Бум в моем сердце

Пришлось очень и очень долго отнекиваться, что он ничего не курил и никого не убивал. Конечно, родители поверили с трудом, но всё же отстали. Хотя улыбка на лице их сына казалась очень подозрительной, они были счастливы. Вообще, Митсуки догадывалась, какое чудо могло произойти с Катсуки, но напрямую так и не спросила. Мало чего, а вдруг ещё и настроение ему испортит. А этого ей делать точно не хотелось. Обычно Бакуго пошёл бы в свою комнату. Там бы читал новости о Всемогущем, разрабатывал бы планы о том, как унизить Мидорию, подбирал красивые сочетания нецензурной лексики. Но самая прелесть выходных сейчас — это быть дома в кругу семьи. Ему просто хотелось сидеть дома в гостинице и пялиться на своих родителей. Почувствовать домашний уют, скажем. И как бы это глупо всё не звучало, он действительно это ценил. Этот хороший камин, который распространял тепло на весь дом. Мама, вечно ворчавшая на кухне. Папа, сидевший за газеткой, вечно попивая свой кофе, который как будто никогда не заканчивается. Он понимал, что работа героя опасная и однажды он может потерять всё, что имеет. Вот с таким вот кислым лицом сидел Бакуго и думал о своём будущем, пока его не отвлекла мама. — Катсуки. Будешь пирог? Я только что испекла. Яблочный, как ты любишь. Это заставило младшего Бакуго хмыкнуть снаружи, а внутри растянуться в улыбке. Чёрт подери, он ведь даже отвернулся, чтобы улыбнуться. — Эй, чего отворачиваешься?! Думаешь, я твою рожу в жизни не видела?! Да я тебя родила, так что даже твою голою жопу знаю!!! — прокричала Митсуки. Эх, вот от кого у Катсуки такой характер. Масара лишь улыбнулся. Как же он скучал по этим срачам... Чаепитие с семьёй прошло отлично, а пирог был просто замечательным. Сидя в кругу семьи и обсуждая новых героев, которые так хайпят себя, Бакуго впервые почувствовал себя отвлечённым от чего-то. Конечно, ведь последние несколько суток он всё думал об одной курице, что заставила его сердце биться в раза два сильней, краснеть и вообще ненавидеть своё существование. Подумал, что отпустило. Жизнь ответит — хера с два!

***

Катсуки медленно поплёлся в ванную. — О, ты уже встал? Сгоняй, пожалуйста, за продуктами. Ты так много жрёшь, что у нас еды не хватает для тебя. Герой лишь что-то проворчал, но всё равно согласился. Не часто ведь сможешь порадовать своих старых пердунов. Он вышел из дома и направился на станцию. Как только он оказался один, мысли снова хлынули нескончаемым потоком со многими "А что если..." Бакуго потряс головой, нечего думать об этой дуре, нечего думать об этой дуре, нечего думать об этой дуре, нечего думать об этой дуре, нечего думать об этой дуре, нечего думать об этой дуре, нечего думать об этой дуре, нечего думать об этой дуре.... Но результатом стало лишь то, что он вообще не смог её выкинуть из головы. Ну и ладно, он решил смириться с такой нечестной судьбою. Зашёл в забитый вагон. "Господи, куда прут все эти люди по воскресеньям?! Они, блять, больные, что ли?? Вон посмотрите на ту бабку, вот нафига ей нужно куда-то в такую рань? На того спортсмена-качка. Слабо добежать до парка, а не от парка? А на ту группу надоедливых школьников, неужели нечего делать им дома?! А та соплячка вообще, что... Стоп!" Бакуго был занят обсиранием людей, что он даже не сразу узнал знакомую фигуру. Каштановые волосы, маленькие брови, шоколадные глаза, круглое лицо... Бля. Вот почему это вечно происходит с ним?! Вот почему не с той бабкой, тем спортсменом и теми ребятами из шкалки?? Почувствовав на себе чей-то взгляд, Урарака сразу же подняла глаза и резко опустила их. "Господи-и-и!!" — завизжала она в своей голове. Транспорт, в котором они были, резко затормозил, и Очако почувствовала, как теряет равновесие и как её медленно клонит в бок. Её тело, не выдержав такого дисбаланса, навалилось на рядом стоящего человека. Конечно, она могла бы использовать свою причуду, но тот факт, что Бакуго был с ней в одном поезде в одно время полностью выбил её с толку. Э-э-эх... Урарака резко дёрнулась и посмотрела на своего спасителя. — Простите, пожалуйста, за причинённые неудобс... — Слышь ты, мелкая. Ты чего себе позволяешь на меня тут бросаться. Что? Я слишком хорош, да? — сказал её "спаситель", а именно один из банды школьников. У него были чёрные волосы, золотые глаза. И да, он хулиган. От таких слов его банда стала ядовито хихикать. Он взял Очако, которая даже не успела ему возразить, за подбородок и прошептал: — Сколько берёшь за ночь, а? Милашечка. Урарака хотела уже блевануть, но не от причуды, а от слов смазливого парня. — Да как ты... — начала она заливать. — Эй, ты, пидорасина желтоглазая! А ну иди сюда говноед! Наехать на неё решил, мудила тряпочная, залупа конская, хуесос ебучий? Я сказал сюда иди, пиздюк малосольный! Хочешь её натянуть, гондон рваный?! Да я тебя щас сам натяну по самые гланды! Охуел вконец, что ли, гондон вонючий? Да я и тебя выебу, и мамку твою! Ну давай, ты, хуепутало, соплежуй обоссаный, дерьмо собачье, жлоб вонючий, иди сюда мразота сраная, мудачина, иди сюда, ты, говно, ЖОПА! О да, эти сильные слова принадлежали Бакуго, который уже несколько минут наблюдал за этой отвратительной сценой с сжатыми кулаками и стиснутыми зубами. Больше всего на свете его бесят вот такие вот "уебистые школьники", которые слишком много чего о себе возомнили. Очако покраснела от этих слов, в частности, из-за последнего предложения его великолепного спича. Рил ток. — Бакуго, не надо, я сама со всем разберусь, — сказала Урарака, глядя на своего одноклассника. — А вы, видимо, друг друга знаете. Твоя тёлочка, значит? Ну и чё она разгуливает на свободе как шлюха у трассы? И как ты меня вообще назвал? Да кто ты такой, пацан с глазами женских месячных? Да я тебя так отмудохаю, что твоя собственная мамка тебя не узнает, — в ответ кинул тот брюнет. Катсуки стал злиться. В банде того самоуверенного школьника пацаны начали перешёптываться, мол, ты не на того пацана напал, он участвовал на фестивале Юэй и выиграл. И вообще он не человек, а зверь. Но брюнет был заведён, ему было уже насрать, откуда этот блондинчик припёрся и кто он вообще такой. — Я вижу ты настойчив и убог. Ну давай же, разберёмся по-мужски. На следующей станции есть заброшка. Я к твоему сведению, тоже одарён причудой, так что готовься, уебок. — По рукам, пидор, — усмехнулся Бакуго. — И да, мои глаза золотые. — Как скажешь, глаза цвета обосанной коровы. Тогда мои глаза цвета твоей крови. Молись о целостности своих органов, пидорас. — Тс-с, завались! Бакуго аж вдохновился, давно у него не было достойного противника с такой красной речью. Посмотрим, из чего сделан этот брюнетик. Пока Урарака слушала весь этот мусор, поливавшийся из их ртов, она всё думала, как же выбраться из этой ситуации, пролив минимальное количество крови. А лучше свести всё на нет. Пока она думала, они уже приехали на ту самую проклятую станцию, которую Урарака уже ненавидела. Ну что ж. Глубоких вдох. Они справятся. Он справится. Они вышли на эту станцию. Бакуго пафосно размял шею, громко хрустнув пару раз. А парень, которого, оказывается, зовут Оками Отоко, размял свои пальцы. Погнали!