Анна и Штольман. Дело №3. Смертельный удар

Анна не помнила, как добралась домой. Главным для нее было не разрыдаться на глазах всего города. Ей хотелось только одного – добраться до своей комнаты, запереться в ней и чтобы никто ее не трогал. Краем сознания она помнила, что у Полины выходной, а у мамы – встреча с подругами, которая обычно затягивается до вечера. Так что важно было проскользнуть незаметно для папы и дяди, если они будут дома. Анна, двигаясь как можно тише, вошла в дом и на цыпочках направилась к лестнице. В этот момент до нее донеслись знакомые мужские голоса – дверь кабинет папы вновь была открыта и в отсутствии всех остальных братья разговаривали без стеснения. А предмет их разговора заставил Анну застыть на месте. - Ну, ты же видишь, как она им увлечена! – то ли раздраженно, то ли встревоженно воскликнул Виктор Иванович. - Ну и замечательно. Это же прекрасно, - экспрессивно ответил ему брат. - Как там у классика? Влюбляться полезно. А уж в случае Аннетт это верно втройне. - Что ты имеешь ввиду? – осведомился старший Миронов. - Сам знаешь. Анна – самая удивительная и замечательная девушка на свете, но очевидно, что ее развитие в… ээээ… так сказать, эмоционально-чувственной сфере насколько запоздало. Девушке двадцать один год, а у нее никакого интереса к противоположному полу. Я вообще удивлен, что вы… Петр Миронов замолчал. - Что мы? – уточнил Виктор. - Что вы не начали беспокоиться, нет ли у нашей малышки лесбийских наклонностей, - прямо высказался младший брат. - Петр! – возмутился Виктор. Но одновременно в его тоне проскользнула нотка неловкости, которую моментально уловил брат. - Ага, то есть беспокойство по поводу ненормального равнодушия Аннетт к мужчинам вас все-таки посещало, - с легкой ноткой поддразнивания отметил Петр. – Ну, так можете радоваться. У нас совершенно нормальная здоровая девушка с совершенно нормальной традиционной сексуальной ориентацией. И вам Штольмана благодарить надо за то, что это, наконец, проявилось. - Петр, ну ты же прекрасно все понимаешь, - устало сказал Виктор Иванович. - Понимаю, - признал тот. – Действительно большая разница в возрасте. Сколько там между ними? Двадцать лет? - Семнадцать, - пробурчал старший брат, вызвав смешок у младшего. - Специально выяснял? – иронично осведомился Петр Иванович. – С другой стороны, ну и что? Слава Богу, не девятнадцатый век на дворе и ей за него замуж выходить необязательно. Я вообще не вижу трагедии в их возможном романе. Ну, повстречались бы некоторое время – потом разбежались бы. Зато зрелый опытный мужчина разбудил бы нашу спящую красавицу, а Аннетт получила бы важный опыт. - Петр! – снова возмутился Виктор Иванович, и, судя по тону, перед его глазами очень ярко встала картина того, как Штольман «будил» бы Анну. - Успокойся, Виктор, - неожиданно серьезным голосом сказал дядюшка Анны. – Ничего между ними не будет. - С чего ты так решил? – не понял старший Миронов. - С того, что мне кое-что известно про господина Штольмана. - А именно? – резко насторожился Виктор Иванович. - Помнишь с месяц назад я в Москву ездил развеяться? - Конечно. - Так вот, я не просто так ездил. Уже тогда был очевиден интерес Аннетт к Штольману, так что я прицельно выяснял все, что мог об этом господине. Ну и кое-что выяснил. - Рассказывай, - практически приказным тоном распорядился Виктор Миронов, а Анна, не шевелясь, стояла у лестницы. - Историю, из-за которой он попал в Затонск, я тебе уже рассказывал. Но меня посвятили в еще одну историю, которая в свою очередь широко обсуждалась в узких правоохранительных кругах Москвы некоторое время назад. - Петр, не томи, - подстегнул брата Виктор. - В общем, господин Штольман – большой любитель и знаток прекрасного пола. Мне назвали пару имен его бывший пассий. Должен признать, я впечатлился до крайности. Казалось бы, простой следователь, а таких звезд окручивал… Однако все было чинно, благородно, никаких скандалов. Но несколько лет назад случилась эта история, которая добавила красок в репутацию сердцееда господину Штольману. В общем, в него влюбилась дочка полицейского генерала. До беспамятства. По отзывам вполне милая была девушка, только-только закончила юридический, и ради Штольмана была готова на все. Кстати, ее папа-генерал, в отличие от тебя, был совсем не против не только их романа, но и даже заполучить Штольмана себе в зятья не возражал. - И? - Ну и девушка пошла на приступ этой крепости. Она не давала Штольману прохода, вешалась ему на шею, ходила везде хвостом, навязывалась и домогалась всеми способами, добилась даже, чтобы ее назначили работать под его началом. Она тоже в полицию пошла служить. - И чем дело кончилось? – с интересом спросил Виктор Иванович. - А ничем, - пожал плечами Петр Иванович. – По рассказам свидетелей Штольман был крайне терпелив и деликатен с влюбленной девушкой, но не позволил ей приблизиться к себе и на миллиметр. И постепенно свел все ее усилия на нет, а затем и ее чувство угасло. Хотя по слухам, сохла она по нему еще несколько месяцев. - И в чем мораль этой истории? - непонимающе спросил старший Миронов. - Эта история, разумеется, бурно обсуждалась в полицейских кругах и среди прочего в итоге выяснилась одна любопытная деталь. Неизвестно, что за тараканы сидят в голове нашего начальника уголовного розыска и чем они вызваны, но суть в том, что Штольмана не интересуют слишком молодые женщины. - То есть вообще? – уточнил Виктор Иванович. - Какое-то у него там жесточайшее личное табу в этом смысле. У всех его пассий разница в возрасте с ним не более пяти лет. Так что наша Аннетт, с которой его разделяют целых семнадцать лет, вообще и в принципе для него не вариант. И быть между ними ничего не может. Тут Анна больше не выдержала. Зажав рот рукой, чтобы не завыть в голос, она опрометью бросилась наверх. Только оказавшись за закрытой дверью своей комнаты, она позволила себе осознать все, что только что услышала. Слова дяди впивались ей в мозг как иглы. Прохода не давала… Вешалась на шею… Ходила хвостом… Навязывалась… Был терпелив и деликатен с влюбленной девушкой… Анна чувствовала, что с пяток до макушки становится багровой от стыда. Господи, какой же дурой она была. Сама себе напридумывала, настроила воздушных замков. Постоянно ставила его в неудобное положение. Анна долго сидела на полу, прижавшись спиной к двери. А потом медленно встала, дошла до рабочего стола, села за него, открыла ноутбук и после минутной паузы застучала по клавишам. Поздним вечером вымотанный, не спавший почти двое суток Штольман, наконец, добрался до дома. Заварил себе чаю и взял планшет, лежавший на кухонном столе. Открыл почтовую программу. В пришедшей за его отсутствие почте ему сразу бросилось в глаза письмо от Анны Мироновой. После секундного колебания он кликнул на него, открывая. Уважаемый Яков Платонович, я не была уверена, стоит ли писать вам это письмо. Но я решила, что это необходимо, потому что, если я этого не сделаю, вы можете решить, что я считаю вас в чем-то виноватым. А это не так. Это я должна извиниться перед вами. Все последние недели стали результатом моих ошибок, глупости и недопонимания. Я чувствую себя ужасно, что постоянно ставила вас в столь неловкое положение. Я прошу вас забыть обо всем, что произошло. Извините меня, пожалуйста. Я вас больше не побеспокою. Анна Миронова.