teen avengers

Теплеет, Эрика даже ёжиться в своей куртке перестаёт, улыбается, когда на Айзека — счастливого, другого смотрит. Она оставляет его там, в настоящей жизни, уходит крадучись, по стенке — в мире идеального Тони Старка и команды Мстителей сломанной крашеной блондинке определённо не место. — Эрика! Она с досадой поджимает губы — а выход уже слишком близок, чтобы оборачиваться и выслушивать что-то наверняка очень правильное, по-джентльменски достойное, такое, от которого совсем-совсем скулы не сводит. «Почему все не могут быть такими же хорошими, как ты, Капитан?..» — Капитан, рада бы поболтать, но уже ухожу… Она с первой встречи цепляется за звание, говорит «Капитан» так, что Стиву уже и не хочется быть Капитаном, хочется быть для неё простым парнем из Бруклина, который не выше по званию, а наравне, плечом к плечу на одном поле битвы. — Я не задержу тебя надолго. И… зови меня Стив. Он снова смотрит так, как смотрит впервые, — придирчиво, с сочувствием на дне спокойных и задумчивых глаз. Эрика быстро привыкает к этому взгляду, но готова расстаться с ним незамедлительно, если Стив захочет прочитать пару лекций на тему того, как стоит проводить будние вечера. — Прошу тебя, Эрика, — говорит он, читая в глазах только неприятие его назойливости. — Одна минута. — Минута, — кивает девушка, кусая обветренные губы под чистым взглядом — насквозь её пропитую душонку видит, вряд ли восхищается. — Я нашёл те дела, о которых ты говорила, засекреченные… — Зря ворошишь прошлое, Капитан, — качает головой Рейес, но Роджерс не слушает. — Они больше не засекречены. Ты, Дерек, все остальные — вы больше не предатели. В её глазах на мгновение вспыхивает радость — настоящая, неподдельная, но искра тут же гаснет, как по волшебству, и Эрика только горько усмехается. Ей протягивают билет в лучшую жизнь, но последний поезд по этому маршруту трогается с перрона давным-давно — прошлое не догнать, не поправить. Эрика думает, что суперсолдат должен это знать, но в нём, кажется, ещё слишком много идеализма. — Нельзя одной бумажкой вернуть любовь семьи, — говорит она то, что в её мире давно очевидностью считается. — Но это первый шаг, — упрямо отзывается Роджерс и добавляет с оттенком вины: — Я должен был что-то сделать для семьи Пэгги. Например, вернуть им сестру. У Эрики на губах замирает «чёрт возьми, Капитан», она берёт протянутую ей папку — руки дрожат, бумажки стискивая. — Спасибо… Стив, — говорит она, сильную и тёплую ладонь Капитана пожимая. — Спасибо. Она уходит, стараясь губы до крови не искусать, но Роджерс снова зовёт по имени. — Знаешь, Капитан, я не ребёнок, чтобы меня опекать, — щурится Эрика. — Не нужно… — Не буду, — покладисто клонит он голову вперёд, складывая руки на широкой груди. — Только… возвращайся к жизни, ладно? — Так точно, — подмигивает Эрика. — А ты… веди себя хорошо, Стив. Он улыбается, когда она не видит, но чувствует спиной — Роджерс больше к ней на порог ни ногой, потому что блондинки с точечными пулевыми ранениями по всему телу предпочитают быть независимыми и пить только после четырёх вечера.