Отрекаясь от себя

      Я не смотрел на него, я устал бороться, устал бегать, устал умолять внимания. Я альфа, чёрт побери, нужно вспомнить, что и у меня есть гордость. Рафаэль вышел и нависло молчание, я не хотел с ним говорить, не сейчас, мне нужно остыть. Вся эта история с Саймоном показала мне, как я не нужен своему омеге, как я ему безразличен. Мне больно. Почему Саймон, обычный человек, моментально доверился и принял, даже не зная, что его ждёт. Саймон верит Рафаэлю, а он же вампир. Он опаснее, чем я. Почему?       — Ты позволил ему обратить примитивного! — Рыкнул на меня Александр. Я опешил, он ещё позволяет себе на меня орать.       — Знай своё место! — Мой голос перестал быть мягким. Я просто напомнил себе, что я Верховный Маг. Александра передёрнуло, он сник. — Я не указ Рафаэлю. — Брови охотника поползли вверх от возмущения. — Я помог и не вижу в этом проблемы. Саймон — его омега, он действовал ради его спасения.       — Сантьяго нарушил закон! — Всё-таки набрался смелости ответить мне. Нет, сегодня веду я. Пора тебе напомнить, кто ты есть на самом деле.       — Твои законы и предрассудки придумали идиоты! — Огрызнулся я, голос напоминал свирепый рык. — Ты должен отпустить их, если понадобится, я встану на их защиту. Я не позволю навредить Рафаэлю.       — Ты? — Мальчик растерялся, ну что, какого тебе. — Ты не можешь. Ты пойдёшь против меня? — Я закатил глаза, кто-то пытается качать права.       — Ты отказался от меня, не вижу смысла тебе подыгрывать. — Сказал я, глаза Александра расширялись. — А чего ты от меня ожидал? Рафаэля я знаю без малого сотню лет, а ты просто прохожий. Омега, который посмел лаять на альфу. В чём вопрос: пойду ли я против тебя? — Спросил я, парень стыдливо опустил глаза, я знал, что груб, что давлю на него, подавляю, может, даже насмехаюсь. Омеги духовно слабые, а я его сейчас ломаю. Но не просто так, он заслужил. — Пойду, мне не впервой.       — Вот, как ты поступаешь со своими истинными? — Ух ты, козыри пошли. Что, начал защищаться? Омега подрастерял весь свой пыл?       — Ты вспомнил об этом? — Насмехаясь, спросил я. — Я поступаю так, как поступают со мной, Александр. — Охотник стал расхаживать по комнате, разнервничался. Я не собираюсь играть на его чувствах, я хочу отомстить. Никто не смеет так поступать, никто не смеет делать мне больно.       — Ты отказываешься от меня… — голос парня сломлен, мне было больно слышать его.       «Придурок, он же ребёнок» — ругал меня внутренний голос, но я не слышал его, я прав. Нужно проучить его.       — Ты сделал это первым, — напомнил я спокойно, присаживаясь на диван, — у тебя скоро свадьба, что за глупые вопросы? — Отмахнулся я и, судя по всему, больно ударил. Охотника снова передёрнуло, он сжал кулаки. — Я могу заставить тебя, но попрошу, не трогай их. Ты думал, что ждёт Рафаэля? — Александр сел в угол комнаты. — Суд и казнь. Он пометил Саймона, как своего, что будет с мальчиком? Его пронзит болью. Он юн и не сможет справиться, он умрёт и это будет на твоей совести, если такая имеется. — Я посмотрел на него.       — Я не бесчувственный. — Сказал себе под нос Александр, словно виноватый ребёнок, ей Богу.       — Я бы с этим поспорил. — Сказал я, горько усмехнувшись. — Ты робот, тебе чужды эмоции, только глупые законы. Может, они выбиты у тебя на коже? — С интересом спросил я, если честно, я так и думал. Все эти руны, покрывшие тела охотников, имеют же какой-то смысл и вовсе не магический — это как напоминание, что ты другой и должен быть хорошим бойцом. Бойцом, но не человеком. — Иди сюда. — Сказал я, вставая с дивана. Конечно, он не послушался. — Я сказал, иди сюда! — Такого тона он не посмеет ослушаться, натура омеги. Нотки в голосе действуют им на мозг, обходя разум, логику, давят на природу, инстинкты. Бинго, повиновение!       Александр подошёл, остановился напротив, я осторожно приоткрыл дверь спальни. Рафаэль сидел на коленях у кровати, всматриваясь в спящие лицо Саймона. Он не может уснуть, адреналин. Потом тихо лёг на самый край, обнимая юнца за талию, Саймон сразу откликнулся, потянувшись руками, оплетая Саймона ногами и руками. Рафаэль словно в коконе.       — Разве они не имеют право на шанс? — Спросил я. — Разве это неправильно, Александр? — Я посмотрел на него в упор. — Ответь мне, что важно: закон или это?       — Я не знаю, я запутался… — тихо сказал он, охотник был в замешательстве. Вот так я рушу его жизненные принципы.       — Ты сам в этом виноват. — Ответил я, он хватается за соломинку, просит меня помочь, направить, но такое решение он должен принять сам. Понять должен сам.       — Ты не понима-…       — Не понимаю? — Усмехнулся я, как раз мой разум чист, в отличие от его. — А ты понимаешь, какого смотреть на всё это, — я указал на дверь, — и осознавать, что у тебя такого не будет? Понимаешь ведь… — я поймал грусть в его глазах.       — Ты отказался от меня! — Вот он, этот крик, он на пределе, я больше не могу. Голос надломленный, хриплый, ему больно.       Я сократил расстояние, прижавшись головой к его виску, закрыв глаза. Вишня, моя вишня.       — Я не хотел этого… — прошептал я, ещё секунда в ореоле этого аромата и я снова выпрямляюсь, огораживая себя. — Ты можешь сдать Рафаэля, запереть Саймона в изоляторе, но я буду на их стороне.       — Я понял тебя. — Сухо ответил Александр, выходя из кабинета. Я посмотрел ему вслед, только когда дверь захлопнулась. Тут же из спальни вышел Рафаэль. Этот гадёныш всё внимательно слушал.       — Он же сволочь, Магнус. — Тут же сказал друг. Я поднял на него глаза.       — Видимо, такая у меня карма — любить, но не быть любимым.       — Он почти сломался, Магнус, — подбодрил меня Рафаэль, — то, что ты сказал… спасибо тебе. — Раф пожал мне руку.       — Ты бы сделал тоже самое. — Отмахнулся я, вампир покосился в сторону двери.       — Нет, — честно признался он, — я считаю, что омеги должны быть послушные. Своенравие их не красит. — В чём-то он прав, не поспоришь. — Оставайся сегодня здесь, мой дом — твой дом.       — Спасибо. — Кивнул я. Мне тяжело, я не хочу сейчас оставаться.

***

      Рафаэль снова удалился в спальню на дневной сон. Он устал. Оказывается, в том же крыле есть гостевая спальня. Я лежал на двуспальной кровати, смотря в серый потолок. Мрачновато тут, как и положено логову вампиров. Телефон запищал, ненавижу его, бесит.       «Я не сообщу. Джейс успокоил Клэри, в институте списали всё на ложный вызов. Я не бесчувственный» — гласило сообщение. Сухо, по факту. Вот только сделал он это из-за понимания или из-за страха, что я пойду против? Нет, над ответом подумаю завтра (уже сегодня).