Гарри Поттеру сорок пять

Гарри Поттеру семнадцать и ему слишком больно, чтобы знать, рад ли он тому, что выжил. Боль съедает его разум, когда он смотрит на Ремуса и Тонкс, когда видит вмиг постаревшую Макгонагалл и бережно ставит флаконы с воспоминаниями Северуса Снейпа на полку. Это была не его война, в которой пришлось победить. Ради других. Гарри двадцать один, и в какой-то миг праздничного вечера ему приходит в голову мысль о том, что теперь он ровесник своих родителей. Только почему-то не смешно. Джордж теперь старше Фреда на три года, и Поттер скоро тоже станет старше Лили и Джеймса. Это чертовски неправильно. Гарри Поттеру двадцать четыре, у него есть сын, и Гарри старше родителей на три года, он старается об этом не думать. Джеймс вылитый… Джеймс, и он радостно рассекает воздух на детской метле. Гарри гордо улыбается сыну и подхватывает его на руки, почти уверенный, что помнит, как то же самое делал его отец. Гарри Поттеру тридцать, он глава Аврората, у него трое детей и он успел сделать гораздо больше своих родителей, которые, к слову, на девять лет младше его. И всё понимающая Джинни сама объясняет детям, почему Гарри больше не празднует свои дни рождения. Гарри Поттеру сорок пять. Его старшему сыну двадцать один. Смотря на Джеймса Сириуса — полную копию своего деда, Гарри впервые задумывается о том, что двадцать один - это чертовски мало для смерти. Он исчезает с праздничного вечера, превращённого Молли Уизли в настоящий пир. Гарри Поттеру сорок пять, и он второй раз в жизни осмеливается вернуться домой. Тот всё так же под чарами стазиса, а памятная табличка на заборе всё так же мозолит глаза волшебникам. Его детская метла лежит на диване, а недопитый кем-то чай так и стоит на столике. Гарри Поттеру сорок пять, и ему откровенно плевать на то, что он плачет. Его комната на втором этаже, и он замирает на пороге, не в силах двинуться с места. Он старше своих родителей больше, чем на двадцать лет. Но на самом деле ему всё ещё едва ли больше года, и он заливается слезами в кроватке. Гарри Поттер знает, что ему никогда не будет ни пять, ни двадцать, ни сорок, а Северусу Снейпу и Сириусу Блэку никогда не исполнится больше двадцати одного. Потому что в ту ночь погибло вовсе не два человека. Гарри Поттеру понадобились долгие годы, чтобы это понять.