Вечер признаний

Я протягиваю к тебе руки в безмолвном страхе потерять — и никогда больше не найти, не встретить, не зацепиться взглядом за твой профиль и не иметь возможности провести пальцами по подрагивающим под моими прикосновениями ключицам. Ты, кажется, замечаешь это в моих глазах, потому что не фыркаешь и отодвигаешься, как привычно, а лишь судорожно сжимаешь мою руку и настороженно смотришь в ответ. Так, будто и для тебя это важно и нужно. А может быть, это действительно так? Ты никогда не говоришь об этом, но ведь это не значит, что я не могу надеться, правда? Я давно понял, что заставлять тебя сделать что-то — гиблое дело, поэтому я лишь отчаянно жду и всегда говорю за двоих. Это не составляет труда. Рядом с тобой мне всегда хочется говорить — ты вдохновляешь меня на это. Я хочу все время касаться тебя, держать как можно ближе и шептать тебе в идеально очерченное ухо глупые признания и тайны. В такие моменты ты всегда затихаешь, подаёшься навстречу моим словам и жадно прислушиваешься. Мне нравится думать, что хоть так я на время могу тебя приручить. Нет, нет, не приручить — я никогда не хотел этого. Добиться взаимности. Все, что мне нужно от тебя — это знать, что и ты так же исступлённо любишь и дрожишь от страха при мысли, что можешь потерять меня. Что вначале не признавался в этом самому себе, но уже любил, что следишь за каждым моим шагом и твоё сердце сжимается, когда кто-то подходит ко мне, а внутри тебя разрывает невыносимая боль, стоит им задержаться рядом со мной на пять лишних минут. И страх — что я уйду вслед за ними и оставлю тебя одного. Именно так, Драко, и никак по-другому. Так я чувствую. Сегодня не обычный день. Сегодня ты отчего-то не так молчалив, как всегда и до сих пор держишь мою руку. Я удивлённо поднимаю глаза и вижу, что ты смотришь в ответ нежно и чуть насмешливо, как на ребёнка, сказавшего очередную глупость. Может, решил уйти и так пытаешься смягчить удар? Не выдержав такого твоего взгляда, я тянусь поцеловать тебя и ты не отталкиваешь, а подставляешься под мои ищущие губы, которые исследуют тебя всего. Так бесконечно замечательно знать, что мне позволено все — спуститься поцелуями вдоль шеи, прижаться к пульсирующей венке, захватить зубами упрямый подбородок и повторить своё путешествие языком. Ты беспомощно хныкаешь и уже, кажется, почти лишаешься привычного контроля над собой, но вдруг поднимаешь на меня расфокусированный взгляд: — Подожди, постой, мне надо сказать тебе.. Я давно должен был Я послушно останавливаюсь и замолкаю, неуверенно взглянув на тебя в ответ и жду продолжения, пытаясь не показать, как я удивлён тем, что ты это говоришь. — Поттер, ты.. нет, не так. Гарри, хочешь знать, что ты значишь для меня? — я вскидываю неверящий взгляд и ты киваешь, будто сразу признаешься в своей слабости и сдаёшься мне. — Я молчу, все это время не мог, но ты должен знать. Я же не смогу без тебя, понимаешь? Ты не уйдёшь, ведь не уйдёшь, правда? — в твоих глазах плещется страх и я пытаюсь ответить, но ты закрываешь мне рот рукой. — Ты так нужен мне, Гарри. Ты не сможешь бросить меня, ты всегда так говоришь, ведь это правда? Я.. мне трудно об этом говорить. Но я постараюсь, ради тебя. Ради тебя я смог бы сделать что угодно. Га-арри — ты протягиваешь моё имя и ласково проводишь по щеке ладонью — сам, и я смотрю на тебя так, словно вижу впервые в жизни, а в груди разливается невероятное тепло — значит, и ты, и у тебя так же отчаянно и впервые, и насовсем. Навсегда, впечатать тебя в себя, чтобы ты врос в мое тело со всеми своими страхами и язвительностью, отравил меня своим ядом и я бы не мог излечиться от тебя. Я и так не могу. Кажется, я правда не один? И ты любишь меня? Правда, любишь? Ты вздрагиваешь, и я понимаю, что сказал это вслух. Ты горько усмехаешься и чуть не закатываешь глаза, но потом произносишь: — Люблю, идиот, разумеется, я люблю тебя. Как ещё с тобой можно, кретин. Ты же такой.. ты особенный, Поттер, ты знаешь? От твоих слов я будто теряюсь в пространстве — слышу только, как набатом бьется в груди сердце, заглушая все остальные звуки. Я правда не верю своему счастью. Какой я особенный, ты вообще видел себя? Драко… Этой ночью ты, наконец, открыл для меня свои мысли, открыл мне себя — и сейчас ты не нашёл бы человека счастливее меня. Теперь уже я замираю под твоим шёпотом и тянусь за признаниями — и все кажется таким идеальным — и так и будет, ведь постепенно накатывает осознание — Драко меня любит. А значит, какая разница, что будет дальше, что вообще может ещё иметь значение, если Драко Малфой действительно любит меня?