"Как не стыдно!"

"Черт! Как не стыдно! Превратили ФЭС в неизвестно что!" - Галина Николаевна быстрым шагом направлялась в свой кабинет, - "Нет, март, конечно, прекрасный месяц, но эти гормоны, которые бушуют, как у мартовских котов! У них, видите, ли расцвет любви! Инстинкты, черт бы их побрал!" На дворе действительно стояла середина марта. Пятница. Новых дел не было, поэтому с 8 до 5 сотрудники только тем и занимались, что писали и переписывали отчеты. Ну, или не только тем. Рогозиной нужно было срочно получить отчеты по всем проводимым экспертизам, поэтому она отправилась в лабораторию, где с удивлением обнаружила, что та заперта, а жалюзи опущены. Прекрасно понимая, что в середине дня эксперты никуда уйти не могли, женщина отправила нескольких оперов на поиски. Когда через 15 минут они явились и доложили, что Тихонова и Амелиной нигде нет, она уже всерьез начала беспокоиться. И лишь затем услышала со стороны, кажется, второго этажа помещения, приглушенные стоны. Догадаться, кто там так активно занимался любовью, не составило труда - Ванька давно засматривался на Оксанку, а весна, видимо, на всех животных действует по-особому. Но это же не повод делать это здесь, прямо на рабочем месте! Можно же, в конце концов, домой отпроситься, если уж прям так не терпится. Рогозина, пытаясь не задохнуться от возмущения и подавляя в себе агрессию, со своими мыслями* отправилась к себе на рабочее место. Полковник тяжело опустилась в кресло, повернулась к стене и вытянула ноги. "Вот почему я не могу так же? Почему не могу запереться с кабинете с Кругловым и заниматься тем, на что обычно не хватает времени? Почему?" - Галину одолевали странные мысли. Неужели она... завидует? "Железная леди", не позволяющая себе сантиментов даже в обычной жизни, не говоря уж о работе, завидует парочке молодых экспертов, которые в данный момент активно там предаются страсти? Неужели ей хочется того же? От дум главу ФЭС отвлек ее зам. Она дернула головой, развевая навязчивые идеи. Но те только разметались по уголкам сознания. - Галь, а ты чего еще здесь? Ночь уж на дворе, а ты не дома. Все ушли давно, - последняя фраза добила Рогозину. Они одни, никого нет, значит... Она вновь попыталась выкинуть из головы не присущие этой женщине мысли. Получилось плохо. Она уставилась на него немигающим взглядом. По спине майора пробежал холодок. - Галчонок, что-то случилось? - от этого обращения на душе полковника стало тепло-тепло. Она устало улыбнулась: - Нет... ничего. - Ну я же вижу, что тебя что-то волнует. - Да просто Тихонов с Амелиной сегодня в лаборатории брачные игры устроили. Вот как не стыдно! Прямо на рабочем месте! - в голосе Галины Николаевны были слышны нотки укора и ревности. Обычно она бы наорала на нерадивых сотрудников и влепила бы выговор, но не сегодня. Видимо, март сказывался и на ней. - Ты что... завидуешь? - Николай Петрович растерянно улыбнулся, но в глазах уже мелькали огоньки. - Да нет конечно! Ты что! - слишком наигранно. Она хотела этого. Хотела быстро и часто, как кролики, на ее столе. Хотела, чтобы стоны переходили в крики. Хотела забиться в ошеломляющем оргазме. И чтобы его сильны руки держали ее в тот момент. Хотела, но не могла признаться даже самой себе. Круглов лишь усмехнулся в усы. Он не помнил, как оказался возле нее, что говорил. Наверное что-то типа "Кого ты обманываешь". Зато прекрасно помнил, как требовательно впился в ее губы . Она ответила взаимностью. Нежность сменилась страстью, простых поцелуев стало мало. Мужчина, оторвавшись от губ, опускался все ниже, оставляя на коже багрово-синие засосы. Рогозина со стонами пыталась было остановить неизбежное: - Коль, ну мы же на работе... - Рабочий день окончен, - не прерываясь, отвечал он. - Ну давай хотя бы до дома потерпим, - полушепотом выдыхала она. - Ни в коем случае. Я привык исполнять сексуальные фантазии своей женщины сразу же, - Николай Петрович уже снимал с нее блузку. Полковник, поддавшись желанию, плюнула на все предрассудки и принялась стягивать с него пиджак, а затем трясущимися от внезапно нахлынувшего возбуждения руками расстегивать пуговицы на рубашке. Щелкнула застежка бюстгальтера, и тот полетел куда-то в сторону. Посадив любимую на стол, майор нагло задрал юбку, оголяя великолепные ноги. Спускаясь еще ниже, он ласкал ее грудь. Целовал, покусывал, а затем нежно посасывал затвердевшие соски, в то время как руки с силой сжимали бедра. Галина часто дышала и сдавленно стонала, обнимая его за шею и перебирая седые волосы. Проложив дорожку поцелуев от груди и ниже, мужчина наткнулся на предмет, все еще мешающий ему насладиться великолепными формами женщины. Резко сорвал юбку, не потрудившись даже расстегнуть молнию. Рогозина оставалась в одних чулках, но и те скоро полетели куда-то в сторону. А сама же пыталась справиться с ремнем на брюках. Когда же это все-таки удалось, оба уже были на грани, и терпеть не было сил. Она сквозь стоны прокричала: - Ну же! Круглова просить второй раз не надо было. Сорвав остатки белья, он опустил ее на стол и резко, но нежно вошел в нее. Затем помедлил, давая полковнику возможность привыкнуть к ощущениям. Хотя она давно уже привыкла... Медленно, постепенно наращивая темп, начал двигаться. Галина Николаевна уже в голос стонала. Притянула его к себе, заставив его тем самым нависнуть над ней и полностью переместиться на стол. Она царапала его спину, всячески извивалась под ним, стараясь стать еще ближе, и выгибалась навстречу его ласкам. Он же старался доставить ей максимально удовольствие и насладиться сам. Преодолев точку невозврата, оба в экстазе откинулись на спину. Едва отдышавшись, полковник почти сразу же уснула, удобно устроившись на груди у любимого майора. Сквозь сон женщина чувствовала, как Николай гладит ее по волосам, по плечам, по спине, а затем притягивает за талию и засыпает. Она проснулась на диване в своем кабинете в полной уверенности, что это - глупый сон, нелепая игра фантазии. Но рядом действительно лежал Круглов, обнимая и прижимая к себе, а на теле кроме засосов ничего не было. Как она оказалась на диване, Галина тоже не помнила. Видимо, мужчина перенес ее, когда та спала, и заботливо укрыл пледом, специально лежавшим в шкафу для тех случаев, когда она оставалась в офисе. Тихонько встав, чтобы не разбудить любимого, она прошла к столу, на котором они вчера... кхм, занимались любовью. Галина ужаснулась представшей ее взору картине: бумаги помяты и разбросаны, одежда валялась не пойми где. Будто Мамай прошел, честное слово! Нашла в ящичке зеркало и посмотрела на себя: огромные синяки под глазами, растрепанная прическа, размазанный макияж и... счастливая улыбка, которую при всех приложенный усилиях невозможно было стереть. Николай Петрович поднялся и бесшумно подошел к ней. Обнял за талию, уткнулся носом в шею, вдыхая такой родной и любимый запах. - Это было великолепно.., - шепотом, едва слышно, произносит она, но знает , что он ее услышит, - И так работать сразу хочется! - Ну, тогда мне кажется, что нам нужно начинать так каждое утро. И начнем прямо с сегодняшнего дня! - он тепло улыбнулся, а она, повернув голову, легко коснулась его губ. - Да, так, я думаю, увеличится работоспособность. Но не сейчас - ребята скоро приедут. - На часах шесть часов. Они же не ты, чтобы в такую рань на работу приезжать, - с ноткой укора продолжал настаивать на своем майор. - Но... - Никаких но. И все-таки добился своего, поцелуем утащив полковника в пучину любви и страсти. Когда ФЭСовцы привычно собрались на утреннее совещание, в кабинете главы службы уже сидело начальство. Никто не заметил, что полковник и ее заместитель были одеты во вчерашнее. Ну, или сделали вид, что не заметили. Всю летучку они загадочно улыбались и переглядывались многозначительными взглядами, что не укрылось от коллег. Но те тактично промолчали... А работоспособность действительно увеличилась.