Бьёт, значит любит?

Гринольв спрыгнул со Злобного Змеевика и, быстро пошел к дому вождя, его там ждали. Беззубик лежал в тени под стеной в драконьей ипостаси. Они с Иккингом только что отлетали, теперь время отдохнуть каждому по-своему. К Иккингу прилетело несколько друзей, Беззубику хорошо здесь, в тенёчке. Весь поселок как на ладони. Дома, пустая дорога, овцы бродят… ничего интересного. Пару раз Иккинг пытался втянуть его в свои пирушки, но оба раза закончились мордобоем, хорошо не войной. К Беззубику непременно начинали клеиться, Иккинг жестко ревновал и устраивал драку. Конечно, дракой викинга не удивить, но одно дело кулаками помахать для разминки, а другое — с обидой. Обижать друзей Иккинг не хотел, поэтому Беззубик отсыпался в спокойном месте, пока наездник общается. Не подумайте, что его грубо выставили за дверь, он сам предложил и осуществил, несмотря на протесты. Он опять прикрыл глаза и прислушался. Ветер в траве, птицы в небе, овцы, куда же без них, пыхтит кто-то. Пыхтит? Странный звук, незнакомый. Осторожно осмотрелся, увидел пепельно-белую макушку, часть спины и огромный тюк. Тюк был едва меньше того, кто тащил, поэтому он упирался и пыхтел. Беззубик в два прыжка оказался рядом, подцепил зубами тюк за веревки, поднял и вопросительно взглянул на парнишку, а потом потянул носом — пахнет рыбой. Дракон — перевертыш в человечьем теле. — Туда, — указал на один из домов белобрысый. Беззубик помог донести тюк, «улыбнулся» и ушел на свой пост наблюдения. Можно было бы перекинуться и поболтать, но Иккингу захотелось показать окрестности, пришлось остаться драконом. — Засранец, ко мне! — заорал Гринольв. На голенастых ногах прибежал Злобный Змеевик с упряжью в клюве. — Какого х*** ты опять оборачивался?! — викинг с силой пнул дракона в ногу, тот только чуть переступил, виновато опустил голову и потянулся потереться, но получил по носу. Иккинг посмотрел неодобрительно, но промолчал, не стал ронять авторитет наездника, хотя мог бы, прям с самим наездником. Беззубик рыкнул и сделал шаг вперед, Гринольв принялся седлать дракона, стараясь встать так, чтобы собственный дракон оказывался между ним и Беззубиком. Полеты на закате так красивы, что пронимают даже викингов. Домой вернулись в благодушном настроении, распрощались до утра. Чуть хмельной Иккинг был сентиментально нежен, и они занялись медленной, тягучей любовью с долгими поцелуями и бормотанием всяких нежностей на ушко. Не совсем то, что нравилось Беззубику, но тоже ничего, душевно. Расслабившись, совершенно забыл о белобрысом драконе, а ведь хотел имя спросить. Утром был послан… в библиотеку. Иккингу срочно понадобился один из томов, хранившихся в большом зале для переговоров на полке над камином. Не лучшее место для книг, но в самом камине было бы еще хуже. Беззубик побежал выполнять поручение человеком, потому что хотел показать Астрид новую вышитую меховую рубаху, сделанную на заказ, которая так выгодно подчеркивала стройное тело, и новые сапожки. Нет, это не по девчачьи! Вам часто любимый человек покупает обновки? А Беззубику нет. Иккинг на Беззубике не экономил, он считал, что без штанов под одеялом тот выглядит гораздо лучше, чем одетый среди людей и переубедить его удавалось не часто. Поэтому — Астрид, рубаха и сапожки. Да и книгу нести в руках удобнее. Наболтавшись вволю, вспомнил куда посылали, и бегом припустил к залу совета. Отворил громадную дверь, проскользнул внутрь. Темно и тихо, только в камине тлеют угли. Подкинул пару поленьев, чтоб совсем не погасло, дотянулся до книги и тут дверь резко скрипнула. Беззубик прижал книгу к груди и отступил в тень, потому что в дверном проёме показался Гринольв еще с одним викингом со своего острова и Злобный Змеевик. Гринольв огляделся, прикрыл дверь, прошел в дальний конец зала и зажег пару масляных ламп. — Оборачивайся! — велел дракону. Тот присел и резко кувыркнулся через голову, как делали все двуногие драконы. На пол упал тот самый платиновый блондин. — Засранец, масло взял? Блондин зябко переступил на холодном полу, прикрылся ладошкой, мотнул головой и пошел к сумке, которую принес в клюве. Быстро выудил из недр глиняный горшочек с кожаной крышкой, отнес наезднику. — Залезай на стол и покажи, какая у тебя растянутая дырка. Тот затравленно посмотрел на хозяина, потом на его друга, попятился к столу, бормоча что-то вроде «не надо» и быстро оказался на столе, когда Гринольв сделал резкое движение, будто хочет ударить. Викинги дружно заржали и удобно устроились на широкой скамейке. Перевертыш повернулся спиной, быстро оглянулся через плечо, будто надеясь, что хозяин передумает и позволит уйти, но викинг только махнул рукой, мол, начинай, не тяни. И он начал. Медленно опустился на колени и выгнулся, открываясь. Качнулся вперед-назад, оглаживая себя по ягодицам, разводя их шире, напрягся, чтобы на матово белой коже выделилось розовое растраханное отверстие, уже давно не закрывающееся до конца. Зачерпнул масла и вставил в себя сразу четыре пальца, сложив их вместе, плавно задвигал, вдавливая все сильнее, добавил большой и со стоном насадился на самую широкую часть кисти. — Покажи внутри, — велел Гринольв и подался вперед. Блондин вынул руку, уперся лбом в стол и двумя руками развел растянутые края ануса, подставляя похотливым взорам нежное нутро. Гринольв гладил себя сквозь штаны одной рукой, а двумя пальцами другой нырял в услужливо подставленный зад. Лицо наливалось краснотой, член колом выпирал сквозь штаны, демонстрируя внушительный размер. — Спускайся, — не выдержал он, указал рукой на ширинку. Блестящими от масла пальцами блондин развязал шнуровку, стянул с бедер штаны вместе с бельём, являя миру монстра. Беззубик нервно сглотнул. Он на все это смотреть был не готов, но выбора особо не видел. Происходящее вводило в ступор своей неправильностью и постыдностью. Сбегать надо было сразу, поржали бы в спину и все, теперь и четвертым могут прихватить и всей деревне растрепать, что он подглядывал. Пока Беззубик рефлексировал уже оба викинга оказались без штанов и по очереди трахали перевертыша в рот. Тот хрипел и давился, но вырваться не пытался. — Он на нас не наблюёт? — Нечем, уже два дня не жрал, люблю, когда он чистый, — благодушно успокоил друга Гринольв и пристроился сзади. Некоторое время они молча сопели, сосредоточившись на собственных ощущениях, а Беззубик не мог оторвать взгляда от вялого члена, болтающегося от каждого толчка. Почему он позволяет это делать с собой? Он же сильный дракон, гораздо сильнее обоих викингов вместе взятых. Викинги поменялись и заругались. — Ты его так разъёб, мой хуй как в ведре болтается! Какое от этого удовольствие? Гринольв бросил голову, которую удерживал за волосы, отчего та безвольно мотнулась, изо рта потекла вязкая слюна, которую перевертыш ни как не мог сплюнуть или проглотить, потому что губы и челюсти не слушались, подошел к другу и оценил степень справедливости жалобы, почесал в бороде. — Давай вдвоём, будет тесно. Такого акробатического трюка Беззубик себе и представить не мог. Викинги встали лицом друг к другу, второй сжал члены вместе, а Гринольв обхватил блондина поперек груди и под коленками, насаживая на два ствола сразу. Перевертыш дернулся, вскрикнул, но викинги зажали его между собой и принялись насаживать и подбивать разом, благо силы для этого вполне хватало. Однако скоро такое положение надоело, решили расположиться на скамейке. Один лег на спину, посередине пристроили блондина, которого ноги уже не держали, сверху устроился наездник, добавляя свой член к члену друга. Такой вариант понравился больше, Гринольв работал бедрами, будто сваи вколачивал и взрыкивал на особо сильных толчках, второй викинг не мог двигаться с таким размахом, поэтому приподнял вяло постанывающую тушку за бедра и зачастил, не заботясь попасть в ритм. Чем ближе все продвигались к концу, тем сильнее орал перевертыш, на одной пронзительной ноте. — Заткни его! — пропыхтели снизу. Гринольв схватил дракона за горло и тот резко замолчал, придушенно захрипев, забился, сжимая своих мучителей и заставляя кончить почти одновременно. В это мгновение Беззубик поймал его пустой взгляд и понял, что один отсюда не уйдет. На несколько секунд вся группа замерла неподвижно, приходя в себя, потом Гринольв со стоном облегчения отстранился, тихо выругался, разглядев кровь на пальцах и в паху. Второй викинг вывернулся из-под тела, мазанул рукой по животу. — Он что, кончил? — Он всегда кончает, если придушить, как следует, — со знанием дела подтвердил наездник. — Мы его порвали, у меня все в крови. Он не сдохнет? — Первый раз что ли. Еще ни разу не сдыхал. Очухается, и опять приползет. — Сам? — Сам, я его не держу. Хотел бы, улетел. — И каждый раз ты его так?! — Может он от этого тащится. Тебе понравилось? — С бабой лучше. — Что б ты понимал, «с бабой», — передразнил его Гринольв, помылся у рукомойника, застегнулся и пошел к выходу. — Пошли, выпьем и пожрем. От всей этой ебли жутко жрать хочется. — А этот? — Говорю же, оклемается и приползет. Викинги привели себя в порядок и удалились, чинно беседуя. Беззубик дождался, пока за ними закрылась дверь, постоял еще немного и бесшумно приблизился к блондину, безвольной кучей валявшемуся на полу. Обошел вокруг, потрогал за плечо. Блондин не подавал признаков жизни, ледяная кожа скользила от масла, из разорванного ануса вытекала сперма вперемешку с кровью, образовывая маленькую розовую лужицу. Беззубик огляделся, пытаясь собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Не оставлять же его замерзать здесь. Можно было созвать народ, Иккинга, притащить этих уродов обратно, но дракон совершенно точно скажет, что все происходило с его согласия. Его отдадут наезднику, и тот продолжит издеваться, не встречая сопротивления. Так нельзя. В стороне нашлась сумка со скаткой плаща, который предпочитали перевертыши в качестве одежды. Завернул блондина в плащ, попробовал нести, тот оказался на удивление легким. Засунул книгу в сумку, повесил через плечо, на другое плечо закинул белобрысого и пошагал домой, стараясь никому не попадаться на глаза. Иккинга дома не было. Видимо, не дождавшись Беззубика с книгой, отправился на поиски или по другим делам. Это было очень кстати. Эльге очнулся в тепле и тишине, тело болело, но не более чем всегда. Он отлично помнил, где был и что делал, что делали с ним, тоже помнил и от этого подташнивало. А может от голода. Наездник часто запрещал есть и поил отваром, от которого скручивало живот и прочищало за несколько часов. Трахал до бессознательного состояния, пару дней не трогал, кормил свежей рыбой, а потом все заново. В дни «между» Змеевик чувствовал себя почти любимым. Гринольв летал на нем по делам и просто развеяться, хвастался своим друзьям, какой у его дракона редкий окрас, почти белый с лёгкими бирюзово-голубыми отблесками, разрешал охотиться на островах и ловить рыбу. Эльге пару раз спасал ему жизнь, защищая от диких драконов и считал, что Гринольв без него пропадет. А потом его запирали и не давали есть, разрушая так старательно возводимые розовые замки. Этот раз оказался самым тяжелым. Никогда еще наездник не делил его с другими. Неужели так делают все? Гринольв говорил, что в обязанность дракона входит подставлять спину и задницу, что он делает большое одолжение, выбивая из дракона дурь и заботится о его удовольствии. Действительно, Эльге всегда кончал, в какой степени бессознательности не находился бы. Широкая ладонь перекрывала воздух, тело сжималось в панике и скручивалось в пароксизме удовольствия. Это вошло так глубоко в подсознание, что он был не уверен, сможет ли кончить по-другому. Это была еще одна из причин, почему он не улетал. Были и другие, менее осознанные, но эта самая веская. — Эй, ты как? Его потормошили за плечо. Змеевик прислушался к незнакомому голосу, потянул носом, но человеческое обоняние в разы хуже, пришлось попытаться открыть заплаканные глаза. Длинные ресницы склеились и не желали разлепляться. Влажная ткань прошлась по лицу, глаза открылись. — Привет, — улыбнулся черноволосый юноша и продолжил протирать его. — Извини, ванную мы еще не соорудили, приходится так, — он прополоскал тряпку в деревянной бадейке и осторожно протер спину, замерев на талии. — Я или сам? Змеевик попытался сесть, скривился и остался лежать, глядя в никуда. — Я осторожно. Мокрая тряпка прошлась по заду и бедрам, порванный анус запульсировал болью. Через день все заживет, а сейчас лучше не двигаться. Его вновь укутали в плащ, и Эльге провалился в сон. Следующее пробуждение было более осознанным и шокирующим. За окном темная ночь, камин почти прогорел, слабо освещая часть большой комнаты, рядом стоит кружка воды и миска с какой-то едой, вроде мясной похлебки, а из темноты доносятся шлепки и стоны, совершенно не похожие на страданье. — А-а-а, ха-а, у-у-у, не останавливайся! — Тогда я кончу в тебя, — насмешливо. — Не смей, терпеть не могу, когда из меня течет! — Давай поменяемся, мне все равно, пусть течет. Звонкий шлепок по бедру, возня, поцелуи, хихиканье, довольный стон. Два довольных стона и снова поцелуи. — Беззубик, какой ты узкий. — Ты тоже. Двигайся уже, чего крадешься. — Не больно? — Уже год как не больно, а ты все спрашиваешь. — А почему мне каждый раз… — звук поцелуя. — Чаще надо соглашаться, будет и тебе не больно. Смена позы, пыхтение, удовлетворенный выдох, ритмичные шлепки тела о тело. — Поскакали-поскакали, — хриплый смешок. — Не отвлекайся, а то обгоню, — это черноволосый. — Иди сюда, — елейный голосок, опять поцелуи, быстрые-быстрые шлепки. — А-а-а-а! Да-да-да, ты лучший! Рваные выдохи, стоны, минута тишины, легкий смех и снова поцелуи. — Я давно говорил, что ты лучший? — голос викинга еще с хрипотцой. — Хэй, это мои слова! — сонное мурлыканье. — Ноги укрой, холодно. — А вытираться? — Завтра. Ты теплый и мягкий, а пол холодный и твердый. — Ну-ну, — с улыбкой в голосе. — Завтра не жалуйся, что прилип. — Когда я жаловался? — обиженное сопение. — Всегда. Возня от устраивания рук и ног, блаженный выдох и тишина. Эльге лежал совершенно ошарашенный услышанным. Значит, Гринольв врал, и жестокость не обязательная составляющая отношений дракона и наездника? Стало горько и обидно, а потом созрел план. Только для его осуществления надо было восстановиться и не попадаться на глаза бывшему наезднику. Дракон посмаковал ощущение от слова «бывший», выпил похлебку, выловил густоту, помогая себе пальцами, и опять уснул. Утро началось с того, что его перенесли на кровать под чей-то теплый бок. Он, было, дернулся вскочить, но был обнят со спины и укрыт еще одним одеялом. — Лежать, — велел викинг и Эльге подчинился. — Он дрова и воду таскать будет, двери настежь, по полу дует, замерзнешь, — милостиво пояснили в макушку. — Ты как? — Лучше, — прислушавшись к ощущениям, ответил Змеевик. Осторожно развернулся, желая рассмотреть, с кем свела судьба. Черноволосый юноша недовольно завозился, укладываясь по-другому, восстанавливая нарушенный уют. — Спи, рано еще, — приоткрыл зеленый глаз с вертикальным зрачком. — Зачем ты меня забрал? — Своих не бросаем, — улыбнулся он уголком рта и сладко зевнул. — Придет Гринольв и спрашивать никого не будет, заберет, — съёжился Эльге. — Для этого у нас есть Иккинг с тяжелым кулаком. Ну, и я могу перекинуться, если что, останутся от Гринольва головешки. — Не, головешки не надо. — Жалко? — зеленоглазый явно забавлялся. — Другие идеи есть. Вы же правда меня не выдадите ему? — Как скажешь. Надо предложить Иккингу третьим тебя оставить. Будет весело. Эльге чуть отодвинулся, захлопал глазами. Из огня, да в полымя? Этого еще не хватало. Тихо подошел Иккинг, делая Эльге знаки, чтобы молчал, быстро откинул одеяло и схватил своего дракона холодными руками. Тот резко проснулся, завопил и задрыгал ногами. — Принцеска проснулась, — заваливаясь сверху, рассмеялся викинг, не давая дракону выбраться. — Беззубик, ты бы хоть представил спасеныша. Беззубик перестал сопротивляться, задумался. — Змеевик, а как тебя зовут? Иккинг опять рассмеялся. — Уже в одной кровати, а познакомиться так и не удосужились. Беззубик попытался локтем въехать по ребрам или куда достанет, но был ловко нейтрализован одеялом. — Эльге. Меня зовут Эльге. — Красиво. Беззубик, а ты когда-нибудь скажешь своё имя или так и будешь с кличкой? — Когда-нибудь, если будешь хорошо себя вести, — вяло огрызнулся дракон, намереваясь опять уснуть в теплых объятьях. Эльге думал, что наездник растолкает соню и заставит помогать, но тот плотнее подоткнул одеяло, поцеловал в висок и осторожно встал. — Пусть спит. Ты есть хочешь? Пошли, поедим, да поговорим. Беззубик мне рассказал, что видел, теперь хочу узнать то, чего он не видел и что ты про это думаешь. Викинг был предельно серьёзен, без слов чувствовалась внутренняя сила и уверенность, что как скажет, так и будет. Эльге встал, плотнее закутался в плащ и пошел в другую часть комнаты к камину, где над огнем висел котел и весело побулькивал закипевшей водой. Разговор получился долгий и тяжелый, под конец Эльге совсем расстроился, едва не пустил слезу. Пришлепал Беззубик в одеяле, посмотрел на одного, на другого, помешал в котле, куда Иккинг постоянно что-то подбрасывал в течении разговора, уселся за Эльге, укрыл его краем одеяла, прижимаясь к спине. — Не переживай ты так, найдем мы тебе наездника, один не останешься. Или наездницу, — он хихикнул и лизнул в шею, вызывая толпы мурашек. — Иккинг, а мы сегодня есть будем? Твой дракон хочет есть. Корми, а то покусаю. Иккинг хмыкнул и пошел снимать варево с огня. — Ты не думай, иногда я готовлю, — заверил Беззубик. — Угу, он готовит, — согласился викинг. — Только сам приготовленное не ест, предпочитает смотаться за рыбой. — Потому, что я люблю рыбу! — Потому что ты не умеешь готовить. — Мне и не положено уметь, я дракон! — Как жрать готовить, так он дракон, а как тра… объезжать меня всю ночь, так человек. — Ты сам согласился! — Мелкий, ты что-то попутал. Эльге слушал, как они беззлобно переругиваются, одновременно накрывая на стол и раскладывая ароматную кашу, слушал, и на душе становилось теплее. Почему-то появилась надежда, что он сможет найти пару, и они будут так же переругиваться по утрам, а потом целоваться до звездочек в глазах. Целоваться? — Хм, я вам не мешаю? — Нет-нет, ешь пока, мы сейчас, — заверил его Иккинг и утащил Беззубика в спальную часть комнаты. Они честно старались не шуметь, но кончать тихо Беззубик так и не научился. Потом приходил Гринольв, спрашивал, не видел ли Иккинг его засранца, и жутко ругался на «неблагодарную тварь». Иккинг дальше порога его не пустил и заверил, что как только что-то узнает, обязательно поставит в известность. Беззубик с Эльге в это время сидели на балке под крышей за пыльным гобеленом, подаренным вождю на какой-то праздник, и видели все через дырки, проеденные насекомыми. От голоса Гринольва блондина начало трясти, но Беззубик успешно отвлек его, запустив руку под рубашку и вырисовывая пальцами на спине и боку щекотные узоры. После обеда полетели воплощать в действие план мести. При всей уникальности окраски Эльге, он был далеко не единственный дракон такого цвета. Весь выводок в семь дракончиков, за исключением одного, был почти белым с бирюзово-голубым отливом. При внешней схожести характеры получились самые разные, как и судьба. Сейчас они летели к большой клановой пещере, где жил один из братьев, угрюмый Олаф. Пещера встретила ожидаемым шумом и суетой. Драконы кричали, шипели, хлопали крыльями, грохотали камнями, перепрыгивая с уступа на уступ. Старики спали, укрывшись крыльями, молодежь тусовалась кучками, шумно беседуя, и задирая друг друга, взрослые улетали и прилетали, неся добычу, мелкие носились у всех под ногами с писком и тонким рычанием. Иккинг потряс головой, от мельтешения рябило в глазах. — И где мы его будем искать? — поинтересовался у Эльге. Дракон уверенно повел их к одной из пещер, ловко маневрируя среди многочисленных соклановцев. Олаф оказался на месте, деловито раздирал клювом тушу оленя, придерживая ногой. На гостей глянул мельком, убедившись, что не уходят, оттащил мясо в дальний конец пещеры, почистил клюв о камень, встряхнулся, подошел. Беззубик и Эльге обернулись, закутались в поданные Иккингом плащи. Олаф посмотрел на них, отошел назад, кувыркнулся. Иккинг с интересом уставился на близнеца Эльге. Они были похожи, как две капли воды, и одновременно перепутать их было очень сложно. В Олафе бушевал огонь, а в Эльге — ветер. Иккинг потянул с плеча плащ, чтобы дать тому прикрыться, но Олаф жестом остановил его, вытянул из углубления в стене кусок какой-то шкуры и небрежно обмотал вокруг бедер. — Приветствую всех. Что заставило вас искать меня? Иккинг изложил суть проблемы и просьбу. Олаф отозвал Эльге вглубь пещеры. Они говорили так долго, что Иккинг с Беззубиком успели поглазеть на окрестности, отсидеть зады на жестких камнях и даже перекусить из взятых запасов, обсуждая дела племени. Наконец змеевики вышли. — Я согласен, — кивнул Олаф и свистнул, почти сразу оборачиваясь. На свист явились три маленьких змеевика, которым достался остаток оленя. Иккингу пришлось срочно седлать Беззубика, Эльге тоже перекинулся. Маленькая компания отправилась обратно, рассчитывая достичь Олуха в глухую полночь. Гринольв с утра бродил по острову в поисках дракона или того, кто его видел. Мук раскаяния или чего-то подобного он не чувствовал, а хотел просто попасть домой. По какой-то причине ни один дракон острова не позволял на себя сесть. Наездники были удивлены, но ничего не смогли поделать, драконы как сговорились и шипели на викинга, едва он пытался подойти ближе. Олаф вышел к нему со стороны скалистого берега с рыбой в клюве, положил добычу у ног. Викинг в ярости кинулся на него с ругательствами и кулаками, дракон сделал шаг в сторону, Гринольв споткнулся о рыбу и со всего размаху упал на землю. Олаф заурчал, поднял его за шкирку, потом нашел в траве рыбу, порядком уже грязную, ткнул ею в грудь викинга, заставляя взять подарок. Гринольв выругался, но рыбу взял, пошел к дому проклиная драконов, вонючую рыбу и всех вокруг. Пока викинг собирал вещи в доме, Эльге пробрался к Олафу, чтобы дать последние наставления предупреждения. Олаф слушал его внимательно, потом хлопнул по плечу. — Не переживай ты так. Я — дракон, а он всего лишь человек. Справлюсь. Через полгодика прилетай, ты его не узнаешь, будет примерный наездник. Эльге ткнулся лбом ему в плечо. — Спасибо. Но я к нему не вернусь. Провожали издалека, наблюдая за взлетом. Гринольв все не мог успокоиться, ругался, бил дракона по бокам каблуками и вообще буйствовал. Олаф решил, что с него хватит, резко затормозил, позволяя наезднику вылететь из седла в неприветливые воды холодного моря. Выловил лапами и понес дальше, окуная, как только викинг начинал вырываться и орать. — Хм, а ведь и правда перевоспитает, — улыбнулся Иккинг, глядя на удаляющуюся парочку. — Куда ты теперь? — поинтересовался Беззубик у Эльге. — В пещеру Олафа. Надо малышню подкармливать, мать одна не управится. — Захочешь — прилетай. — Я подумаю. — Знаешь когда прилетай, следующей весной. Мы тут молодых наездников обучаем, может какой тебе приглянется. Или какая. Там и девчонки есть. Три? — Иккинг обернулся к Беззубику. — Четыре. Дочь рыбака, этого, который с таким ртом, ну, ты понял, уговорила Плеваку взять её учиться. — Она же мелкая. — Любимица Рыбьенога, драконью энциклопедию наизусть шпарит. — Сильна. Так что, Змеевик, надоест одному летать, подберем тебе наездника. Эльге смущенно улыбнулся. Приглашают, будто сватают. Нет уж, пока хватит с него людей. Домой, к драконам. Он обернулся, поклонился, прощаясь, и взлетел, направляясь к родным пещерам. Иккинг проводил его задумчивым взглядом, Беззубик помахал рукой, не сговариваясь, одновременно повернулись к дому и заговорили о делах племен — человеческого и драконьего. Им было что обсудить.