну чего? — я улыбнулся. — Ничего, — он сглотнул слюну и погасил бычок в прозрачной стеклянной пепельнице, стоявшей на кирпичном выступе. — Пойдём уже. — Стой, — я взял его за запястье и подтянул к себе, — я ещё не докурил. Постоишь ещё со мной немного? — Ладно, — он послушно прильнул ко мне, когда я его обнял и прижал к себе. Через ткань одежды я ощущал лёгкую дрожь в его теле. Хотя, возможно, это была моя дрожь. Сердце ритмично отбивало удары, и с каждым таким ударом, меня будто бросало в жар. Мои чувства к Андрею, кажется, стали только сильнее. Я мог бы утверждать, что Илья всё изменил, что наша с ним любовь вдруг перекрыла всё остальное, но это было никак не связано. Это были разные люди и разные чувства. Я любил Илью. Я любил Андрея. И я любил Диму. Макса тоже. До сих пор. Каждый имел своё место в моём сердце. Каждый был важен. Вот, что значит моногамность. Моя моногамность. Чувства не пересекались. Одни не становились слабее к кому-то одному, потому что вдруг стали сильнее к кому-то другому. Я любил Илью, Андрея, Диму, Макса. Одинаково сильно. Но при этом по-разному. И, если сейчас я был с Ильёй, это совсем не значило, что меня не колбасит рядом с Андреем. — Знаешь, я ведь люблю тебя, — я погладил Андрея по голове. — И, если хочешь, можешь вернуться ко мне. Если с Димой тебе плохо. С Ильёй я как-нибудь договорюсь. — Да с чего ты взял, что мне вдруг плохо? — он всё ещё злился. — Не знаю, — я пожал плечами и подняв его голову за подбородок, посмотрел в голубые глаза. Они сияли в полумраке и невероятно красиво выделялись на контрасте с его чёрными волосами. — Просто беспокоюсь о тебе. Ты же мой маленький братик. — О себе лучше беспокойся, — недовльно бросил он и посмотрел в сторону. — Да, пожалуй, ты прав, — я вздохнул и загасил бычок в пепельнице. И, когда делал это одной рукой, второй успел обхватить уходящего Андрея со спины и прижать к себе: — Подожди. — Ну чего ещё? — он напрягся. — Ммм, — я чмокнул его в макушку и несколько раз вдохнул запах его волос. — Не хочу тебя отпускать. Ты такой сладенький. — Блин, Никита! Идём уже! — Хорошо, только ответь на мой вопрос, — продолжая обнимать его со спины, я начал ласкать его почти обнажённое тело. — Какой? Ах! — он сделал резкий вздох и дёрнулся, когда я провёл ладонью от его груди до самого паха. — Никита, блин! Да хватит! — А чего так? — я хихикнул. — Сейчас встанет? — Да, блин! Какой там у тебя вопрос?! — Мы же отложили наш последний раз? Да? — промурлыкал я ему на ухо. — Да, — Андрей вцепился в запястье моей руки, которая уже пробиралась под резинку его боксеров. — Ты же хочешь меня? Правда? — Да! Хочу! А теперь отцепись! — Тогда, договорились! — я выпустил его из своей хватки. — Чёрт! — я взглянул вниз и понял, что у меня встал. Андрей оглянулся через плечо и тут же схватился за свой пах: — Придурок! Это всё из-за тебя! — Я, пожалуй, ещё покурю, — сказал я, понимая, что мой стояк так быстро не уйдёт. — Тогда я в туалет, — Андрей быстро скрылся за балконной дверью. Хорошо. Значит и он всё ещё любит. Какое облегчение. *** На следующий день. В кабинет вошёл Алексей. Мы встретились взглядами, и на его лице засияла самодовольная улыбка, но её тут же будто волной смыло, когда он заметил Диму. Тот в свою очередь, сидел опираясь своим роскошным задом о длинный стол для переговоров и листал папку с документами, не обращая ни на кого внимания. — Доброе… Эм… Дима? — Алексей растерянно замер у входа. — Проходите, Алексей, чего у порога стоите? — Дима оторвался от бумаг и изобразил на своём лице самую радушную улыбку, на которую был способен. От такой у любого сердечко тут же расстает. — Давно не виделись. Кажется, с похорон моего отца. Вы же там были? — Дима, я… — его глаза в растерянности забегали по просторному помещению кабинета. — Никита, не оставишь нас? Ненадолго. Минут на десять. — Конечно, — я кивнул и, одарив Алексей хитрой ухмылкой, тут же покинул кабинет. О чём они там говорили, я не знал. Дима сказал, что решит всё сам, хотя я был изначально против этого плана. Но он настаивал. И после намекнул, что знает очень многое о партнёрах его покойного отца, такого, что никому знать бы не следовало. И, когда я уточнил, откуда у него может быть такая информация, он сказал, что его родители часто обсуждали партнёров за их спинами при нём. И компромата у него накопилось достаточно. Чтобы скоротать время, я перекинулся несколькими фразами с секретаршей Алёной, а после, постучавшись, вернулся в кабинет. — А вот и ты, — Дима улыбнулся. Он стоял у окна и свет с улицы красиво обволакивал его силуэт. Вот ей богу, ангел, и всё тут. Кроме того, он был в белой рубашке и его любимых узких серых брюках. И ему было очень хорошо в этом образе. Я бросил взгляд на Алексея, который сидел на одном из стульев у длинного стола и растерянно смотрел куда-то в сторону. — Заходи, мы уже всё обсудили, — сказал Дима и медленно направился мне навстречу. — Так и что вы в итоге решили? — я был немного растерян и, чтобы скрыть своё беспокойство, сложил руки на груди и встал напротив Димы. Теперь я, Дима и Алексей, оказались примерно в полутора метрах друг от друга, как в равностороннем треугольнике. Только мы с Димой стояли, а Алексей продолжал сидеть. — Мы просто решили забыть об этом недоразумении, — Дима посмотрел на подавленного партнёра. — Ведь так? Алексей, кажется, что-то перепутал и принял тебя за другого, я прав? — Да, всё верно, — мужчина кивнул. Он выглядел так словно над ним начали собираться грозовые тучи: побледнел и сжался. — Все договорённости о партнёрстве в силе, — продолжил Дима. — Так что твой проект, Никита, поднимет нашу компанию на новый уровень. Поздравляю! — Ладно, — я как-то даже растерялся. — Только вот… что с этим пацаном? — Каким пацаном? Мы же сказали, что Алексей тебя спутал с кем-то другим, — Дима продолжал хитро улыбаться. — Дим, я серьёзно, — я нахмурился. — Про партнёрство я понял. Алексей остаётся. А этот? Отвалит от меня? — Миша больше не придёт, — Алексей поднял на меня напуганный взгляд. — Обещаю. — Никаких звонков. И чтобы в клубе не появлялся, — твёрдо сказал Дима. — Конечно. Никита больше его никогда не увидит. Об этом можете не беспокоиться. — Вот и славно, — Дима сложил руки у груди лодочкой и миленько улыбнулся. — А теперь вы свободны. Мне нужно поговорить с Никитой наедине. — Спасибо, Дима! — Алексей поднялся со стула. — До свидания! Спасибо тебе! — он тут же ретировался из кабинета. — Что это было? — я даже усмехнулся и присвистнул. — Чего ты там с ним сделал? — Всего лишь небольшой шантаж, — Дима развёл руками, — ничего особенного. Всё как мы и планировали: ответим шантажом на шантаж. Ведь так? — Даже стало любопытно, какой у тебя на него компромат. — Может быть когда-нибудь расскажу, — он убрал руки за спину и внимательно посмотрел в мои глаза, а после неожиданно спросил: — Хочешь есть? Я вот жутко голодный! Все эти дела в компании ужасно выматывают! — Ну, знаешь, — я подошёл к нему почти вплотную и аккуратно поправил его светлую чёлку, — я вот хочу кое-чего другого. — И чего же? — Дима прищурил глаза и наклонил голову. — Ещё раз степлером по башке получить? — он усмехнулся. — А ты жестокий, — заметил я, на этот раз я стал ласкать пальцами его гладкую щёку. — И не стыдно тебе? Тебя дома Илья ждёт, — тихо сказал он, не отрывая от меня синих глубоких глаз. Его голос вдруг стал таким нежным. — Ты же знаешь, гештальт у меня так и не закрыт, — также тихо ответил я. Дима улыбнулся: — После того как я спас твою задницу, кажется, это я должен тебя трахать? Разве нет? — Почему всем так хочется меня трахнуть? Разве это не я альфа самец? — я убрал руку от его лици и издал вздох отчаяния. — Поэтому и хочется, — хихикнул Дима. Тогда я продолжил: — Этот Миша, Илья, Анд… ой…я хотел сказать: теперь и ты. — Ты хотел сказать: Андрей! — Дима указал на меня пальцем. — Да нет! Это я случайно! — Так вы с Андреем спали? Я так и думал! — Да не спали мы! — Я так и знал! Не похож он был на девственника! — Дима вообще не слушал меня. Блядь! Вот я попал. Как мне теперь его переубедить? — Да не было ничего между нами! Забыл? Я же даже был уверен, что он по девочкам. — Зачем вы это решили скрыть? — Дима сложил руки на груди и начал сканировать меня взглядом. — Я же сказал: ничего не было! — Врёшь! — Да не вру я! — Но что-то между вами же было? — Ничего! — А вот Андрей сказал, что было! И тут я опешил. Он реально всё Диме рассказал? Или же Дима решил меня таким образом подловить. Ладно, буду продолжать всё отрицать. Если признаюсь, а Андрей на самом деле ничего не говорил, то мне пизда. — Он не мог такого сказать, — я усмехнулся, изображая полное безучастие к этому фарсу. — Это ещё почему? — Потому что ничего не было! — Ладно, — Дима нахмурился, — он ничего не говорил, но я же вижу как вы друг на друга смотрите. Неужели совсем ничего не было? — Ничего, — твёрдо ответил я. — Даже не целовались? — я услышал нотки разочарования. — Нет. — А он так классно целуется, я думал, что это ты его научил. — Его девчонки в школе целоваться учили. Ну, он так рассказывал. Мы с ним о личном вообще мало общались так-то, — продолжать врать я и не краснеть. — А мне вот кажется, что он в твоём вкусе. Поэтому и удивительно, что вы вместе жили и ты даже ни разу не попытался его затащить в постель. Зная тебя… — Ну он вообще-то мой младший брат, — я был непреклонен как скала. — Двоюродный же. — Какая разница? — я легонько ударил ребром ладони по его голове. — Брат и всё тут! — Всё равно, — Дима с подозрением на меня посмотрел. — Мне кажется, что ты пиздишь. Вы вчера так обнимались… мне как-то неловко стало. Я даже приревновал немного… И потом ещё курили долго. Чего вы там делали? — Просто разговаривали. Я же не спрашиваю, что вы с Ильёй делали в это же время. — Да, тебе этого лучше не знать, — Дима загадочно посмотрел на потолок. — Блин, теперь мне интересно, — я схватил Диму за щёки: — Ну-ка рассказывай! — Никита! — он стал убирать мою руку, хватая за запястье. — Рассказывай, говорю! — Да, блин! — он, наконец, освободился от моей хватки. — Не скажу! Идём есть! — Ладно, но с тебя поцелуй, — я преградил ему дорогу. — Да с чего вдруг?! — Ну или рассказывай. — Ты наглый, ты в курсе? Я тут тебя вообще-то спас! — И это даёт тебе право приставать к моему парню? — Ладно, поцелую, если обещаешь рассказать, что было между тобой и Андреем. — Хорошо, — я тут же приобнял его за талию и подтянул к себе. — Правда? — тихо произнёс он мне в губы, когда я их почти коснулся. — Да, обещаю, — я прикрыл глаза и нежно коснулся его губ своими. Поцелуй становился всё более страстным, его язык у меня во рту, наши перемешавшиеся слюни, сбившееся дыхание. Мои руки жадно трогали его тело. Я рывком вытащил край белой рубашки из брюк и вот уже пальцы коснулись гладкой кожи его спины. — Никита… — Дима откинул голову назад, когда я стал покрывать поцелуями его шею. — Ты ненормальный… — он глубоко дышал и издал сдавленный стон, когда моя ладонь обхватила его пах, нащупывая там выпирающую плоть. Хорошо. Значит у него встал. Я снова впился в его губы и стал возится с его ремнём. — Ты реально хочешь это сделать? — Дима смотрел на меня растерянным взглядом, когда я расстегнул его ширинку и достал его уже твёрдый член. — Сделать что? — я усмехнулся, глядя в его глаза. — Сам знаешь, — он смутился. — Но не здесь же… — Почему? — я стал расстёгивать пуговицы на его рубашке. — Придурок… — он попытался разорвать наш поцелуй, когда я снова прильнул к его губам. — Я так не могу… — Да что ты? Серьёзно? — я широко улыбнулся, а после наклонился и, упираясь лбом в его плечо, и стал смотреть на свою руку, которая уже нежно гладила его член. — Ладно… — он вздохнул, — давай уже закроем твой гештальт, — пальцы его рук зарылись в моих волосах. — Ты правда, не против? — я поднял на него немного растерянный взгляд. — А то так за всю жизнь и не отвяжешься, — он смущённо улыбнулся. — Нет, ты же шутишь? Ведь так? Дима тут же изменился в лице. — Конечно, шучу! — он ударил меня кулаком по макушке. — Какого хрена тогда ты меня тут раздел? — Я не знаю… — я даже растерялся и начал растирать свою больную голову. — Блин, больно… — Придурочный! — Дима отвернулся и принялся поправлять свою одежду. — Сколько раз ты уже начинал, но ни разу так и не довёл до конца? — застёгивая пуговицы на рубашке, он оглянулся через плечо, и я увидел, что его лицо горит от смущения. — Так ты правда хотел? — моё щёки также загорелись, и я вдруг осознал, что только что прошляпил такой шанс. Возможно, самый последний. Наверное, теперь Дима точно меня к себе не подпустит. — У тебя реально с головой проблемы, — буркнул он, заканчивая поправлять ремень. — Ты меня боишься или что… — Да я сам не понимаю… И в самом деле, как только у нас с Димой всё подходило к самому сладкому, я всегда находил причину, чтобы слиться. — Кстати, я тебя поцеловал, — вдруг сказал он. — И что? — Ты обещал мне рассказать, что было между тобой и Андреем. — А точно! — я застенчиво поерошил свои волосы на затылке. — Чего было-то? — Ничего не было. Рассказать мне тебе ничего. — Вот как. Ах ты! Но ладно… Хм, — Дима хитро прищурил глаза. — Тогда задам другой вопрос. Что было между нами сегодня? — Между нами? То есть сейчас? — Ага. — Ну так, небольшой петтинг и поцелуи. Разве нет? — я немного не понял его вопроса. К чему он клонит? — А Илье, чтобы ты сказал, если он спросил, занимались ли вы с Димой чем-то неприличным сегодня? — Ничего бы не сказал, естественно! — Сказал бы, что ничего не было? — Ну да… Ой… — Теперь всё ясно, — в глазах Димы мелькнул опасный блеск. — Ничего не ясно! Это другое! — Ты ведь знаешь, что, если сам не признаешься, я спрошу у Андрея. — Спроси. Он скажет тоже самое, — моё лицо изображало глубочайший покер-фейс, хотя внутри всё сжалось от волнения. Не хотелось бы мне, чтобы правда о наших отношениях с братом вдруг открылась. — Ладно. Идём есть, — Дима, кажется, наконец, сдался. И я только выдохнул от облегчения, как он вдруг остановился у двери и, оглянувшись спросил: — Так Андрей тоже хочет трахнуть тебя в зад? — Да не говорил он такого! Дима тут же расхохотался, а после, успокоившись, с хитрой улыбкой сказал: — А я бы посмотрел. — Дурында, — я запустил пальцы в волосы на его макушке и толкнул на выход, открывая перед ним дверь. — Только бы посмотрел? Я думал, ты хочешь поучаствовать! — Ну тут я точно не откажусь, — он захихикал. — Извращуга! Топай давай! И чего ты вдруг такой испорченный стал? — Не знаю, — он пожал плечами и бросил в мою сторону какую-то странную ухмылочку. *** Примерно тридцать минут спустя. Мы сидели в кафешке недалеко от офиса и поедали невероятно вкусные авторские гамбургеры, запивая прохладной колой. — Нет, но всё-таки, — начал я, когда мы, кажется, уже до отвала наелись, — откуда в тебе появилась эта испорченность? — Ты о чём? — Дима выпустил изо рта соломинку и растерянно посмотрел на меня. — Я бы сказал, что ты пошёл по наклонной. Когда ты был с Марком, ты не был таким распущенным. — Я не распущенный. Не наговаривай. — Ладно. Не распущенный. Но с Марком ты не позволял к себе касаться. — Я его любил, так что… дело было в чувствах. — А Андрей? — Ну… тут сложно что-то однозначно сказать, — Дима выглядел грустным и задумчивым. — Любишь до сих пор своего садиста? — Наверное… — он пожал плечами. — Скучаешь по нему? — Скучаю?.. Да.… скучаю, — Дима выглядел немного растерянным. — И, честно говоря, как бы не пытался забыть, думаю о нём каждый день. Только вот… всё кончено. Приходится как-то адаптироваться, и Андрей мне в этом здорово помогает. Как-то так. — Но той любви больше нет? — Странный ты завёл разговор. — Да не странный. Просто беспокоюсь за своего брата. Как бы ты ему сердце не разбил. — Прости, — Дима перевёл взгляд куда-то за окно, — обещать я тебе ничего не могу, но Андрей мне правда очень нравится. И, надеюсь, его сердце будет в порядке. — Надеешься? Ясно… *** Примерно тридцать минут спустя. — И чего ты за мной увязался? — после посиделок в кафе, мы вернулись на район и теперь входили в квартиру Димы. — Как ты меня вообще на это уговорил? Я осторожно поставил пакет с алкоголем на пол, но всё равно следом раздался характерный звон бутылок. — Мы должны отметить моё освобождение, — с улыбкой сказал я. — Разве нет? — Время ещё трёх нет, — буркнул Дима и, наклонившись, принялся развязывать шнурки ботинок. — А Андрей дома? — Я не слежу за его расписанием. — Так ты не знаешь о его планах на день? — я удивился. Всё-таки они делили одну крышу над головой. — Я о таком не думаю, — он пожал плечами. — Всё равно же пересекаемся. Да и у нас немного разные графики. Я в основном работаю ночью. И тут перед нами появился Андрей. Он на удивление был в одежде. И, кстати, не в домашней. Либо откуда-то вернулся, либо куда-то собирался уходить. — Чего это вы тут? — Да вот решили отметить освобождение Никиты от рабства малолетки, — съехидничал Дима. А после внимательно посмотрел на Андрея и спросил: — А ты куда-то ходил? — Вообще-то ухожу. Я же тебе говорил, что в три у меня занятия, — Андрей насупился. — Прости, забыл. Это всё Никита виноват. Подкинул мне проблем, так что всё вылетело из головы. — Я же уже извинился! — вставил я свои пять копеек. Ага, выставил меня тут виноватым, а сам только что говорил, что не следит за расписанием Андрея, мол, это ему ни к чему. Вот мелкий засранец! — Ладно, я уже опаздываю, — Андрей принялся торопливо обуваться. — Много не пейте! — он выпрямился перед нами и бросил на меня строгий взгляд: «Какого хрена ты сюда припёрся?» — Да мы по парочке пива только, — сказал Дима и, подойдя ближе к Андрею, обнял его и прижал к себе. — И ты будь хорошим мальчиком. — Сам ты мальчик! Не намного меня старше! — Андрей начал отталкивать Диму. — Ладно, не дуйся, — Дима запустил пальцы в его волосы на затылке и наклонил его голову ближе к себе: — Поцелуешь меня? — Бесишь! — буркнул Андрей, чмокнул его в губы и, быстро схватив свой рюкзак, покинул квартиру, громко хлопнув дверью. Вот бесёныш! — Ого! — присвистнул я. — С тобой он тоже такой вредный? — Да, с ним бывает непросто, — немного взволнованно сказал Дима. — Идём? — он взял пакет с пола и направился к дивану. Я последовал за ним. — Непросто? Что ты имеешь ввиду? — устроившись на диване, я наблюдал как Дима расставляет бутылки на столе. — Он ведь знает, что я его не люблю так как Марка. Да и… не всегда уделяю внимания, сколько он просит. Вот он и бесится. Может и зря мы съехались так быстро… Хотя с ним мне спокойнее. Один я бы, наверное, с тоски помер. — То есть он просто твой способ отвлечься? — Ну я бы настолько не обесценивал наши отношения. Всё-таки он мне нравится. И в сексе он становится всё лучше. А ещё он не глупый, и мы много разговариваем. Просто это не та любовь, что была у нас с Марком. Но, возможно, когда-нибудь я его полюблю даже сильнее. Так что он — не просто способ отвлечься. Думаю, нам обоим ещё нужно повзрослеть. — Тут ты прав, — согласился я. Всё-таки Диме девятнадцать, а Андрею всего шестнадцать. И они только начинают взрослеть. С Марком Диме было легче, так как ему не нужно было принимать решения, Марк был его опорой, а с Андреем — напротив, Диме приходится брать ответственность на себя. И, кажется, что ему пока тяжело это даётся. — Ну, за твоё освобождение, — Дима сел на диване и взял уже открытую бутылку и поднял её вверх. — За освобождение, — ответил я, повторив его жест. Мы чокнулись и сразу принялись пить. Пиво приятно освежало. И после нескольких глотков я сразу почувствовал расслабление. — Хочешь кое-что покажу? — Дима поднялся с дивана и поманил меня за собой. — Мм? Давай. Мы взяли пиво с собой и направились к стеллажам, где стояло несколько мольбертов с начатыми картинами. Хотя одна была уже закончена. Увидев её, я невольно сглотнул. — Ого! Это ты нарисовал? — я впился глазами в полотно, на которой был изображён Андрей. Он был полностью обнажённым и сидел на высоком табурете подтянув одну ногу к себе. Опираясь рукой на колено, он прижался щекой к запястью и смущённо смотрел из-под опущенных ресниц. — Ну а кто ещё? — Дима усмехнулся. — Андрей ни в какую не хотел мне позировать. Почти силой его заставил. — Он будто живой… как ты это делаешь? — я не мог оторваться от этого портрета. Казалось вот-вот и этот нарисованный Андрей скажет что-то вроде: «Чего уставился? Отвали от меня!» Техника у Димы просто восхитительная. — Да я сам не знаю. Просто рисую как вижу. Ничего особенного по сути я не делаю. — Да нифига подобного! Это очень красиво! И гениально! Я честно! — Я не об этом. Дело в моём зрении и способности переносить всё на холст. Я даже не прикидываю пропорции. Всё выходит само собой. Как сказал мой препод, у меня уникальный глазомер. Плюс я хорошо работаю с тенями и объёмом. Все мои косяки чаще всего только в передаче цвета. Иногда я путаю оттенки. — Да, блядь, в каком месте? Тут всё совершенно! — Коричневый тут стоило взять светлее на тон, — он ткнул пальцем в картину. — Бред! Этот косяк видишь только ты! — От оттенка и цвета многое зависит. Цвет вообще-то передаёт основную суть произведения! Ну, к примеру, светлые оттенки дают прозрачность и лёгкость. Если брать тёмные цвета и красные оттенки — появляется чувство тревоги и опасности, или страсти, например. Поэтому это действительно имеет значение. Допустим основные оттенки рассвета и заката похожи, жёлтый или оранжевый. Но если я покажу тебе картину того или другого, ты сможешь их отличить — потому что тон будет различаться. — Да, возможно, — я задумался над его словами. — Этот коричневый сделал его плечи тяжёлыми, хотя на деле — он хрупкий, лицо такое невинное, он смущён. Хочется добавить больше воздуха и лёгкости. Завтра перерисую, — Дима нахмурился и сделал большой глоток из бутылки. — И что потом ты будешь делать с этой картиной? — Отнесу в универ. Мне зачёт сдать нужно, — он пожал плечами. — А Андрей не против? — Собственно поэтому он и не соглашался. Пришлось его уговаривать своими методами. — Интересно, что за методы? — я хмыкнул. Дима пристально посмотрел в мои глаза: — Я, конечно, всё ещё не верю тебе, ну, о том, что вы с ним не трахались, но допустим это правда. Так вот, если ты не в курсе, Андрей — пассив. Ему непросто быть активом со мной, а в роли пассива он просто душка, буквально тает от оргазма. Так что, я сказал ему, что, если он не будет мне позировать, то будет теперь всегда только активом. — И он так сразу согласился? — Ну не сразу. Сначала, конечно, пришлось выслушать его истерику, ну, а потом, он сам пришёл и сказал, что готов. Без члена в заднице он уже не может. Да он и в целом очень озабоченный. Постоянно хочет секса. — Ну это не удивительно, ему ведь шестнадцать. — Я в его возрасте таким не был. Хотя… я и девственность потерял только в семнадцать. — Так Андрей второй, с кем ты ну… это? — Ага, — Дима поднял бутылку, посмотрел её на просвет и с грустью сказал: — Ой, пиво закончилось. Вернёмся? Мы снова прошли в гостиную зону и расположились на диване. Дима сразу открыл нам по второй бутылке. — А как у вас с Ильёй дела? — подтянув одну ногу к себе, Дима смотрел на меня большими синими глазами, в омуте которых так и хотелось утонуть. — Он в порядке? — Да, он просто солнышко. После Андрея жить с ним одно удовольствие. Никто не кричит и не хлопает дверьми. Только покой и удовлетворение. — Ты хотел сказать умиротворение? — Нет. Удовлетворение, — я улыбнулся. — Это самый потрясающий секс в моей жизни! — Знаешь, когда я с Ильёй, я чувствую внутри такое спокойствие. Секс с ним тоже классный, но это чувство, когда он просто рядом… честно говоря, мне его не хватает. Андрей, конечно, тоже бывает милым, но он как бомба замедленного действия, не знаешь в какой момент рванёт, — Дима улыбнулся. Я рассмеялся: — Как точно ты подметил. — Но всё же я надеюсь, мы сможем быть с ним вместе. Как я уже говорил, он мне правда очень нравится. Просто мне нужно время. — Слушай, а ты не винишь меня в том, что вы с Марком расстались? Дима вдруг замолчал. Глядя в сторону, он некоторое время размышлял над моим вопросом. И, наконец, когда я уже хотел спросить, всё ли в порядке, он ответил: — Я мог бы обвинить тебя… или Илью… но тут, я думаю, все хороши. Марк тоже многое от меня скрывал. Он не был со мной до конца честен. Я не знал, что у него проблемы с работой. В итоге он спелся с моим отцом у меня за спиной. А тут ты… такой милый и заботливый. А я тебя ещё и ударил… а потом и Илья попался на уловки Марка. В общем, винить тут некого. Раз так случилось, значит, так должно и быть, — он слегка улыбнулся. — В общем, не парься… я на тебя обиды не держу. И вообще-то я твой зад спас. Стал бы я помогать тебе, если бы всё ещё обижался на тебя? — И то верно, — согласился я. Дима поднялся с дивана: — Пойду отолью. Пиво ещё будешь? — А разве оно не закончилось? — я взглянул на стол, где стояли четыре пустые бутылки. — В холодильнике ещё есть, — он миленько улыбнулся. — Тогда я пока покурю. Я сходил на балкон, после облегчился и вернулся к дивану, но Димы на месте не было. Правда на столе уже стояли свежие бутылки с пивом. Тогда я его окликнул. — А! Я тут, — Дима вышел из-за стеллажа, который стоял за спинкой дивана. — Решил сменить одежду. На нём были только серые домашние треники, грудь была обнажённой. Я невольно проглотил ком из слюней, который тут же образовался в горле. Он реально очень сексуальный! — Сейчас футболку только надену, — он тут же пропал, и через минуту вернулся на диван. — Как-то в домашней одежде легче дышится. — Понимаю, — я окинул себя взглядом: офисные брюки и белая рубашка действительно смотрелись неуместно. Галстук и пиджак я оставил ещё в машине. — Если хочешь, можешь раздеться, — Дима заметил мой взгляд. — Совсем? — я усмехнулся. — Да, почему бы и нет, — он продолжал хитро на меня смотреть. — Трусы то я не ношу, — я одарил его таким же хитрым взглядом. — Это даже лучше. Будешь мне сегодня позировать, — сказал Дима. — Набросаю несколько скетчей. — Так дело в твоих скетчах? — прищурив глаза, я сделал глоток пива. — А ты думал? — Дима фыркнул. — У тебя хорошее структурное тело. И член отличный. — Так ты хочешь мой член нарисовать? — Вообще-то за тобой должок. Не забыл? — Нет, ты серьёзно про член сказал? — Да. Это будет противоположность картины с Андреем. Он весь такой скромный и закрытый, а ты, напротив, будешь выражать открытую сексуальность и эротику. — И ты это в академии своей покажешь? — я был несколько ошарашен его идеей. — Это искусство. Так что никому не будет дело до твоего члена. Зато ты поможешь мне сдать зачёт. — Давишь на жалость? — Заметь, я тебя даже на шантаж не беру, в отличие от Андрея. — Это пока, я так понимаю? — Никит, ну давай. У меня как раз вдохновение появилось. Мне нужно минут двадцать. Раздевайся, а я схожу за скечтбуком и карандашами, — Дима резко поднялся и скрылся за стеллажом. Он серьёзно? Пиздец! Но в целом он реально мне помог, и сейчас мы были вдвоём, так что стесняться было некого, а пиво заметно меня расслабило. Так уж и быть! Когда я снял с себя всю одежду, вернулся Дима. — И чего делать? — я стоял перед ним полностью обнажённым. — Сядь в угол дивана. Да вот так. Одну ногу согни в колене и прижми к спинке дивана. Вторую опусти на пол. — Реально? Раздвинуть ноги? — Да, расслабься. Левую руку на левое колено. Пусть она лежит свободно, а правую за голову. — Мне кажется я выгляжу как шлюха. — Нет, — Дима нахмурился и стал быстро что-то чиркать в блокноте формата А3. — Выглядит классно. Только взгляд сделай более животный. Сам ты расслаблен, но ты знаешь, чего хочешь. — Бред какой-то… — Ты же умеешь так смотреть! — Ну, если ты снимешь футболку, то мне будет проще, — я хитро прищурил глаза. — Без проблем, — Дима отложил на время скетбук, снял футболку, а после сразу вернулся к рисованию. — Так лучше? — в его глазах промелькнул опасный блеск. — А штаны? — я усмехнулся. — Если сниму штаны, у тебя встанет, а мне нужен вялый член. Это не порнуха. Так что сиди и не двигайся. — Да с чего ты взял что у меня встанет? — А разве нет? — Ну… ладно, ты прав, — я вздохнул и стал молча любоваться тем, как полуобнажённый Дима быстро и увлечённо работает. Он заканчивал один набросок, перекидывал страницу и тут же начинал новый. — А Илью ты голым рисовал? — Ага, — Дима кивнул. — Покажешь? — Я ему подарил. Ну может где-то пара скетчей только осталось, — он пожал плечами. — Ты знал, что он гей, когда вы познакомились? — Нет, но догадывался. — И, когда ты понял? — Когда рисовал его обнажённым. Он сильно смущался. Прям как Андрей, — на лице Димы появилась лёгкая улыбка. — Блин, хочу посмотреть. — Спроси у него. Я точно отдал тот портрет ему. — И что было, после того как ты его нарисовал? — я сделал игривое движение бровями. — Очевидно, что мы переспали. — Он был пассивом? — Ага. — Никогда не был активом? — Сказал, что ему не нравится, и я не стал настаивать. Хм… значит, я у него был первым. Илья не соврал. А это приятно. Дима продолжал рисовать, в процессе мы сделали пару перерывов на пиво и в основном говорили о моей позе. Дима всё время пытался найти идеальный ракурс. И в какой-то момент, моё тело всё же не выдержало, и у меня встал. Уж слишком Дима был сексуальным, когда так сосредоточенно рисовал, то и дело бросая на меня внимательный взгляд этих невероятных глаз. Я же смотрел то на его губы, то на соски нежно-розового цвета, то на милые сладки на его животе, когда он наклонялся. Кроме всего алкоголь ударил в голову, и я уже не мог не думать ни о чём кроме того, что до жути хочу его. — Слушай… — было начал я, но Дима меня остановил. Он как-то странно взглянул на мой стояк и немного резко сказал: — Подожди! — отложив блокнот, он взял свой мобильник со стола и какое-то время что-то там писал. — Это сейчас так важно? — спросил я, усаживаясь удобнее. Тело уже немного затекло, всё-таки позировать не так уж и просто, особенно, когда тебя каждую секунду одёргивают, чтобы сохранить постановку. — Да, важно, — он сосредоточенно смотрел на дисплей телефона. Это его поведение немного раздражало, но я всё-таки смог сдержать эмоции и дождался, когда Дима уберёт телефон и снова обратит на меня внимание. — Мне кажется, достаточно, — наконец, сказал он, бросив взгляд на меня. Он сложил скетчбук и убрал его в сторону. — Извини, — я указал взглядом на свой член, — он сам… я не знаю как так вышло… Дима улыбнулся: — Пойдём, — он встал с дивана и подал мне руку. — Эм… — я растерялся, — куда? — Закрывать твой твой гештальт. Куда ещё. — А… как же Андрей? Он ведь может вернуться… — Он будет через два часа, — Дима потянул меня за руку, помогая подняться. — Ты же сказал, что не знаешь его расписания… — А с кем я по-твоему только что переписывался? — он крепче сжал мою руку в своей и потянул за собой.