infinity

На улице было ужасно душно, что, в принципе, логично: август шел по улицам Дерри в полную силу. Дети играли в тени деревьев парка, пытаясь убежать дальше и не вспоминать о том, что до начала учебного года оставалось каких-то полмесяца. Учителя и остальные сотрудники школ давно были на своих рабочих местах, принимая новых учеников, погружаясь с головой в ежегодный завал ненужных бумажек и подготавливая новый материал для уроков. Пустошь давно приняла в свою укромность новых детей, которые так же пытались скрыться от осуждения и издевательств, как когда-то Клуб Неудачников: подростки также знали, что тут, в зарослях камыша при реке Кендускиг, они будут в безопасности. Ричи стоял возле окна и думал: сейчас бы вернуться в это беззаботное детство, бегать по чертовой Пустоши, заросшей прибережными сорняками, и пугать Билла, чтоб тот еще пять минут заикался больше обычного; трепать волосы Эдди и называть его Эдсом (хоть он и говорил, что терпеть не может, когда тот его так называет, но все знали, что он никогда не против услышать это сокращение из уст Ричи), шутить свои ужасные помойные шутки, и, после целого дня палящего солнца, ближе к 10 вечера, возвращаться всей компанией домой, расходясь на углу Нейбол-Стрит. Он хочет кидать камни на водную гладь реки, плести венки из одуванчиков, обязательно расцветающих в мае, своими кривыми дрожащими руками и надевать их на голову Стэнли. Он думает, Урис обязательно пошлет его нахер, как обычно, скажет убрать свои пидорские пальчики подальше от него и наденет этот же венок на голову Эдди или Бена. Он думает, что мог бы быть в комнате Эдди и зажимать его между собой и дверью, приказав закрыть его сладкий ротик и не выпускать из него ни звука. И целовать-целовать-целовать, пока чертова Соня Капсбрак смотрит свои паршивые шоу на первом этаже. После Эдди обязательно пошлет его нахуй, и, может, даже даст по яйцам или смачную оплеуху, но все знают, что потом сам потянется за поцелуем. Или не только. Он думает, как бы, блять, хорошо просто остаться тут, в этом чертовом Дерри, чтоб его оставили на второй год в школе (и плевать, что оценки по точным наукам у него выше, чем у всего класса, а по литературе и языкам стоят твердые четверки), чтобы Пустошь опять была открыта для него и его друзей. Сложно не думать о таком, когда твое будущее на кону, а отец уже укладывает твои чемоданы в машину. Родители все толдычили: "Ричи, ты поступил в такой престижный университет! Грех не свалить отсюда, сынок, грех не устроить свою жизнь по высшему разряду. В этой дыре ты точно ничего не добьешься, прислушайся. Не думаю, что ты хочешь до конца жизни работать в Публичной библиотеке Дерри и раздавать соплежуям книги?" В тот момент Ричи думал только о том, что да, лучше остаться тут и обеспечивать свою жизнь, записывая в карточки одолженные в библиотеки книги, высылать на дом предупреждения о принудительном возврате произведений, вдыхать каждый день пыльный книжный запах. А потом, по вечерам, утыкаться в макушку любимого Эдди, пока его мамаша дрыхнет возле телевизора. Целовать, просыпаться с ним в одной кровати, любить, выбираться на Пустошь и вспоминать моменты того, какими они были в детстве, может, создать общину геев в Дерри. Ведь что в этой скучной дыре, полной гомофобов, еще делать? Разве что нарываться на драки и по вечерам замазывать синяки мазью, которая всегда хранится в тумбочке Каспбрака. С чего бы отсюда уезжать, думает он? Тут у меня все. Дом, друзья, единственная любовь. Мама зовет его вниз и говорит, что безумно им гордится. Он у нее такой молодец, уже такой взрослый и самостоятельный, а не успевшая уехать половина Клуба Неудачников стоят возле застекленной двери, ждут. Его мысли похожи на белый шум, когда он смотрит на подавленного Эдди: Билл крепко держит его за локоть, хоть и смотрит на дверь почти так же загнанно. Они знали, что так и будет - выпускной класс придет, а в конце им придется разъехаться и постараться забыть это Богом забытое место, людей, которые тут живут. Он наклоняется и целует маму в макушку, потому что давно уже не маленький мальчик, потому что уже обогнал в росте и ее, и отца. Только вот сердце у него все так же томно, по-детски бьется в груди, когда он выходит за дверь, попрощавшись с плачущей мамой, и изо всех сил старается смотреть в глаза друзьям. Эдди. Он и сам должен скоро уехать. Чертов Лондон... Это так далеко. В детстве ему даже казалось, что на другом конце мира. Когда же вторая часть его сердца уезжает так далеко, у него чувство, будто это в другой галактике. Он обнимает друзей, когда отец выгоняет свою машину из гаража. Глаза Ричи прикованы к Эдди: стоит, ждет своей очереди. Билл говорит, что будет скучать, а Майк - что будет приглядывать за всем, что происходит в этом лихом Дерри. Ему уже не важно, что будет с этим городом, пусть он хоть в Ад провалится, думает он, когда он смотрит прямо в глаза его малышу Капсбраку и не может остановить слезы, которые скатываются с ресниц. Отец уже давно ждет, пока тот попрощается с друзьями и даже не подгоняет. Последний человек, с которым он не попрощался, стоит и так же давит в себе чувства, а потом не выдерживает и просто целует. Мистер Тозиер стоит возле машины и отворачивает голову, не показывая, что ему противно. «Дорогой, - говорит глубоко внутри голос его жены, – это все еще твой сын. Он остается таким же, как и был, так что постарайся принять, что он поведет под венец не девушку, а парня. В этом нет никакой трагедии». Они это уяснили пару лет назад, так ведь? Когда младший Тозиер впервые крепко сжал руку Эдди на глазах родителей и объявил, что они встречаются уже месяц. Слезы Ричи и Эдди все так же скатываются по щекам и смешиваются прямо возле их губ, попадая в поцелуй, попадая в самое сердце и растворяясь там колючим шипом боли. Как-то ночью, лежа без сна, они уже говорили о том, что им будет сложно это пережить. Ричи прижимал к себе за плечи дрожащего, хватающегося за него Эдди и изо всех сил сдерживался, чтобы тоже не плакать. Им ничего не оставалось: документы в высшие учебные заведения приняты, жизни распланированы родителями, билеты куплены. Эдди должен уехать из Дерри через два часа после него. Увезти его сердце так далеко, что кровь почти перестанет циркулировать в венах. Эдди отстранился от своего парня и напоследок просто схватил его руку, оставляя там что-то, прошептал: - Как же я без тебя?... А после, хватаясь за баллончик со своим любимым плацебо, отошел, оставив Ричи, который все так же тянулся к нему своей рукой. Тозиер сел в машину и окинул последним взглядом друзей, маму и Эдди. Сердце громко билось в ушах, когда он постарался улыбнуться. В руке лежало маленькое полароидное фото, которое однажды сделал Стэнли исподтишка: они с Капсбраком сидели возле вкусно пахнущей новогодней ели и обменивались подарками. В том году Эдди подарил ему виниловую пластинку и свое сердце. Когда он смог поднять глаза с фотографии, компания возле его дома была уже в двухстах метрах от машины, в которой он ехал. Отец поддерживающе положил ему руку на плечо и постарался в последний раз убедить, что все будет хорошо. Если не сейчас, значит позже, так ведь? Ведь когда-то его сердце перестанет так болеть?