Одиночное странствие

      Легкий ветер коснулся волос, бросив их мне в лицо. Я убрала непослушные пряди цвета темной пшеницы с лица, пожалев что не взяла с собой заколку, не отрывая взгляда от водной глади, простирающейся на сотни миль вокруг. Моя старенькая рыбацкая лодка уже несколько дней назад вышла в открытое море, но я по-прежнему не видела цели, ради которой отправилась в это, по мнению моего отца, сумасбродное путешествие. И если я не найду то, что искала, мне придется повернуть назад. Запасы продовольствия которые я взяла с собой, обещали закончиться уже через три дня и мне стоило бы поспешить, однако я не хотела отступать. Но если так продолжится…       Я закусила губу и чертыхнулась.       Да где этот чертов теплоход? Неужели я сбилась с курса? Да не может этого быть!       Я бросила беглый взгляд на компас, затем на радар. Нет, координаты верны, но где же тогда это грёбанное судно? По моим подсчетам я уже должна была на него наткнуться.       Хмурясь и злясь про себя, я поставила лодку на автопилот и взяла подзорную трубу, прекрасно зная, что вряд ли что-то увижу и мои старания напрасны… О! Вот же оно!       В стекле подзорной трубы я отчетливо разглядела далеко впереди большое бело-голубое судно, лениво уходящее все дальше в море. Неприятное чувство кольнуло внутри и я отпустила трубу, хмуро смотря в ту сторону, в которой наконец-то засекла вожделенную цель.       Они что, совсем сошли с ума? Уходить так далеко? Весь порт уже стоит на ушах. По крайней мере те, кто обращает внимание на отплывших. Они знают, чем закончиться путешествие этого теплохода, одного и десятка таких же других знают, каким оно вернется назад.       Если вообще еще вернется, а не затонет где-нибудь во время шторма. Один такой как раз обещали на этой неделе.       Вздохнув, я отложила трубу и повернула лодку в сторону замеченного мной теплохода. Если бог есть, то мой план сработает, если же нет… Ну что ж, мой клан отомстит за меня.       Некстати вспомнились слова отца, произнесенные после моих слов о том, что я тоже хочу отправиться на охоту: «Даже не думай об этом, Исцилла! Ты еще слишком юна, для такого опасного задания. Мой ответ «нет». Ты не вернешься оттуда живой, а если и вернешься… то мне самому лично придется тебя убить. И думать забудь!» И когда я попыталась возразить, он велел запереть меня в моей спальне и не выпускать до утра. Только папочка не знал, что я уже давно наловчилась спускаться с балкона своего четвертого этажа и возвращаться утром, как ни в чем не бывало.       Но не в этот раз. В этот раз я не возвращаюсь уже третий день. Они наверняка ищут меня.       Словно опасаясь погони, я обернулась, будто бы ожидая засечь отцовский корабль, но увидела лишь простирающее море вокруг моей крохотной рыбацкой лодки, на которой я отправилась наперекор слову моего отца, главы клана.       Беспокойство дремавшее последние дни, вновь зашевелилось давая о себе знать.       Они уже должны были нагнать меня, как и я этот чертов теплоход, появившийся в стекле подзорной трубы только сейчас. Если только недавний шторм, в который я попала, не отбросил их назад.       Я снова закусила губу, продолжая смотреть за спину на воду, соединяющейся с небом и пенившуюся от мотора лодки, работающего на полную мощность и уводящую меня все дальше и дальше от берега. Вернее, от возможности передумать и вернуться домой, пока еще не поздно. Но горизонт уже третий день оставался чист. Ни лодчонки, ни катера, ни корабля. Ни-че-го. Будто все вымерло здесь, среди бесконечной глади морских пучин и осталась только я, да и намеченная мною цель все еще не в зоне видимости человеческого глаза. Я еще раз посмотрела в трубу и беспокойство усилилось.       Одинокий теплоход среди темных вод напоминал призрак и лишь легкие волны, расходящиеся от его носа давали понять, что оно живое, движущееся, а не иллюзия одинокого путника, затерявшегося в море, каким была я.       Но тишина меня беспокоила.       Мне стало не по себе.       Я тряхнула головой.       Не думай об этом. Наверняка отец решил, что я испугаюсь и вернусь. Да, именно так он и решил. Или наверное они сумели меня как-то обогнать и мой геройский, но совершенно безумный план уже ни к чему. Но почему-то я в это не верила. Иначе, теплоход плыл бы в другую сторону. Вместо этого же он уходит в море.       Бросив еще один озадаченный взгляд назад, где когда-то виднелся берег, я посмотрела на радар, на котором уже появилась точка, уже доходящая до края экрана и угрожающая исчезнуть за ним. Мне пришлось прибавить скорость. Не хотелось бы потерять их за ночь, которая всего через несколько часов опуститься на воду. Единственное что мне нравилось между днем и ночью, это золотисто-багряный закат, на который я смотрела с восхищением в каждом конце дня, что провела в море. Но сегодня я хотела бы попасть на теплоход еще до заката. Ночью я наиболее уязвима. Особенно когда так близка к цели.       Теперь ведь они тоже увидят меня.       Следуя своему плану, я сбавила скорость когда теплоход появился в поле зрения настолько, что два судна бороздившие голубые воды, стали видны друг другу невооруженным взглядом. Теперь моя лодка просто дрейфовала, раскачиваясь на волнах и ветер нес меня прямо на теплоход. Я отметила, что ветер усилился, значит мы скоро войдем в полосу шторма.       И это же значит, что все должно закончится здесь. Или сегодня или завтра.       Боже, дай мне сил.       Как бы я не старалась, но поравнялась я с теплоходом только когда на воду уже опустилась глубокая ночь. Это нарушило мои планы и что-то подсказывало мне, что и дальше все пойдет совсем не так, как мне хотелось бы. С неожиданный испугом я обернулась, но увидела лишь непроглядную темноту за спиной и поняла, что назад пути уже нет. Нервно кусая губу и кутаясь в тонкое одеяло, я осознала в полной мере на что иду только сейчас.       Папа был прав, я совершенно обезумела, направляясь в их логово в одиночку. О чем я только думала? Их же здесь, наверное, не меньше сотни и я, глупая дурочка, решила погеройствовать. Кем я себя, черт возьми, возомнила?       Но уже поздно. Уже слишком поздно.       Свет от ламп судна слабо освещал воду лишь на небольшое расстояние, оставаясь единственным источником света в ночной мгле моря, под который вскоре попала и моя лодка.       Дрожа, сколько не от холода, сколько от страха, невольно вздрогнула и поднялась, когда несколько человек вывесились за борт, рассматривая мою старенькую лодку и меня в том числе. Переговариваясь с друг другом они бросали озадаченные и растерянные взгляды, гадая, как меня сюда занесло, одну, так далеко в море.       Взяв себя в руки и собрав всю свою волю в кулак, однако не став скрывать страх, в последний момент решив, что он придаст мне правдоподобности, приступила к своему плану.       — И-извините, — запинаясь, произнесла я, нервно облизнув губы. — М-могу я поговорить с капитаном?       — Я капитан, — откликнулся мужчина лет сорока, хмуро глядя на меня с высоты борта второго яруса теплохода. — В чем дело, девушка? Как вы оказались так далеко в море?       Так, а теперь осторожно.       — Мы с отцом, — начала я робко. Прости меня отец и Боже. — Рыбаки и-и его команда… трое человек, мы… мы ушли слишком далеко в море, мой отец… и они… команда… — Тут я шмыгнула носом. — Мы попали в шторм и он… он… они… я… — Я разревелась, надеясь, что без всяких слов будет ясно, что якобы произошло с моим отцом и командой. Так и случилось.       Толпа, собравшаяся на борту, сочувственно загудела, переглядываясь с друг другом и крича мне слова утешения. Благо что про шторм мне врать не пришлось, я и в самом деле два дня назад попала под его гнев и лишь многолетний опыт в плавании позволил мне выжить и не перевернуться, иначе бы мое приключение закончилось уже тогда, так и не начавшись. Но по сравнению с тем, что меня ждет впереди, это было ничего не значащий казус.       Прямо по курсу еще один надвигающийся шторм, но до этого…       — Не беспокойтесь девушка, теперь вы не одни. Сейчас мы поднимем вас на борт. Вы только не бойтесь, хорошо?       — Х-хорошо, — с трудом проговорила я, вытирая слезы и продолжая шмыгать носом.       Вскоре меня подняли на борт, а лодку прицепили к борту, так что она теперь как игрушечный кораблик раскачивалась на воде и плелась за теплоходом, как щенок за собакой. С растущим беспокойством, я позволила увести себя внутрь, надеясь, что скрыла все следы своего истинного назначения и единственные доказательства, которые они найдут, будут совпадать с моей историей, которую я наплела про несчастную девочку-рыбачку, потерявшую отца и всю немногочисленную команду во время недавнего шторма. Под сочувственные подбадривания и объятия особо чувствительных, стараясь не смотреть им в глаза, зная, что в них увижу, я попала в кают-компанию, где я наконец увидела тех, ради кого все это затеяла.       Семь человек. Четверо мужчин и три женщины. Они были разными по росту, по комплекции, цвету волос и глаз, характеру и манере поведения. Но всех их объединяло только одно, то, что выделяло их среди других, то, что делало их теми, кто они есть — ослепительная, холодная красота. Нереальная, будто вырезанная изо чистейшего льда. Высокие скулы, идеальные тела и внешность, блестящие волосы, выразительные глаза… Само совершенство.       Каждое в своей форме.       — Кто это? — спросил один из них, рассматривая меня так, будто увидел таракана, нахально перебегающего стол и не мог решить, что с ним делать: прихлопнуть или оставить жить. Смоляные черные волосы спадали на лоб, закрывая льдисто-голубые глаза и когда он говорил из-под идеально очерченных губ, выглядывали пара заостренных клыков.       На мгновение растерявшись, я поспешила взять себя в руки, но говорить мне не пришлось.       — Она дрейфовала в море, одна на рыбацкой лодке. Ее отца и команду смыло во время шторма, — отчитался за меня капитан, положив руку мне на плечо, словно поддерживая. Сейчас многое зависело от того, как я себя покажу и его поддержка была очень кстати.       Брюнет выгнул бровь.       — И ее принесло прямо на нас?       Внутри меня все похолодело, взгляды скрестились на мне и на мгновение я испугалась до дрожи. Мне показалось, что это конец. С трудом подавив растущий в груди страх, я придала себе самый честный и невинный вид, на который только была способна, и почти пропищала:       — Я пришла в себя в каюте и… и никого не обнаружила… я… я была одна их все у-унесло в море… я не знала, что мне делать! Потом… п-потом дрейфовала в море, м-мотор не заводился, мне кажется, он сломался… — Я всхлипнула и вытерла нос рукавом спортивки, придавая себе еще более жалкий, несчастный вид. — Пожалуйста не оставляйте меня в папиной лодке! Много места я не займу! Я просто хочу вернуться домой! К маме! Мне… я… мне страшно… — Я опустила голову, разрыдавшись и украдкой наблюдала за семеркой, сидящих за столом. Достаточно им этого представления или нет? Наверняка они уже знали, что я у них на хвосте, но им необходимо проверить действительно ли я просто жертва шторма или охотница, идущая по их следу. Они ведь понимают, что самовольный уход теплохода в море не оставят незамеченным ни городские власти, ни охотники на вампиров. Последние особенно! Ну не думают же они, что я одна из них?       Быстро и незаметно осмотрев себя, я пришла к выводу, что выгляжу просто жалко и следуя всей логике, просто не могу быть охотницей. Да и какой вампир разглядит его в девчонке, не старше семнадцати лет, маленькой, худенькой, с заостренным личиком и мальчишеской фигурой, длинными до талии пшеничного цвета волосами и большими серо-зелеными глазами, такими честными, открытыми и невинными?       Только они не знают, что в моем плане не было не только логики, но и здравого смысла.       О Боже, помоги мне! Если мне все удастся, если только они купятся на это…       — Мать — это святое, — вдруг сказала одна из семерых, златокудрая молодая женщина с такими же льдистыми глазами, что и у брюнета. — Саин, — обратилась она к нему. — Давай оставим ее. Она такая маленькая и такая беззащитная и мне ее искренне жаль. Потерять отца и остаться в море одной на поврежденном судне…       Я сдержалась, чтобы не усмехнуться. Уже успели проверить? Стоило ожидать. Я потратила приличное количество времени чтобы вывести почти все работающие аппараты из строя для правдоподобности моей жалостливой истории. Мне ничего не стоит собрать их заново, главное, чтобы все удалось. Все же мой многолетний опыт плавания пошел только на пользу.       Вдруг дверь открылась и в кают-компанию вошел еще один, восьмой. О, а вот и исполнявший проверку. Бросив на меня заинтересованный взгляд, он потрепал меня по голове как маленького ребенка и сказал, ухмыляясь:       — Так это и есть наш птенчик? Как же тебя так занесло в море, а, девочка? — Явно не дожидаясь ответа, он покачал головой и прошел к столу.       — Ну что там? — спросил брюнет, по видимому являясь главным.       — Шторм выбил всю аппаратуру из строя. Почти всю. Даже мотор поврежден. Честно говоря я удивлен, что это судно вообще держится на плаву, хотя ему уже давно стоило покоится на морском дне. — Он подмигнул мне. — Не тебе в обиду будет сказано.       Я замотала головой, мол, не-нет, ничего обидного здесь не было.       — Ну что же, — вздохнул Саин. — Проводите девочку в свободную каюту, приведите в порядок и накормите. — Он махнул рукой капитану. Но неожиданно вызвалась златокудрая.       — Позволь мне самой ее проводить. Я все-таки женщина. — Она бросила весьма красноречивый взгляд на брюнета, который я поняла без капли сомнения и внутренне напряглась, готовясь к испытаниям. Попасть-то я попала, но мне еще нужно выжить здесь. А это самое трудное из всего, что мне предстоит.       Пока она шла, я молила бога, глядя на женщину с хищной грацией и жадным выражением на лице приближающуюся ко мне, большими наивными глазами.       — Идем дорогая, я помогу тебе придти в себя. А ты пока расскажи мне, что произошло, поверь, тебе станет легче.       Пока я рассказывала давно заученную историю, мы вышли из кают-компании и оказались в коридоре, в котором находились изможденные пассажиры, слабо переговаривающихся между собой и выглядящих так, будто они уже были одной ногой в могиле. Что в принципе, было не далеко от правды.       Поддерживая лицо наивной и испуганной девочки, я спросила:       — Что это с ними? Они больны? — Я посмотрела на нее.       — Морская болезнь, — скучающим тоном ответила она, пожав плечами. — Не все готовы к путешествию по морю.       — О, но если так, то почему вы так далеко ушли в море? Не проще ли вернуться?       В ее взгляде промелькнуло раздражение, но она быстро его подавила и мягко улыбнулась. Ага, значит не любишь вопросов, сучка.       — А ты?       — Ох, шторм… — начала было я.       — Вот и с нами случилось тоже. Идем, мы уже почти пришли, — перебила она меня, но не объяснила, почему с прямолинейностью тарана идут в еще одну полосу шторма. Но не умереть же они собрались в самом-то деле?       Она открыла дверь каюты и почти втолкнула меня вовнутрь. Я же сделала вид, что не заметила ее нетерпения.       — Как тут красиво. — Я осеклась, поняв, что слегка переборщила с восторгом, когда, оглядевшись вокруг, обернулась, чтобы встретиться с ней взглядом. Она прищурила глаза, подозревая меня во лжи. Правильно между прочим, подозревая. — Ох, я… Простите меня, просто я так вам благодарна, если бы не вы, то меня наверное оставили бы умирать в море, тот мужчина такой жуткий… — залепетала я и подозрительность исчезла из ее глаз.       — Ничего-ничего. — Она обняла меня, по-матерински поглаживая по голове. — Теперь все хорошо, ты в безопасности. — Она глубоко вздохнула. — Ты так приятно пахнешь.       Я невольно вздрогнула и напряглась. Даже не скрывает себя, дрянь, знает же, что живой отсюда я не выберусь. Ну-ну, это мы еще посмотрим, кто выберется, а кто нет. Наивная девочка-рыбачка еще может быть, но вот тренированная охотница Исцилла…       Только бы у меня все получилось. Мне бы только дожить до утра, оставшись не отмеченной. Только до первых лучей солнца и все это закончится.       — Простите? — Я сделала вид, будто не поняла.       — Твой аромат так сладок, девочка, что пробуждает аппетит. — Она улыбнулась, явив моему взору заостренные клычки. Я непонимающе моргнула, изобразив ступор от ее слов. Она довольно усмехнувшись, посчитав меня глупой дурочкой, перевела взгляд на шею и поморщилась от отвращения.       О да дорогая, я не мылась уже несколько дней. Я ведь знаю, какие вы вампиры чистюли. И не думала же ты, сучка, что я так просто позволю вампиру вонзить в себя клыки?       — Тебе нужно помыться. Ты наверняка, еще и голодна. — Она снова надела на лицо маску заботливой мамочки и повернулась к шкафу, вытаскивая оттуда полотенце и халат. — Вот возьми. Сними с себя все это. Я отнесу это в прачку, — с пренебрежением сказала она, махнув на мою изношенную старую одежду, мешком висящую на мне. Я неловко избавилась от нее и завернулась в полотенце, прижав халат к груди. Она с видимым нежеланием сгребла одежду, вымученно улыбнувшись, пытаясь придать ей вид ласковой материнской улыбки. Я прекрасно знала, что как только отвернусь, она вышвырнет мои тряпки в окно.       — Кстати, у тебя есть телефон?       Я моргнула, якобы не понимая.       — Зачем он вам?       — Он ведь наверняка разрядился. Твоя мама должно быть беспокоиться.       — Д-да, но я его потеряла во в-время шторма… — Я опустила голову, будто бы вспоминая о произошедшем, краем глаза наблюдая как победоносная улыбка вспыхивает на ее губах и тут же угасает, вновь превращаясь в материнскую.       — Жаль. Мы могли написать твоей матери, что с тобой все хорошо, связь должна здесь работать, но если так…       Никому ничего ты писать не собиралась, вампирша, лишь хочешь ослабить мою бдительность и испить свежей крови, всех остальных вы уже перепробовали, экие гурманы, черт бы вас побрал! Но тебе придется помучиться, потому что так просто я тебе не дамся.       Думая так, я прошла за ней в душевую, по дороге встречаясь с другими пассажирами и отчетливо видела, как кроваво-алая кайма взяла радужки в плотное кольцо, таким образом помечая людей уже как состоявшуюся пищу вампиров. И несмотря на «клеймо», люди по-прежнему остаются людьми, это никак на влияет на них ни внутренне ни внешне, проявляя изменения только в глазах, однако, они становятся послушными рабами вампиров и в упор не видят изменений. Их мозг попросту этого не воспринимает, будто ничего и не происходит. Они даже не замечают, когда ими питаются, не знают, кем стали и что с ними сделали, и если ткнуть их носом в зеркало, то они увидят себя такими, какими были до того, как вампир пронзил их кожу клыками и взял кровь. Они живут дальше как ни в чем не бывало и лишь ухудшение здоровья дает знать, что что-то все-таки не так. Но в силу слепоты от подчинения, ищут ее не там, где должны и умирают, так и не узнав в чем была причина.       Очень редко люди, после питания вампиром, выживают и приходят в себя. Это происходит только в том случае, если вампир по той или иной причине оставляет свою жертву живой. Однако, они предпочитают добивать ее, что всегда и делают.       Потому что в противном случае охотники находят и убивают уже самих вампиров.       Почти дойдя до душевой, я резко затормозила. Возле двери стояла златокудрая и тот, кто проверял мою лодку. Увидев меня, они замолкли, готова поклясться, что спорили. Подойдя к ним, я спросила, сделав глаза пошире:       — Что-то случилось?       Пол качнулся, я почувствовала как теплоход разворачивается. Ну неужели, я уж всерьез начала думать, что они собираются уйти еще дальше в море вопреки здравому смыслу.       — Мой друг сказал мне, что надвигается шторм. Мы разворачиваемся, скоро ты сможешь попасть домой.       — О! Здорово! — Я улыбнулась, думая, что на самом деле они спорили кому первому достанется свежая кровь в моем лице. Что уж поделать, люди для них всего лишь пища и не более. Они воспринимают их, как мы воспринимаем щенков, что постоянно кидаются нам в ноги и задорно виляют хвостом, ища ласки и любви у хозяина. Единственные, кого они воспринимают всерьез, это охотники.       — Твоя мамочка будет рада тебе, да, Лайс? — усмехнувшись спросил он вампиршу, хотя вопрос предназначался мне. Снова эти красноречивые взгляды. Я пропустила мимо ушей его насмешку.       Воспользовавшись моментом, я проскользнула в душевую и закрыла дверь на щеколду, но не расслаблялась понимая, что это лишь видимость безопасности. На теплоходе нет ни единого укромного уголка, способного меня защитить, пока на нем есть вампиры. Ни единого.       Включив воду, я настроила температуру и принялась с усердием тереть кожу, наслаждаясь наконец вновь приобретенной чистотой, одновременно сожалея, что вынуждена смыть с себя один из способов защиты от вампирских клыков. Их обоняние слишком чувствительное и они не выносят резких запахов. Даже могут потерять сознание от интенсивности ароматов. Слышала, что таким образом их можно даже убить, но проверять эту теорию мне еще не приходилось.       Тихо напевая себе под нос, я смывала пену с волос, как вдруг инстинктивно обернулась. Светловолосый вампир-проверяльщик, с неестественно яркими зелеными глазами, хищно ухмыляясь, направлялся ко мне. Твою ж…       Прикрывшись руками, я испуганно вскрикнула:       — Что ты здесь делаешь?! Как ты вошел? — Я бросила озадаченный взгляд на дверь. Черт! Я же закрылась!       Он поднял руки, как бы говоря, что пришел с миром, но взгляд был красноречивее слов.       — Эй, я просто хочу помыться, что плохого? — ответил он, проигнорировав все остальное.       Он что, считает меня такой дурой? Это же женская душевая!       О чем я ему и сказала, он же только невозмутимо пожал плечами:       — Ну и что? Я тебя не трону, если ты об этом.       Ну да, ну да, а глаза-то не врут, как твой вампирский язык. Знаю я, чего ты хочешь.       Не дождавшись от меня ответа, который я попросту не смогла вовремя придумать, он вошел в соседнюю кабинку, встав ко мне спиной и делал вид, будто собирается мыться. Включил воду, достал шампунь, намылил губку…       Я следила за ним краем глаза, скрипя зубами, надеясь, что он не видит моего лица, иначе можно было всерьез засомневаться в моей дурости и наивности, а открываться сейчас все равно что подписать смертный приговор и собственноручно вывести себя на плаху.       Конечно, я дура, что самовольно пришла в их логово, но в том-то и заключался мой план, лишенный логики и здравого смысла, как я и рассчитывала. Единственное, благодаря удаче которой в самом начале, кем они меня видят — это маленькой потерявшейся среди моря девочкой, дочкой рыбака, не более. И таковой они должны меня видеть до самого момента своей смерти.       А если повезет, то и вовсе не увидят, так и не проснувшись нынешней ночью.       Слишком глубоко уйдя в свои мысли, я не заметила, как он подошел, обняв за талию. Черт, дура, зачем расслабилась?!       — Вы сказали, что не тронете меня! — запротестовала я, отнимая руки от своей талии.       Спокойно, спокойно, спокойно…       — Вы? — он приподнял брови, насмехаясь надо мной.       — Да, «вы», — настояла я, делая шаг назад, сама себя загоняя в ловушку между трех стен и им впереди, прикрыв грудь руками, как будто это могло чем-то помочь. Моя невинность лишь раззадоривала его.       — Недавно мы были на «ты»? Что же изменилось? — Он уперся руками поверх моей головы, нависая надо мной всеми своими ростом и силой, подавляя, доминируя.       Вот черт…       — Я просто растерялась… — пробормотала я, мысленно ища пути к отступлению, единственное из которых было у него за спиной.       Прекрасно, этот чертов сукин сын решил поиграть со мной, пока не выпьет крови. Вот уж не думала, что отбиваться придется прямо в душе.       — Отодвиньтесь, пожалуйста… — Дрожащей рукой я попыталась оттолкнуть его, но куда уж там невинной слабенькой девочке которую я изображала. Разве она могла справиться с вампиром, в три раза превосходящем обычного человека во всем, и в силе и в скорости и в уме? Конечно же нет. Но разве собиралась я раздвигать для него ноги поддерживая свою роль? Вот еще!       Придя к такому выводу, я поняла, что он будет первым, кого я убью.       Только я собиралась раскрыться, как неожиданно он ввел палец внутрь, вырвав из моей груди вскрик скорее удивления нежели наслаждения. Другая рука притянула меня к себе за талию, а его рот нашел мою грудь.       У меня подкосились ноги и я обмякла, размазываясь по стенке, оседая на скользкий влажный пол. Воздух стал непривычно душным и жарким, внутри естества обжигала жгучая страсть и мое сознание поплыло в розовой дымке, а тело податливо рухнуло в мужские руки.       Черт… Он соблазняет меня своей вампирской харизмой!.. Сопротивляйся, Исцилла! Ты же можешь! Тебя учили этому!..       Но чем больше я пыталась оттолкнуть его и остановить, тем жарче становились ласки, от которых у меня начала кружиться голова. Вот ладонь на моей груди, вот язык проникает мне в рот, а пальцы уже движутся внутри в естественной влаге моего тела…       Я вскрикнула и окончательно потеряла голову…       Пришла в себя я оказавшись прижатой локтями к стене, выпятив филейную часть, позволяя ему погружаться в меня с каждым толчком все глубже. Пальцы одной руки теребили соски и сминали мягкую плоть грудей, вторая же скользила по телу, то поднимаясь к шее, то опускаясь вниз, к лону и ласкала клитор и половые губы, или заходила за спину иногда поправляя свою плоть, движущуюся во влажном соку моего лона. Я не сразу осознала, что издаю сладострастные стоны, полностью отдавшись ему. Сознание уже освободилось от чар, но тело было слабо и во власти желания, а розовая дымка застилающая глаза, мешала мне сконцентрироваться.       Что-то прошептав у самого моего уха на незнакомом языке, полностью отдавшийся действу вампир, покинул мое тело и мне вдруг стало холодно, но ненадолго. Развернув меня к себе лицом и приподняв за ягодицы, он прижал меня к холодной стене, заставив вздрогнуть и ворвался снова, глядя мне в глаза своими полными желания настолько, что готов был убить, если кто-то осмелиться ему помешать.       Я застонала, прикрыв веки.       Он снова что-то прошептал, больше выдохнув, чем выговорив и провел языком по шее, остановившись в местечке между шеей и плечом. Я мгновенно все поняла. Сладострастную дурь как рукой сняло.       Ох, нет…       Нет.       Нет!       Упершись руками ему в грудь, я с силой оттолкнула, но не добилась ничего кроме сдвига на пару сантиметров. Он заморгал, приходя в себя и не останавливаясь, продолжал входить в меня, словно эта часть тела жила своей жизнью. Посмотрел мне в глаза, затем усмехнувшись придвинулся ближе, вдавливая в стену еще плотнее и снова провел языком по шее.       — Нет… — выдохнула я, злясь на себя, на него, на чертову слабость, на розовую дымку, на весь чертов мир и вампиров заодно! — Нет. — Злость придавала мне сил и пелена окончательно слетела с моих глаз. Я почувствовала острые кончики клыков на своей коже. — Нет! — рявкнула я и ударила его по лицу. Не ожидавший от меня такого вампир попятился, я вцепилась руками за края стенок душевой и упершись ногами ему в живот, с силой оттолкнула, разъединяя наши тела. Удар впечатал его в стену соседней кабинки, где от мощного столкновения головой о плитку он потерял сознание и осел на пол, размазывая кровь по стенке, смываемую слабыми струйками душа.       Потеряв опору я плюхнулась на задницу, больно ударившись копчиком и скрипя зубами, поднялась, врубив холодный душ на полную, ледяные струи которого мгновенно вернули мне ясность ума и смыли следы опьяняющей страсти. Я вытерлась, оставив халат нетронутым, захватив лишь полотенце и выскользнув из душевой, помчалась по коридорам, ища выход на палубу. Времени было в обрез. Заворачивая за очередной угол, я заметила в одной из кают недовольную и нетерпеливую златокудрую, которая сидела в кресле и притоптывала ногой, затем она резко встала и направилась к двери. Я прошмыгнула в сторону и проскользнула в открытую дверь на палубу. Она остановилась, я поняла это по замершему цоканью изящных каблучков.       — Аарон, это ты?       Прижавшись к стене я молила бога, чтобы она не почувствовала моего запаха. Свежий душ должен был на время скрыть его. Легкий ночной ветерок охладил кожу, покрыв ее мурашками. Видимо, это и спасло меня, она ушла в ту же сторону с которой пришла я, а это значит сейчас она его найдет.       Если бы у меня только было мое оружие, я бы убила их обоих. Но это было бы неразумно, брать его с собой, даже если хорошо спрятать, стоит вспомнить только, как мне пришлось раздеваться при ней.       Не тратя больше времени за зря, помня о том, что у меня его слишком мало, я пронеслась по всей палубе в зад теплохода, пригибаясь на окнах, не опасаясь, что меня услышат. Работа охотницы научила быть меня неуловимой, как тень и тихой, как мышь. Взобравшись на перекладину, я схватилась за трос тащивший мою лодку на буксире и с мастерством обезьяны в рекордные сроки переползла на свою лодку. Вытерев ноги и пол под собой прихваченным полотенцем, я выбросила его за борт, оставив тонуть в темной воде и мгновение поколебалась стоит ли отвязывать трос. Но только я протянула руку, как услышала голоса и в панике скрылась в каюте, где меня поджидало тайное укрытие как раз на такой случай. Открыв небольшой шкафчик, я нажала на кнопку под вешалкой и стенка с вещами отодвинулась на тридцать пять сантиметров, но мне с моей худенькой фигуркой этого было достаточно. Главное, чтобы это укрытие не подвело меня. Закрыв дверцы шкафа, надеясь, что разница незаметна, нажала на кнопку, закрыв проход и приготовилась ждать. И долго ожидание не продлилось.       Дверь каюты открылась и вошедший остановился на пороге, оглядываясь вокруг. Я сжала рот рукой, молясь богу, чтобы они ушли ни с чем.       Раздались шаги, звуки, шорохи, чье-то дыхание, шебуршание, звук открываемой дверцы, раздвижной вешалки, шелест бумаги, выворачиваемой одежды… И все это молча.       — Ее здесь нет.       Голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Они звучали приглушенно из-за толстой стены, скрывающих меня от них и я не могла разобрать, кому они принадлежат.       — Ты уверен? — спросил другой.       — Уверен.       — Но куда-то же она делась?! — взвился второй. — Ну не утопилась в же море нам на радость? — Кажется, это златокудрая. Лайс, так ее вроде бы зовут. — Она была здесь, я чую ее запах.       — Это ее лодка, конечно ее запах будет здесь и очень сильный, — усмехнулся первый. Кто он, я так и не поняла. Златокудрую я узнала только потому, что она повысила голос.       — Хочешь сказать, я ошиблась?!       — Да, именно это я и хочу сказать. Идем, девчонки здесь не было, скорей всего она где-то на теплоходе. У нее даже не было времени, чтобы перебраться на свою лодчонку.       Ага, ага, думай так дальше.       — Саин убьет нас, если мы ее не найдем, — проворчала златокудрая, да так тихо, что я ее едва расслышала.       — Ладно возвращаемся, если она на теплоходе, мы ее найдем. Где бы она не пряталась. — Последние слова прозвучали странно, будто он обращался именно ко мне. Пока я думала об этом, голоса стихли, а я поняла, что они ушли и позволила себе перевести дух. В тесном и узком пространстве моей каморки, можно было только стоять, и ноги уже противно дрожали от страха и усталости, которая внезапно навалилась на меня после пережитого стресса. Но опасаясь ловушки, я заставила себя ждать и только когда, на мой взгляд прошло не меньше часа, рискнула вылезти из укрытия.       Единственная каюта моей лодки встретила меня оглушающей тишиной. Прикрыв скрипящие дверцы шкафа, в который раз напомнила себе смазать петли и осторожно ступая, выглянула. Узкий коридорчик был пуст, как и капитанская рубка в которую я прошмыгнула на свой страх и риск. Чуть пригнувшись, понаблюдала за теплоходом, который казалось умер, только окна светились и раздавалась музыка.       Пируют, сукины дети. Ночью они питаются, а днем отсыпаются.       Я посмотрела на горделивую луну, повисшую в ночном небе, прочерчивающую бледную дорожку света на гладкой, спокойной поверхности воды, которая лишь иногда, при ветре, покрывалась волнами, покачивая мою лодку.       Так тихо… Словно затишье перед бурей.       Вспомнив о надвигающемся шторме, я принялась за поломанную аппаратуру, приводя ее в порядок, бросая попеременные взгляды на борт теплохода, ожидая, что кто-нибудь да придет проверить здесь я или нет. Работая, я задумалась над этим.       Это довольно странно.       Почему бы им просто не отвязать лодку, оставив ее и дальше дрейфовать в море? Если они хотели от меня избавиться, это было бы разумным поступком с их стороны, но вместо этого теплоход по прежнему тянет меня на буксире. Если бы они все-таки поступили именно так, то это не погубило бы меня, я вполне смогла бы вернуться на берег.       И раз на то пошло, они ведь могли и потопить лодку, это вполне в их силах. Что же им помешало?       Я закусила губу.       Или они пытаются выловить меня, использовав лодку как ловушку? Вряд ли они считают меня обычной смертной после того как я убила того вампира. У обычного человека на это попросту бы не хватило сил. А вот у охотника — да.       Но ведь и я не так глупа: скрыла все, что могло бы намекнуть на мою причастность к клану охотников.       Я оглядела рубку. Обычная, совершенно обыденная, ничем не отличающаяся от остальных.       Может они просто сомневаются? Или решили забить на меня?       Я покачала головой, вторя своим мыслям.       Нет, они не отступятся. Уверена, они просто выжидают. Днем наверняка на мою лодку нагрянут люди, пока вампиры будут спать. Мне нужно быть готовой к этому.       Рассвет наступил как-то неожиданно, только-только еще была тьма и вдруг сменилась розово-золотистым рассветом поднимающегося из-за горизонта солнца. Небо посветлело, постепенно становясь все насыщеннее, пока полностью не очистилось от красок ночи. Солнечный свет раскрасил воду в синий цвет, блестящий на поверхности так ярко, что слепило глаза.       И все же, было в воздухе что-то… Тревожное. Ветры были злыми, завывающими, как в метель и вьюгу в зимних лесах. А бьющая рябью поверхность моря чересчуп спокойной.       Шторм… Слишком близко. Если мне и суждено не пережить его, то хотя бы заберу с собой вампиров.       Стоя на носу своей лодки, полностью экипированная, я обернулась назад и вздрогнула, увидев темную стену обрушившуюся на воду с неба далеко-далеко на горизонте. Обманчиво далеко. Моряки по себе знают, насколько обманчивую. Даже отсюда я видела фиолетовые и желтые всполохи молний. Нужно спешить. Схватившись за трос, я проверила его на прочность, а ну как меня решили отдать на разделку винтам? Главное сейчас промелькнуть незамеченной. Повиснув на тросе, быстро вскарабкалась обратно на теплоход и проходя мимо капитанской рубки увидела обескровленного капитана и рацию в его синюшной ладони, беспрерывно предупреждающую о надвигающемся шторме.       Поглощенная плохим предчувствием, я не стала проверять пульс. И так было ясно, что он мертв.       Оставив тело я вошла внутрь, отметив мертвую тишину вокруг, давящую и странно живую, словно что-то притаилось в ее недрах призрачного судна. Сердце подскочило к горлу, ладони вспотели. Я поудобнее сжала дугообразные тонкие клинки, которые вытащила из ножен как только ступила на палубу.       Вздохнув и крутанув лезвия, приготавливаясь к бою, приступила к делу. Я обошла все верхние этажи, не пропуская ни единого уголка, находя вокруг только мертвые тела людей, обескровленные и безжизненные. И наконец спустилась на нижние.       В первой же каюте я нашла мирно спящую златокудрую, уступившую меня первому убитому мной вампиру. Подойдя к ней я на мгновение задержалась, глядя в ее довольное, умиротворенное лицо. С уголка губ скатилась капелька крови. Приставив лезвие к ее шее, я бесшумно вогнала его внутрь, перерезав горло от уха до уха. Она резко открыла глаза, первые слова потонули в булькающем звуке и последнее, что она видела, это лицо хладнокровной охотницы, а не личико наивной девочки, попавшей к ним глубокой ночью, от которой не осталось и следа.       Кто сказал, что вампиров убить сложно? Отнюдь. Чертовски просто. Они уязвимы не меньше людей, хоть и гораздо сильнее их.       Папа сказал бы, что убивать спящих не делает мне чести, что я просто трушу, атакуя беззащитных. Но что мне остается? Одна против семерых я не справлюсь, а этих тварей нужно отправить в ад.       Я поступаю разумно действуя таким образом, когда противников слишком много на меня одну.       И если убийство во сне не делает мне чести, то так тому и быть.       Убедившись, что она испустила свой последний вздох, так и не выговорив последние слова, я пошла дальше, заглядывая в каждую дверь и всюду находя мертвые тела людей.       Отметив, что их слишком много для одной ночи, я нахмурилась, нехорошее предчувствие лишь усилилось. Что-то здесь не так.       Еще в трех каютах я нашла двух вампирш и вампира, с последним мне пришлось сразиться, так как он очнулся и боролся по мере сил. Но природа брала свое, солнце ослабляло их и он проиграл мне свою жизнь.       Пятеро, осталось еще двое.       Прикрыв глаза, я вздохнула и выдохнула.       Еще немного и я уйду отсюда.       Спустившись на последний, четвертый этаж, (ниже только трюм) я нашла последних двух. Они дневали в одной каюте, это усложнило мне задачу. Осторожно переступив порог я посмотрела на два расслабленных тела, решая кого убить первым, кто опаснее всех и начала с Саина. Он — глава, а главы сильнее всех остальных.       Занеся руку, чтобы разом покончить с этим, я ударила, но сильная ладонь остановила мою руку, сжав запястье. На долю секунды я растерялась, но вовремя взяла себя в руки и отскочила от удара, способного убить меня. Вывернувшись, с разворота врезала натренированным ударом ноги, попав точно в живот Саина. Кровь брызгами вылетела у него изо рта и он выпустил мое запястье. Не теряя ни секунды, я перерезала ему горло и сама удивилась тому, насколько легко сумела с ним справиться.       Слишком просто. Даже чересчур. Почему?..       Чей-то кулак выбил весь воздух из легких. Я вылетела из каюты спиной вперед, с силой врезавшись в стену, задыхаясь и кашляя кровью. Другой вампир о котором я на мгновение успела забыть, навис надо мной смертоносной машиной. Нащупав клинок, я резанула ему по ногам, задев вены и кровь быстрыми струйками вытекала из раны, окрашивая брюки в черно-алый. Мне же повезло меньше, удар пришелся мне по лицу, боль вспыхнула перед глазами красной вспышкой и я едва не потеряла сознание. Схватив за шкирку, вампир швырнул меня по коридору, выбив ногой клинок из моих рук. Прокатившись по полу, я поморгала и попытавшись встать, вовремя откатилась от еще одного удара. Согнув ноги в коленях, выбросила их вперед, попав точно ему в лицо и отбросила на спину. Вскочив, придавила коленями ему руки, пальцами впившись вампиру в горло, разрывая кожу ногтями. Он отбросил меня ногами, я перелетела через него и протаранила руку об свой собственный клинок, острым концом вошедший мне в кожу. За спиной раздались шаги, я круто развернулась, выставив лезвие и с облегчением почувствовала, как она вошла глубоко в плоть. Глаза вампира стали круглыми от шока. Приложив усилие, я повела лезвием вверх, распарывая ему живот, клинок застрял в ребрах. Отпустив его, оттолкнула тело вампира, медленно умирающего. Привстав на четвереньки, выдернула лезвие. Кровь брызнула мне в лицо, я поморгала и отделила голову вампира несколькими точными движениями, затем повалилась на локти, рядом с мертвым телом, задыхаясь от боли и усталости.       — Вот и все. Вот и все… — тихо бормотала я себе под нос, еще не веря что эта молчаливая битва не на жизнь, а на смерть наконец-то закончилась. И закончилась моей победой.       Кое-как набравшись сил, я встала и пошатываясь побрела наверх, на палубу. С трудом преодолевая ступеньки, выбралась из душного, мертвого судна и захлебываясь вздохнула свежий морской воздух.       Вдоволь надышавшись, я открыла глаза и увидела что вся замызгана кровью, щека горела и саднила, с пальцев капала кровь, тонкими ручейками скатываясь к ногтям из двусторонней раны, грудь наливалась болью при каждом вздохе, но они не могли мне помешать гордиться собой и радоваться самой большой победе в моей жизни.       Мне еще никогда не приходилось выходить против вампиров в одиночку.       Я сделала это! Я справилась! Пусть и не совсем честно…       Посмаковав победу еще немного, я встряхнулась, наспех перемотала руку оторванной лентой ткани от своей блузки, сбросила с себя всю одежду, оставшись в одном нижнем белье и длинной майке до середины бедра, и выбросила ее за борт, не опасаясь, что привлеку акул. Вряд ли мое тряпье покажется им хлебосольным. Затем схватилась за трос, где-то на середине вспомнив, что так и не нашла тела того вампира, самого первого убитого мной. Чувство тревоги свернулось клубком ежей в груди, колющих изнутри. Подумав о нем, я вспомнила, что он сделал со мной в душе и чертыхнулась, стыдливо краснея.       Чертов придурок! Он же почти изнасиловал меня!..       Сама тоже хороша! Кто меня просил ноги-то раздвигать?       Снова чертыхнувшись, я вернулась на палубу теплохода, бросив встревоженный взгляд на надвигающийся шторм, который, казалось придвинулся еще ближе и быстренько обследовала все судно вдоль и поперек, но так и не нашла искомое.       Озадаченная, я направилась наверх, переступая через мертвые тела. А если?..       Испугавшись, я бегом преодолела оставшееся расстояние и побив все свои рекорды, несмотря на усталость и раненую руку, оказалась на своей лодке и первым, что сделала, это отвязала трос. Затем с заметным облегчением завела мотор, поставив на автопилот и задала координаты. Пора домой.       Пусть он останется там же, если жив. Пусть попытается спастись, если сможет.       Хотя, может его же сородичи выбросили его в море, кто знает.       Правда, я не припомню плеска воды, раздаваемой в тишине…       Какое-то время я наблюдала, как моя лодка быстро отходит от мертвого судна, оставаясь призраком покачиваться на волнах, все более беспокойных.       Будет лучше, если оно затонет. Люди не должны знать о телах, оставленных на судне. Пусть лучше думают, что террористы увели его в море, желая заполучить выкуп за людей, но шторм помешал их планам, чем узнают о вампирах живущих среди них. Или выдумают еще что-нибудь. Правду отныне знаю только я.       И дай боже мне вернуться живой домой, чтобы рассказать ее.       Бросив последний взгляд на теплоход, убедилась что все системы и аппаратура, на починку которой я убила всю ночь, налажена и исправно работает, спустилась в каюту. Развязывая ленту ткани, временно защищающую от кровопотери, я обработала ее и перебинтовала уже крепко, добротно, остановив кровотечение, затем принялась за другие свои травмы. Намочив марлю дезинфицирующим средством, посмотрела в зеркало, поднеся к набухшей ране на скуле и ахнула, выронив ее. Резко развернувшись, принялась искать рукой клинок на столе, помня, что занесла его с собой и слишком напуганная и растерянная, выронила на пол. Одним движением ноги вампир отшвырнул его в коридор и запер дверь.       — Ты!.. — только и выдавила я из себя, слишком потрясенная чтобы говорить.       — Я, — просто ответил он.       — Я же тебя…       — Убила? — Он покачал головой, закончив за меня. — Нет, только вырубила. —  Потрогал макушку и чуть поморщился. — Но была близка к этому. — Он взглянул на меня. — Что ты смотришь, будто привидение увидела? Убила их и рада этому?       — К-конечно, — опешила я. — Вас и нужно убивать. Вы губите людей и заслуживаете за это смерти! — Я окончательно пришла в себя и рассвирепела от его наглости и от собственной глупости. Как же я сразу не поняла где его искать? А теперь благодаря своей же рассеянности я осталась безоружна. Ему ничего не стоит убить меня!       — А ты, значит, вершишь правосудие от имени людей, так Исцилла?       Я удивленно посмотрела на него. Откуда он знает мое имя? А впрочем, не важно.       Схватив первое попавшееся под руку — перочинный нож, я успела только замахнуться, как сразу же оказалась отброшенной на койку, больно ударившись бедром об ее угол. Он навалился сверху, коленями зажимая бедра и выкручивая руки за спину, пока я, вскрикнув от боли, не выронила нож. Он, перехватив его, засунул в карман брюк, предварительно сложив и… отпустил меня. Устало протерев лицо рукой, прислонился к столу подле койки и сонно моргнул, уставившись на меня. Я выпрямилась, настороженно следя за ним, растирая запястья.       Это что, ловушка? Или я чего-то не понимаю?       — Не смотри так. Я не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, пока мы в море. И хотел бы от тебя того же.       — С чего бы вдруг? — прищурившись спросила я.       Он посмотрел на меня, борясь с сонливостью и сказал неожиданно:       — Прежняя ты нравилась мне больше.       — Я никогда такой не была! Я не такая дурочка, какую из себя строила! — ощетинилась я.       — Я понял, — ответил он. — Ты — охотница на вампиров. Я — твой враг. Мне это ясно. — Он немного помолчал. — Но давай заключим соглашение на то время, что мы в море.       — Почему я должна тебе верить? — Что этот вампир задумал?       Он закатил глаза, на секунду вдруг став обычным человеком.       — Если бы я хотел убить тебя, я уже сделал бы это. Ты не меньше часа стояла ко мне спиной и я запросто мог бы свернуть тебе шею. Ты бы даже ничего не заметила.       С неохотой я признавала, что он прав. Он действительно мог. У него было множество возможностей на судне, пока я была занята поиском вампиров. Ему ничего не стоило подкрасться сзади или помочь другим. Он также мог попросту забрать мою лодку, развязав трос и оставить меня наедине мертвецами погибать в шторм. И мог убить здесь, в моей каюте, пока я стояла к нему спиной, обрабатывая и бинтуя раны.       Он мог, но не стал этого делать. Почему?       — Хорошо. Допустим, ты говоришь правду. Но причины?       — Скажем так, даже такая тварь как я… — Он бросил мне покрывало. —…хочет жить. Прикройся, твой вид вызывает аппетит. — Он усмехнулся. — Я понял, что на таком судне мы можем не успеть уйти с полосы шторма, особенно когда охотница на борту. Поэтому, когда ночью ты едва меня не убила и сбежала, я убедил Саина оставить лодку привязанной, якобы для того, чтобы поймать тебя. И не топить его. Хотя взбешенным вампирам очень этого хотелось… Никто бы не поверил, что ты спрыгнула в море, в пасть к акулам. Если только совсем отчаявшись, а на такую ты похожа не была. Затем все увлеклись едой. — Он снова усмехнулся, обнажив острые как бритва клыки. Моя рука невольно потянулась к крохотной ранке, оставшейся от следа одного из таких бритвенно-острых клыков. Поняв, что делаю, я отдернула руку, заслужив еще одну его ухмылку. — Я знал, что утром ты придешь и убил оставшихся в живых после нашей трапезы людей. От них уже все равно не было никакого толку. — При этих словах я поджала губы. — Не смотри так, охотница. Такова наша природа. Они для нас всего лишь еда. Как и мы для вас. — Он подмигнул. — Для охотников смысл жизни убивать таких тварей, как мы. А для нас — убивать людей.       — И ты знал… Знал и позволил мне убить их? — Моему удивлению не было предела.       Неужели вампирам чуждо даже это? Лояльность к себе подобным?       Он пожал плечами.       — Мы не собираемся в кланы, как вы. Но если и собираемся, то только на одну охоту. — Он встретился со мной взглядом. — Они мне чужаки, попросту никто и я не сожалею об их смерти, если ты об этом.       — Лучше бы вас вообще не было, — проворчала я шокированная его признанием, разглаживая складки на покрывале, скрывавшие мою, почти что наготу.       — Может быть, — не стал он спорить. — Но тем не менее, я тут. И не сомневался, что ты вернешься. — Он протер лицо, из последних сил борясь с сонливостью. — Как бы то ни было, ответь на вопрос охотница: ты согласна заключить со мной договор?       Я приподняла брови.       — Почему я должна считать, что ты сдержишь свое слово?       Он улыбнулся и меня смутила эта улыбка. Какая-то вымученная. Молча подняв руки, он… вырвал свои клыки.       У меня рот приоткрылся от шока. Это же…       Он бросил их на покрывало, кровь каплями впиталась в ткань. Я подняла на него расширенные глаза, ошарашенная произошедшим.       Он снова улыбнулся. Немного измотано, словно вынужденно. С уголков губ стекали тонкие струйки крови.       — Теперь ты мне веришь?       Я медленно кивнула. Теперь он неделю не сможет питаться кровью, пока новые клыки не отрастут. Природа почти ничем не отличила их от людей, даровав лишь холодную красоту, долголетие за счет крови, сверх-силу и скорость. Но их клыки — это нечто особенное. Крепкие, сильные, невероятно острые, они обладают сверхчувствительностью и регенерацией, чтобы вампир лишившись их, не умер от голода, ведь полностью насыщаться они могут только благодаря им.       Лишиться клыков для вампира самое унизительное в жизни. Это сплошная мука, адская боль, непрекращающаяся до тех пор, пока не отрастут новые, а те в свою очередь болят даже сильнее, когда отрастают заново.       Чтобы закрепить договор, он обрек себя на страдания.       Это… высокая цена. Высокая и неоспоримая. Достойная веры.       — Хорошо, — сказал он, морщась от боли, правильно приняв мой кивок за согласие. — А теперь, охотница, ты не могла бы мне дать какое-нибудь обезболивающее из твоих медикаментов? Эта боль сводит меня с ума.       Послушно вскочив, я принялась искать в коробке. Он проводил меня взглядом и простонал:       — Если бы не эта боль, я бы с удовольствием закончил то, что мы начали в душе. Надеюсь, у меня еще представиться такая возможность.       Я пропустила эти слова мимо ушей, слишком потрясенная произошедшим. Достала необходимые таблетки и еще прибавила снотворного. Налив воды в бокал, подала ему.       — Спасибо, охотница, — вымученно улыбнулся он, не глядя выпил таблетки и завалился спать на койку.       У меня снова приоткрылся рот. Так просто?.. А если бы я его отравила? Если бы захотела убить?       Я посмотрела на дверь, зная, что за ней лежит мое смертоносное оружие. Стоит мне только захотеть… Мне даже не обязательно убивать его, достаточно просто выбросить за борт.       Я присела на кровать рядом с уже спящим вампиром.       Это доверие. Он рискнул поверить мне…       Я могла бы его убить…       Но уже знала, что не стану этого делать.       Одно дело убить тварь, питающуюся кровью и убивающую жизнь ради забавы и другое убить того, кто отказался от этого, подставив обнаженное горло под лезвие клинка. Пусть даже временно.       Это дорогого стоит.       Молча поднявшись, я набросила на него покрывало и отправилась в рубку, воевать за шанс вернуться домой с наступающим на пятки штормом.

***

      Вечер начался с того же, с чего мое одиночное приключение по морю — с легкого прикосновения ветра к щеке. Я подняла руку, проведя пальцами по поврежденной скуле и поморщилась, сколько не от боли, иногда еще беспокоившую меня, сколько от воспоминаний.       Отец был в ярости, когда я вернулась домой. И распалялся еще больше, по мере того, как я рассказывала о своем самовольном уходе на задание: «Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть, глупая?! Ты хоть понимаешь, как я волновался за тебя, идиотка?! Иссцилла, о чем ты только думала, скажи мне, своему отцу! Мать места себе не находила, а ты… Уйди с глаз моих долой! И ни ногой из дома! Иначе посажу под замок, поняла?!»       Я вздохнула.       Прошло уже две недели с того момента, как произошел этот разговор, во время которого я утаила, что возвращалась домой не одна, а с вампиром на борту. (Лучше никому об этом не знать.) И три дня, как папа наконец сжалился надо мной и выпустил из-под домашнего ареста, строго наказав, чтобы я больше не смела самовольничать, иначе… Он так и не придумал наказание и ушел, махнув на меня рукой.       Он все еще зол на меня и мама тоже, хотя она больше обижена, чем зла. В остальном же… В клане только и слов, что о моем безумном поступке. Старшие ругают, помоложе завидуют… Но я то знаю, что в тайне первые гордятся мной и пересказывают это своим друзьям, обсуждая и хваля. А вторые… Они хотят повторить мой подвиг и не думаю, что их остановит неусыпное внимание родителей и соклановцев. Но если бы спросили мое мнение, я бы не советовала им повторять это. Вернувшись домой живая и относительно здоровая, я поняла на какой риск себя обрекла и что могла не вернуться домой вообще. Нет, я понимала это и тогда, но лишь счастливое возвращение домой и последующие мирные дни позволили мне осознать это полностью.       Я была глупой, обиженной в своем эгоистичном юношеском максимализме с лозунгом «я все смогу, я все сумею, мне все можно, все дозволено» и плохо думающей о последствиях.       Отняв руку от лица, я посмотрела вниз, опираясь руками о перила, на бьющуюся о скалы воду.       Тот теплоход, к моей радости затонул, похоронив для людей в морской могиле тайну своей гибели. В новостях говорят, что последние три дня до шторма команда не отвечала на призыв спасателей и пропала с радаров. И уже две недели оно молчит, что еще остается думать?       Я подняла взгляд на полную луну, гордо висящую среди миллиардов звезд в черно-синем небе.       Может, оно и к лучшему. Может, они оставят теплоход покоиться на дне морском. То, что оно прячет может вызвать вопросы.       А кто знает, может оно перенесло шторм и плавает кораблем-призраком по морским водам, появляясь на радарах и глазах моряков только в сильные штормы? Будет источник для еще одной легенды.       Главное, чтобы она таковой и оставалась. Легендой морских глубин. Красиво звучит.       Улыбаясь, я вскинула голову, позволяя прохладному ночному ветерку ласкать кожу, иссушенную летним зноем и орошать брызгами, простирающего передо мной игривого моря. Ветви деревьев шумно раскачивались в такт танцу ветра. Соленые брызги, брошенные вверх, заставили меня завизжать и смеясь отскочить от перил, вытирая соленую воду с лица и волос.       Ох, ладно хоть в глаза не попало.       Встряхнув брызги с рук, подпрыгнула на месте, когда еще одна волна ударила меня в спину. Хихикая, я побежала к деревьям, скрываясь за их стволами и густой кроной с яркой летней листвой. Завернув за очередной ствол дерева, внезапно оказалась в крепких мужских объятиях.       Удивленно моргнув, все еще улыбаясь, я посмотрела в лицо незнакомца и улыбка в миг слетела с губ, как старая жухлая листва с осенних деревьев, краска схлынула с лица, а глаза широко распахнулись.       — Ты!       — Я.       Дернувшись, я попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал меня и улыбнулся.       — Не бойся. Я тебя не трону.       — Ты уже говорил это, — хрипло сказала я, то ли от страха, то ли от чего-то еще.       — Говорил, — согласился он. — Но это было давно и не всерьез.       — А сейчас всерьез? — спросила я, краем глаза ища пути к отступлению. Черт, я же безоружна! Зачем только оставила клинки дома, дура?       — Вполне. — Он улыбнулся шире, явив мне свои отросшие клыки. Я похолодела. — Что с тобой? Ты побледнела.       Ну еще бы!       Я аккуратно высвободилась из его рук, прекрасно понимая, что он просто позволил мне это, и спросила:       — Что тебе нужно? Наше путешествие уже давно закончилось. — Словно невзначай я сделала несколько шагов в сторону, сложив руки на груди и посмотрела на море, простирающееся передо мной, а за спиной…       Он улыбнулся и эту улыбку окрасил оттенок печали.       — Раньше ты была смелее, — заметил он, словно скучал по тем дням.       Раньше ты был беззащитен, а я вооружена. Теперь наоборот.       Я могла бы сказать это, но он и сам знал, иначе не улыбался бы так… уверенно.       — Раньше, — кивнула я, будто соглашаясь. — Так что тебе нужно? Не поговорить же ты пришел, верно?       — Верно. — Он сделал пару шагов ко мне, сократив то расстояние, которое я с риском позволила себе увеличить и едва сдержалась, чтобы не попятиться. В его взгляде промелькнуло разочарование. — Ты убила семерых, подобных мне. В одиночку. С чего вдруг такая робость?       Ну, честно сразилась я только с тремя, а четвертый, то есть ты, чуть не убил меня. Остальных я прирезала во сне, — чуть не ляпнула было я, но вовремя прикусила язык.       — Это осторожность. Ты все-таки мой враг.       И опять эта улыбка. Что этот вампир задумал?        — Осторожность не помешает, это правда. — Он взглянул на море и снова на меня. — Но не сегодня.       Я моргнула.       — О чем ты?       — Почему бы нам в честь нашей старой дружбы не заключить еще одно соглашение?       Мои брови поползли вверх.       — Соглашение? Дружбы? Ты крови перепил, что ли?       Он рассмеялся.       — Ну не дружбы, согласен. Перегнул палку. В честь нашего общего приключения, так правильно?.. Ну так что, ты согласна?       С мгновение я смотрела ему в глаза.       — Почему я должна соглашаться? — Я обошла его.       — Помнишь, что я говорил?       — Что? — Я невольно остановилась и обернулась.       — Что хотел бы получить возможность закончить начатое.       В этот раз рассмеялась я.       — Ты меня клеишь? Серьезно? Вампир клеит охотницу? — Я снова рассмеялась. — Брось! — Посмеиваясь и качая головой не спеша направилась в глубь лесного сада. Страх бесследно куда-то исчез. Я больше не опасалась его, осознав, что он мне не враг. Сегодня, по крайне мере.       Он не долго думая последовал за мной.       — А что в этом такого? Нам же было хорошо вместе.       — За такие слова тебя следует убить.       — Да. Но ты ведь не станешь это делать?       — Или я передумаю.       — Значит все-таки не станешь?       — Хм-м-м… Возможно.       И пока мы разговаривали, в бухте медленно, словно из ниоткуда лениво проплыл бело-голубой теплоход. Из его окон лился свет и звучала музыка. Но на борту не было ни единого движения, не единой тени или звука человеческого голоса, словно оно было пустым.       Дуновение ветра и он исчез. 25.07.2017