Контра-банда

Если жить с Тендо в условиях замкнутого пространства было нелегко, то заниматься сексом - просто мучительно. Речь о длительных романтических отношениях не шла, и Семи при одной мысли об этом решил, что - к счастью; после чего запретил себе даже думать на подобные темы. И он бы соврал, сказав, что ему плохо или неприятно или даже больно подставлять свой зад Тендо... Нет, терпимо. Будучи процессом во многих отношениях механическим, сам по себе секс оказался достаточно приятным, чтобы не жалеть о нём ни секунды. А иногда - крайне редко и только в тех случаях, когда они не прикасались друг к другу больше четырех дней подряд - даже становился предпочтительным. Но Тендо не был бы самим собой, если бы всё было просто! Как и в повседневной жизни, в постели - на столе в столовой, в кресле на мостике, на полу в машинном отделении или где угодно ещё - он умудрялся оставаться эксцентричным и непредсказуемым. Что делало секс разнообразней, конечно, но зачастую смущало и вызывало ступор. В этот раз всё шло, как обычно, хорошо. Сначалаони поругались из-за маршрута. Тендо отрицал, что лететь в обход проверенных трасс опасно. Семи злился, никак не в силах донести, что если что-то случится, и двигатели снова пойдут вразнос, им придется болтаться в вакууме пока их не найдет случайный патруль - или пока не сдохнут от истощения карабельных ресурсов. Тендо, как любой торговец, отлично торговался: в ход пошли лесть, лёгкое бахвальство собственной удачей и, наконец, руки, неведомо как оказавшиеся у Семи под футболкой и неуклонно стремившиеся пробраться в штаны. Стадия секса была ключевой - после неё Семи неизменно соглашался с любым решением Тендо, даже если оно носило суицидальный характер. Тендо это знал. В сущности, стоило Семи осознать себя стоящим на коленях и уткнувшимся лицом в угол стиснутой подушки, как все аргументы выветривались из его головы. После спорить было уже бесполезно. Правды ради стоило признать: иногда после оргазма Тендо признавал себя неправым, чаще - после второго. - Прогнись немного, - сладко выдохнул он в только что игриво укушенную ягодицу. Проклиная себя за слабость, Семи зарылся лицом в подушку, шумно вздохнул и подчинился, шире разводя ноги. Тендо довольно замычал за спиной. Почему-то именно этот вид он считал самым возбуждающим из всех и через раз просил встать в коленно-локтевую. Впервые это показалось Семи унизительным, но со временем осталось только пикантное чувство стыда, приятно дополненное ожиданием прикосновения. - Ну-ка, что у нас тут... - шурша простынями зашевелился Тендо, устраиваясь удобнее. На ягодицы легли две ладони, потянули в разные стороны, разводя. Анус обдало горячим дыханием, и Семи против воли весь внутри сжался от острого желания, чтобы к нему прикоснулись. Тендо не заставил себя ждать: провел кончиком языка раз-другой и прижался губами, звонко причмокнув. Потом отстранился и погладил между ягодиц ребром ладони с едва заметным нажимом. - Я всё думаю... - проговорил он задумчиво, поглаживая влажный от слюны анус. - На что это похоже? Семи приподнял голову и посмотрел через плечо. Вид у Тендо был такой, что не оставалось сомнений: он действительно думал, на что похож анус. Точнее даже - этот конкретный анус, а не любой другой. Стоило ожидать чего-то совершенно дурацкого, но Семи всё равно оказался не готов. - И я понял, - продолжил Тендо, сосредоточенно проталкивая первую фалангу пальца массирующими движениями. - Это словно маленькая ямка в рыхлой земле, а сверху - трава, прикрывающая от посторонних глаз... Её находит папа-мышь и начинает благоустраивать. На последних словах палец преодолел сопротивление ануса и проник внутрь. Семи опустил голову обратно. - Прекрати, пожалуйста, - попросил он. Плавные и постепенные движения пальца внутри отвлекали, не давая сосредоточиться, так что ворчливость в голосе уступила место чему-то отвратительно похожему на мольбу. - Это совершенно не возбуждает. - А потом, - продолжил Тендо, не обращая внимания внимания на возражения, - папа-мышь привел к себе маму-мышь и сказал: "посмотри, какое отличное жилище для нас с тобой я нашел!" Он добавил второй палец, который, вероятно, играл роль "мамы-мыши". Семи застонал, сам не зная, отчего больше: от того, что Тендо делает, что говорит или просто от звука его голоса. Действия ему определенно нравились: чувствовать себя заполненным было приятно. Слова же совсем не вязались с происходящим, но Тендо, похоже, увлекся происходящим не на шутку: он с азартом принялся рассказывать, как мама-мышь бегала по своему новому дому, всё обнюхивала и прибирала. Голос звучал напевно, оседал дыханием на ягодицах, ритмично повторял движения пальцев, заставляя покачиваться в такт. Рассказ Тендо сопровождал соответствующими манипуляциями пальцами, а потом даже добавил язык, чтобы проиллюстрировать зашедшую на новоселье лягушку. Лягушка стала последней каплей, потому что с её помощью папа-мышь нашел простату и вместе с мамой-мышью принялся на ней отплясывать. Семи понял, что больше так не выдержит и счёл необходимым предупредить об этом. - Как думаешь, что произошло потом? - спросил Тендо, вытаскивая пальцы, мягко подталкивая Семи на бок и пристриваясь рядом. - У них родились мышата? - тяжело дыша предположил тот, поднимая ногу и чувствуя, как растянутого ануса касается могкрая от смазки головка. - Нет, - очень интимно прошептал Тендо, приглашая откинуться на него, и закончил, входя одним длинным тягучим толчком: - Пришла лиса и всех выгнала... Семи гортанно застонал сквозь закушенные губы, наслаждаясь размеренными движениями бёдер Тендо и его губами у себя на шее. - Эта лиса, - сказал он позже, лёжа на животе и обнимая подушку, - крайне невоспитанная натура. Тендо, примостившийся рядом, тоже перевернулся на живот и подпер рукой подбородок. - Почему? - Разнесла чужой дом, наблевала... Тендо поперхнулся смешком - и тут же налетел, подгребя Семи к себе, зарываясь носом в затылок. - Скажешь тоже... Ой, не могу! Наблевала! - Сам начал, - недовольно напомнил Семи. - Придумаем что-нибудь, - пообещал Тендо. - Найдём на это животное управу! - и добавил, куснув за ухо: - Как думаешь, а гондоны со зверятами бывают? Я бы взял...