Этот танец - наш

Старая пластинка играла одну из любимых мелодий Генри. Радостный неторопливый фортепианный мотив со скрипичным соло. Это была одна из песен, которую он слушал вместе с Эбигейл, когда начинались их отношения. Он отчётливо помнил, как они танцевали и смеялись, слушая её. Он вспомнил о том, как проигрывал пластинку снова и снова, пока Абрахама не забрали из школы, и жизнь не началась заново. Генри не слушал эту запись с того момента, как Эбигейл ушла. Несколько дней он ничего не хотел, кроме как потанцевать с ней. Кружить её и смотреть на её улыбку. Прижимать её к себе и целовать. Генри часто представлял Эбигейл танцующей в антикварном магазине во всём её ярком, восхитительном сиянии. — Как насчёт этой, Док? — спросил Лукас, бережно передавая пластинку Генри. — Я говорил тебе, что ты можешь звать меня Генри, Лукас. Я теперь твой парень, — он улыбнулся и взял пластинку. Его сердце почти перестало биться, когда он увидел длинную выцветшую надпись на обложке. Его пальцы очертили буквы, прежде чем он снял обложку. Генри осторожно поставил запись на проигрыватель. Когда она началась, его улыбка стала шире, и он проделал несколько дирижирующих движений. Лукас перехватил Генри посреди магазина и, протянув руку, слегка поклонился. Генри усмехнулся над жестом. — Хочешь потанцевать? — спросил он и взял руку Лукаса. Лукас молча притянул Генри ближе. Рука опустилась на талию Генри, а другая взяла его руку. Генри позволил свободной руке покоиться на плече Лукаса. Генри не был в ведущей позиции, но всё равно выходило, что лидирует он. Он внимательно вёл Лукаса по магазину, подпевая и улыбаясь шире, чем когда-либо. — А где опять Эйб? — спросил Лукас на половине песни. — Ушёл на охоту за древностями, — ответил Генри. Лукас хихикнул: — Док, мы можем перестать кружиться? У меня головокружение. Генри постепенно прекратил кружение, пока они не стали просто покачиваться в задней части магазина. — Так лучше? — Гораздо, — Лукас ухмыльнулся и притянул Генри немного ближе. — О, так проблема была не во вращении, а в близости, — сказал Генри, наклонив голову. — Мне никогда не нравилась эта комната священных вещей, — Лукас прикусил губу. — Почему мне кажется, что у тебя есть скрытые мотивы? — Генри обнаружил, что качание прекратилось, и что он приподнялся на носках. — Потому что они у меня могут быть, — Лукас слегка склонился. Генри обвил руками шею Лукаса и позволил ему стать ещё ближе. Они долго и пристально смотрели друг на друга. Генри вздохнул, он любил теряться в глазах Лукаса. Его глаза были такими яркими и юными, что заставляли Генри забыть о своём возрасте. Лукас прижался губами ко лбу Генри. Когда он отстранился, Генри украл поцелуй с его губ. — Может мы пойдём наверх и устроим обнимашки на диване? — тихо спросил Лукас. Это прозвучало немного по-щенячьи. И как теперь мог Генри отклонить столь невинную просьбу? Генри потянулся к Лукасу, чтобы втянуть его в очередной поцелуй, затем оторвался и прошептал: — Конечно, пойдём. Генри выдернул себя из объятий Лукаса, чтобы выключить проигрыватель. Песня давно закончилась. Генри снял пластинку с проигрывателя и вложил обратно в конверт. Он улыбнулся, кладя её назад, затем подошёл к Лукасу, нетерпеливо стоящему у подножия лестницы. Он взял своего парня за руку и повёл его наверх.