Поздняя любовь

Ночные сумерки тихо опускались на Магнолию. На улицах зажигались фонари, заставляя пушистый снег искриться под своими лучами. Холодный январский ветер шевелил верхушки голых деревьев, сметая с веток мелкую белую крупу. Прохожие зябко кутались в свои шарфы и утыкались в воротники, мечтая поскорей оказаться дома. Да, зима – не время для любви. Ей больше подходит романтичная весна или бушующее зеленью лето, золотистая, отчаянная осень. Но никак не зима, со своими морозами, метелями и замершей в холодном оцепенении природой. Она не подходит для любви, но… - Какие черти тебя принесли? Все нормальные люди дома сидят, а ты, старый маразматик, сюда приперся! Случилось что? Макаров улыбнулся в усы, растирая замерзшие руки. - Могла бы и чайку предложить. Путь до тебя не близкий. - Или говори по делу, или иди отсюда! Ненавижу людей! - Знаю. Пламя в небольшом камине тихо потрескивало, выбрасывая редкие искры. Запах дыма и сырых дров смешивался с запахом сушеных трав, наполняя обитель Полюшки странным, но приятным ароматом. Мастер Хвоста Феи сидел на кушетке, молча наблюдая за целительницей, перебиравшей свои снадобья. Изредка она сердито поглядывала на него, раздраженно потирая морщинистой рукой лоб, но также ничего не говорила. Старые часы из красного дерева медленно отсчитывали минуты, и, когда их большая стрелка перевалила за час после прихода старого мага, знахарка, вздохнув, повернулась к давнему знакомому. - Ну, так что там у тебя? Опять думаешь об отставке и не знаешь, кто лучше подойдет на роль Мастера гильдии? Макаров неопределенно качнул головой и перевел взгляд на огонь. - И кто выдумал, что с возрастом люди становятся мудрее?! Ты даже с таким делом справиться не можешь! – Полюшка вновь начала сердиться. Скрестив руки на груди, она грозно смотрела на своего друга, который, казалось, даже не слышал ее гневных слов. – Не мы выбираем время и место для вещей, которые должны произойти. Настанет момент, когда судьба сама определит человека, предназначенного возглавить гильдию. А до этой поры не стоит забивать голову подобными мыслями и шляться ко мне за советами! Я тебе не оракул! - Я слишком стар для того, чтобы полагаться на судьбу. – Тихо усмехнулся седой волшебник. – Поэтому, пока не поздно, хочу сделать все, что еще в моих силах. - Твоим соплякам не повезло с нынешним Мастером. – Травница фыркнула и вновь вернулась к зельям. Она что-то тихо ворчала себе под нос, понося людей, гильдии и особенно одну из них, с глупыми магами и недалеким главой, который в данный момент был у нее дома, и, закрыв глаза, слушал шум разгулявшегося ветра. Пламя в камине все так же потрескивало, и старые часы все так же отсчитывали минуты, тянувшиеся нестерпимо долго. Пузырьки с зельями тихо звенели, передвигаемые Полюшкой, и их содержимое тускло переливалось в свете свечной люстры. За окном уже буйствовала метель, срывая верхушки сугробов и качая деревья, кидая снег в замерзшие окна. - Иди домой. У меня здесь не ночлежка. – Целительница не глядя запустила в сторону Макарова пустой бутылек, который, судя по глухому звуку, попал в цель. – Ты и так здесь уже часа два сидишь. Больше терпеть это я не намерена. Проваливай! Мастер потер шишку на лбу от прилетевшей склянки и встал. - Спасибо. - За что? Совет или шишку? – съязвила знахарка. – Если за последнее, так могу без проблем добавить! - За время. – Он чуть заметно улыбнулся. Плечи старой женщины дрогнули. - А ну марш отсюда! Сейчас кувырком полетишь у меня до самой гильдии! - Да, да…. Поток ворвавшегося холода и скрип двери оповестили травницу о том, что ее гость покинул дом. Подойдя к окну, она раздраженно смотрела на маленькую фигуру, исчезающую в белом мареве метели. - Старый недоумок… - бормотала магичка. – Приперся в такую погоду… Только попробуй заболеть – лечить я тебя не буду! Нашелся тут… Опустившись на стул, Полюшка устало закрыла глаза. Залегшая на лбу складка от постоянно нахмуренного лица сейчас выделялась четче, чем обычно, а губы подрагивали в горько – сожалеющей усмешке. - Не мы выбираем время и место для вещей, которые должны произойти. Но сейчас слишком поздно для подобного, идиот… Ночь уже вступила в свои права. Улицы Магнолии пустовали, и лишь очертания одного человека виднелись в не прекращавшейся метели. Мастер медленно шел, кренясь под резкими порывами ветра. Его шапку уже давно снесло, еще там, в Восточном лесу, а усы обледенели. Но, не смотря на это, Макаров странно улыбался, умиротворенно глядя на беснующуюся пургу. Завтра начнется новый день. За ним еще один, а потом еще и еще… И в этой веренице дней он опять как-нибудь заглянет в Восточный лес, чтобы послушать ворчанье целительницы и ее рассерженный голос. Ведь когда на твою долю выпадает поздняя любовь, лет, отведенных ей, оказывается безумно мало – ровно столько, сколько длится сама жизнь…