Падающие самолёты

      Прошла неделя с тех пор как Воны перебрались в Шеппартон, небольшой, в сравнении с предыдущим, Мельбурном, австралийский городок в штате Виктория. Уже больше месяца город не мог найти достойную замену почившему отцу Леслану. Мой же отец, бывший пастором в Мельбурне, узнав об этом, посчитал, что участие — его долг. К довершению всего, здесь жили папины дальние родственники по линии бабушки, которых я видела только в старых фотоальбомах. Отец полагал, что и нам полезно отвлечься от суеты мегаполиса. Спорить с главой семьи, да и к тому же приближенного самого Его, было бессмысленно.       Мы поселились в двухэтажном доме василькового цвета с широкими окнами. На втором этаже располагались две лоджии, с передней стороны дома, и с задней. Было видно, что василёк уже слегка поизносился, цвет казался тусклым, потертым. Сам по себе дом выглядел недурно. Даже белый заборчик смотрелся как новенький, будто его только выкрасили. Дворик, конечно, заметно зарос, но, как выразилась миссис Вон, моя мать, «это недоразумение легко исправимо».       Внутри всё просило хорошей уборки, но в целом оказалось не так безобразно. Это неудивительно, ведь до нас здесь долгое время жила тридцатисемилетняя дочь пастора Леслана. Дама, что называется «ни ребенка, ни котенка», возможно, немалую роль в этом сыграло отцовское воспитание. Впрочем, как рассказывал мой отец, мисс Леслан, по достижению совершеннолетия, никогда больше не посещала церковь. После похорон мисс Леслан сразу же укатила в Сидней, оставив дом на замке. Отец предложил выкупить его, и перевести деньги мисс Леслан, но даже не надеялся, что она согласится. Вопрос жилья решился довольно скоро при помощи ратуши Шеппартона. Неделю спустя дом выглядел совсем по-другому, он стал по-Воновски уютным. Он стал наш.       Я поселилась в одной из комнат с балконом на втором этаже. Первый из тех редких моментов, которые меня порадовали. Мне совсем не хотелось переезжать из Мельбурна, терять город, в котором я родилась и выросла. Мне не хотелось терять школьных друзей, с которыми я должна была встретить выпуск. Хотя, мы, конечно, договорились переписываться время от времени, и даже встретиться, когда появится возможность. Я не могла смириться с мыслью, что последний год в школе мне придётся провести в кругу совершенно чужих людей, но я не злилась на отца. Желания идти в новую школу совсем не находилось, поэтому я выпросила у родителей «неделю на освоение». Разрешение было получено без всяких компромиссов, видимо, отец всё-таки чувствовал вину, и договорился с директором школы о свободной неделе.       Мой младший брат Оливер, напротив, сразу же пошёл знакомиться с новыми товарищами. Он ходил в первый класс, поэтому что-то новое для него было только в радость. Вместе с тем, Оливеру нравилось ходить в школу с мамой, возвращаться с ней, и задерживаться, если нужно. Мама работала учителем начальных классов, ей предложили вести третьеклашек. Отец тоже с головой окунулся в работу. Наши соседи даже стали звать его отец Вон. Отец являлся приверженцем протестантизма, но никогда не навязывал нам своих религиозных убеждений. Несмотря на это, все Воны посещали служения в церкви в Мельбурне, и ничего не способствовало переменам в Шеппартоне, мы всё так же собирались ходить на служения по воскресениям.       Моя «неделя освоения» подходила к концу, но я всё ещё не настроила себя на новый мир. Не посещать школу я не могла, выхода не было. Никаких сюрпризов в новом месте я не ждала. По приезде меня уже предупредили о своеобразном разделении классов. Школа в моём районе была сторонником здравоохранения, впрочем, как и любая другая, но здесь это было ярко выражено. Вместе с переходом в последний класс каждый выпускник должен определиться, какое направление ему наиболее интересно. И хоть в будущем многие выберут для себя совершенно иную специализацию, это было создано для развития в почти взрослых людях «правильных взглядов на жизнь», так выразилась миссис Карр. С миссис Карр мы впервые встретились во второй день приезда, когда матери удалось уговорить меня пройтись с ней и познакомиться с директором старшей школы. Это была немолодая женщина, не плотная, но и не хрупкая, ростом, на вид, чуть больше полутора метра. Директор имела пшеничные волосы чуть выше плеч, на лбу лежала рваная челка. Миссис Карр, при своём росте, отнюдь не выглядела слабой беззащитной женщиной, напротив, она была очень живая, бойкая, знала каждого ученика в лицо и по имени, и даже в какой-то степени являлась «своим парнем» в школе, хотя всегда держала дистанцию.       — Оливия, — начала она сразу на ты, будто мы знакомы намного дольше, чем несколько часов — смотри, о нашем распределении я уже сказала. — директор сложила пальцы в замок, облокотившись локтями о стол — Если есть желание обучаться здесь, тебе придётся выбрать курс. Директор помолчала, дав около минуты обдумать. Сказать честно, желания обучаться не было, ни здесь, ни в любой другой школе Шеппартона, поэтому разницы я не видела, и всё-таки выбрала направление.       Первый день в школе. Момент с представлением классу новенькой ничем особенным не ознаменовался. Разве что один парниша решил проявить свои "знания":       - Оливия Вон? Твой отец кореец? Или китаец? - очень "остроумно".       - А разве похоже? - не стала отмалчиваться я.       - Её отец новый пастор в церкви у протестантов – вмешался парень, сидевший на последней парте у окна.       - Откуда ты знаешь? Ты же католик. - обернувшись, проворчал первый, - Чарли знает всё. – фыркнул парниша. Уже известный Чарли оставил комментарий без внимания.       - Я австралийка. Моя фамилия пишется ви, эй, ю, джи, эйч, эй, эн, произносится Вон (Vaughan). – спокойно и твёрдо ответила я. Больше вопросов не было, кто-то глазел, кто-то шептался, но меня это особо не волновало. Я прошла и уселась за свободную последнюю парту со стороны двери. Второй момент, который меня порадовал – свободная школьная форма, главное, чтобы не выходила за рамки приличия. После урока мой новый куратор, миссис Харрисон, пригласила меня в свою аудиторию. Когда я вошла, она сидела за столом и заполняла журнал.       - Здравствуйте. – произнесла я.       - Мисс Вон, – как я поняла позже, миссис Харрисон всегда обращалась на Вы, – проходите – она указала рукой на стул, стоящий через стол от неё. Миссис Харрисон, на вид лет тридцати, выглядела очень женственной, но в то же время строгой. По сидячему положению невозможно было определить рост, но казалось, что он выше среднего. На плечах лежали золотистые неестественные кудри, скорей всего от природы она имела прямые волосы, и поэтому завивала их. Куратор держалась очень сдержанно.       - Приятно с Вами познакомиться, мисс Вон. - улыбнулась она.       - Взаимно. – кивнула я, мне было немного неловко от любезностей.       - Заканчивается первая четверть. Вы не много пропустили, но всё же следует попросить у ребят конспекты. Ничего страшного, в начале года акцента на направление нет, поэтому, думаю, Вы быстро сумеете догнать программу.       - Да, мэм. – только и ответила я.       - Я веду биологию и химию. Я снова кивнула.       - Со следующей четверти начнётся более углублённое изучение теории по медицине. – миссис Харрисон то и дело жестикулировала кистями рук, – Ну а после, соответственно, практика. Экзамены, основные – австралийский английский, математика, физическая культура, обществознание. – куратор начала загибать пальцы. – Это сдают все классы. Наши – философия медицины, анатомия и биохимия.       - Понятно. – и снова кивок. Философия медицины, анатомия, биохимия…понятно, что ничего не понятно.       - Хорошо. Тогда… – она слегка замялась, как будто потеряла мысль – …не тяните с конспектами. Надеюсь, Вам с нами понравится. – миссис Харрисон улыбнулась, привстав, к слову, у неё была очень светлая улыбка. Я тоже встала. .       - Хорошо. – говоря о конспектах. – Я тоже надеюсь – Я натянуто улыбнулась в ответ.       Кабинет, в котором должна была проходить история, я нашла быстро. Школа была небольшая – два этажа. Аудитории, спортивный зал, актовый зал, столовая. Позади здания располагалась просторная спортивная площадка. На всю школу приходилось два года: четыре одиннадцатых класса, и три двенадцатых, в общем, семь классов. Поэтому в коридорах было очень просторно. Я остановилась в дверях, высматривая цель. Класс не обращал на меня внимания, все были заняты своими делами и разговорами. Как быть? Попросить конспекты у одной из девушек? А может подойти к каждому преподавателю отдельно? Но тут мой взгляд невольно упал на последнюю парту у окна. Я, не раздумывая, прошла в конец, посчитав этот вариант наиболее удачным.       - Эм…Чарли? – парень лежал на парте, положив рюкзак под голову. Кажется, он не слышал меня. Прозвенел звонок, в класс вошел учитель.       - Здравствуйте, доктора! – бодро поприветствовал он, типичный историк с двадцатилетнем стажем и небольшой залысиной на макушке.       - Здравствуйте, мистер Грант. – класс отвечал не так бодро. Мне пришлось сесть за последнюю парту, рядом с Чарли.       - Мистер Смит? – учитель вытянул голову из положения сидя в направлении «камчатки», - Юная леди, мисс…? - историк вопросительно посмотрел на меня, надевая очки.       - Вон. – ответила я.       - Мисс Вон, будьте любезны, ткните легонько Вашего соседа. – попросил мистер Грант, кивая на Чарли. Ребята в классе смотрели на нас, не жалея своих шей. Только я согнула руку в локте, как послышалось:       - Не стоит. – Чарли медленно поднял голову, затем туловище. Его глаза были сонными, но он не выглядел раздраженным.       - Всё в порядке, Чарли? – убедился учитель. Чарли кивнул, слегка потягиваясь, и еле заметно разминая шею. Мистер Грант отнёсся к этому очень легко, и не стал заострять внимания, что меня поразило. Новые одноклассники тоже не долго глядели, да и смотреть им было не на что.       - Ты просто устал, я тебя понимаю. – только и сказал мистер Грант, ободряюще нахмурив брови. Чарли снова кивнул. «Устал? Лодырь, и скорей всего двоечник.» - пронеслось в моей голове, пока я наблюдала, как Смит пытается до конца разбудить свои глаза. Хотя он был хорошо одет, и в целом выглядел аккуратно, почему-то я была недовольна его поведением, хотя недоволен должен быть учитель. Конспекты мистера Смита моментом вышли из моей головы. Ещё и уселась здесь.       - Привет. – он опёрся левой рукой о парту, и положил свою голову на руку, смотря на меня. Его взгляд был слегка с прищуром, хотя и не напрягающим. Казалось, что он из тех людей, чьи глаза быстро устают и болят.       - Привет. – небрежно бросила я, и отвернулась. Чарли тоже отвернулся. Приведя себя окончательно в учебное состояние, он принялся конспектировать. Но конспектировал не всё. Он записывал какие-то отдельные детали. И даже если мистер Грант говорил: «а вот это законспектируйте», Чарли мог не писать, если, как я полагаю, ему казалось это не важным. Или наоборот, пока все ждали команды записать, Смит уже что-то черкал в своей тетради. Ещё один момент, который всё-таки вернул конспекты мистера Смита в мою голову, каллиграфический почерк. Каждая буква была точной и понятной. За один урок я изменила своё мнение об этом парне.       - Ты что-то хотела? – спросил он меня на перемене.       - С чего ты взял? – он также был очень проницателен.       - Ну… - он задумчиво взглянул на поверхность парты, и продолжил, переводя взгляд на меня – ...не зря же ты подсела ко мне, когда остались ещё свободные парты. – странное чувство, но он казался тем человеком, который понравится любой собаке, и каждой бабуле.       - Мне нужны конспекты. – за всё время я ни разу не улыбнулась.       - Хорошо. – Чарли поджал губы и распахнул глаза, взглянув куда-то перед собой, наверно, всё ещё приходил в себя. – Я живу напротив протестантской церкви, может, видела, двухэтажный дом с зелёной крышей?       - Да. – я припомнила, как мы проезжали мимо белого аккуратного дома в день приезда. Может, именно из-за церкви и запомнила.       - Хочешь - забери сама, хочешь - занесу я. – прозвенел звонок, и Чарли принялся записывать название второй темы урока.       - Я сама… Во сколько можно будет забрать? – я тоже взялась за ручку, боковым зрением смотрела на Смита, дожидаясь ответа.       - Приходи вечером, после пяти, если сможешь.       - Хорошо. Это был Чарли Смит, каким я его впервые встретила.