I found a way

      — Нет, мам! Он не будет жить в моей комнате! — раздался звонкий детский мальчишеский голос с верхнего этажа дома. Через несколько секунд на лестнице, сопровождаясь быстрым и настойчивый топотом маленьких ног, предстал Эдди, одетый в свою любимую темно-розовую футболку и шорты до колена. — Ради бога, он же даже руки не моет!       Он встал посреди гостиной, расставив руки по швам и напрягая кулачки, возмущенно бросил взгляд на маму и заметил малознакомого мужчину в темной серой джинсовке, который был заметно похож на мальчишку, незаконно находившегося сейчас в его комнате.       "Вспомнишь говно — вот и оно," — недовольно подумал Каспбрак, когда заметил, что почти сразу же вслед за ним по лестнице спустился Ричи Тозиер. Тот самый раздолбай Ричи Тозиер, которого Эдди так не хотел видеть в своей комнате и вообще поблизости от себя. И совсем не пожалел о своей мысли, потому что сама его совесть была на его стороне в этот раз, вовсе не собираясь грызть его за такие грубые, хоть и не высказанные вслух, выражения в отношении других людей. Если, конечно, Ричи был человеком, а не чертовым инопланетянином с какой-нибудь чокнутой планеты.       — Я мою руки, — самодовольно сказал спустившийся Тозиер и сложил руки на груди, опираясь спиной на перила позади себя.       Эдди будто оскорбленно взирал на взрослых, ожидая хоть какой-то поддержки.       — Эддичка... — сказала женщина, подходя к мужчине, который тут же положил руку на ее талию. — Ты же понимаешь... Мы любим друг друга и хотим жить вместе.       Темноволосый мужчина довольно кивнул и добавил.       — А оставить подростка жить в пустой квартире — абсурд, сам знаешь, — он беззаботно пожал плечами, а женщина широко улыбнулась, будто им и вправду было вообще плевать на детей, на то, что они будут должны ужиться в одной комнате, что обычно совсем не радует подрастающее поколение, а только добавляет еще больше ненужных проблем в и без того нелегкие времена их жизни. Какой подросток сможет нормально расти, постоянно находясь в одной комнате с ровесником, тем более когда у них уже давно устоялись недоброжелательные отношения друг с другом? Правильно, никакой. Такое только подольет масла в огонь. — Поэтому тебе придется потерпеть Ричи.       У Эдди, кажется, даже волосы на голове зашевелились от того, насколько обозленным он сейчас выглядел. Не выдержав всей, по его мнению, несправедливости ситуации, он обиженно топнул ногой и быстро поднялся обратно на второй этаж, в свою комнату.       На полу, прямо посередине чертовой комнаты валялись несколько темных сумок, которые выглядели так, как будто кто-то решил в этот раз сэкономить на покупках и просто достал их из какого нибудь мусорного бака. Эдди просто физически не мог этого переносить, потому что "Господи, я буквально могу видеть, как миллионы жутких инфекций кишат в этих грязных шмотках! За что мне это...".       Самый худший сосед на планете не заставил себя долго ждать, потому что уже через примерно две минуты в дверном проеме показалась молодая мальчишеская фигура, легко опирающаяся на темное крашенное дерево.       — Да не расстраивайся ты так, — весело и как-то даже по-доброму сказал Ричи.       Он прошел в комнату и, опередив своего нового сожителя, бесцеремонно приземлился на его кровать прямо перед его носом, широко улыбаясь, так что его глаза, выглядящие неестественно большими из-за странных очков, будто сверкнули. Эдди раздраженно посмотрел на него и тут же увел взгляд куда-то в сторону.       — Ты будешь спать на диване, — он даже не удосужился взглянуть Ричи в глаза, недовольно сверля взглядом темные сумки, разбросанные посреди комнаты.       — Я и не сомневался.

***

      Вода в лужах по-дурацки хлюпала, когда Эдди приходилось проходить прямо по ним, потому что другого пути у него не оставалось. Он всегда искал любой способ обойти даже лужи с маленьким слоем воды, скопления темной грязи, лишь бы не попадать в них, даже если на ногах у него были резиновые сапоги(наверное, самые лучшие в городе, потому что миссис Каспбрак не позволила бы своему сыну гулять по улице в сапогах, которые не гарантировали бы своей целостности и могли в любой момент порваться, заставив Эдди промокнуть ногами, а потом и заболеть), но сегодня погода стала настолько плохой, что практически не оставляла чистого места на улицах.       Погода словно отражала все внутреннее состояние, настроение Каспбрака. Оно, как и погода, сегодня было безнадежно испорчено, что с его лица не сползало угрюмое выражение до самого дома. Можете угадать, кто его испортил?       Правильно. Ричи Тозиер.       Иногда учителя могут видеть своих учеников почти насквозь, замечая все их чувства, переживания, страхи. Некоторые учителя, должно быть, к счастью, умеют использовать свою эдакую способность во благо, анализируя и пытаясь помочь ребенку, что, в итоге, может у них неплохо получиться, если они прочитают все правильно и отнесутся к делу с ответственностью. А некоторые, к сожалению, используют с годами приобретенные навыки лишь для того, чтобы усугубить ситуацию, негативно повлиять на школьную или личную жизнь ученика. Это правда, вы, должно быть, встречали таких хоть раз в какой-нибудь школе.       Ученикам средней школы Дерри отнюдь не посчастливилось, чтобы их школа стала исключением, не имеющим у себя такого рода учителей. Поэтому сегодня, решив уже в который раз устроить чертову практическую работу, учительница по биологии, очаровательная миссис Рипсон*, замыслила поставить Эдди в пару к Ричи. Нет, она сто процентов видела, с каким выражением лица он сидел и мысленно просил ее поставить его к кому угодно, только не к Тозиеру, как он со светящимися глазами кусал пальцы. Но, видимо, увидев то, как яро Эдди не желал быть в паре с Ричи, миссис Рипсон в корыстных целях решила сделать все наоборот.       Что же Ричи все-таки сделал?       Уронил чертов микроскоп. Уронил и сломал. Тот самый микроскоп, который никто никогда в жизни не ронял, потому что он весит достаточно, чтобы спокойно держаться на парте и совсем не двигаться, но у него, конечно же, удалось его уронить, да еще и сломать ту часть, на которой держалась вся конструкция. Чертов герой нашего времени. Правда, не так сильно, как мог бы, но заработать две неудовлетворительные оценки для них с Каспбраком у него все же вышло. Вдобавок, им обоим пришлось еще сидеть полтора часа в кабинете директора и выслушивать тупую воспитательную ерунду.       Казалось бы, что такого? Ведь каждый хоть раз в своей жизни попадал в кабинет директора из-за какого-либо проступка. Но Эдди это очень сильно задело, ведь это был его первый в жизни поход к директору не в каких-то школьных целях. Первый из-за нарушения порядка — и он даже не виноват.       Обозлившись на весь мир и в большей степени, конечно, на Ричи, Каспбрак агрессивно топал по грязной улице, немного разбрызгивая мазки темной жижи и попадая прямо на свои штаны, и хмуро буравил все вокруг себя недовольным взглядом.       По крайней мере, радовало, что их дом находился довольно близко к школе, что дойти до него можно было приблизительно за пять-семь минут, так что через некоторое время Эдди уже находился в прихожей своего дома, чувствуя себя более-менее спокойно в родных стенах.       Дома, на удивление, ничем не пахло, практически ничем, кроме прошедшего дождя за окном. Обычно в такое время мама готовила что-то, или все уже было готово, и с кухни шел легкий вкусный аромат свежеприготовленного обеда, или, по крайней мере, хоть какой-нибудь домашний запах, но присутствовал. Но сейчас не было совсем ничего, кроме, разве что, запаха одиночества. Эдди подумал, что это, должно быть, из-за прошедшего дождя и прохлады, и не придал этому явлению большого значения, быстро раздеваясь и разуваясь, чтобы поскорее уединиться в своей комнате.       Только Каспбрак собрался вздохнуть с облегчением, оказавшись в своем родном помещении, как вдруг он заметил почти незаметные для обычных людей, но ярко выделяющиеся для него, грязные следы, неровной дорогой ведущие свой неприятный черный путь от распахнутого окна прямо к его кровати. Нерешительно подняв глаза на свое постельное место, Эдди обнаружил того самого Ричи Тозиера, гордо развалившегося на нем и листающего какую-то книгу, которую он, видимо, тоже позаимствовал у Эдди. Слабо верилось, что Тозиер может иметь собственную книгу или брать ее из библиотеки.       Какого хрена? И как он оказался тут так быстро?       — Хей! — громко и решительно произнес Каспбрак, не собираясь терпеть такой наглости и уверенно выдвигаясь прямо в сторону кровати. — Какого черта?       Ричи оторвал глаза от книги и как ни в чем не бывало ответил.       — О, привет, Эдс!       — Проваливай с моей кровати, я говорил, что ты будешь спать на диване! — он вдруг подумал, что это звучит так, будто они женаты уже много лет и такая конфликтная ситуация у них уже в порядке вещей.       Ричи отложил книгу в сторону, на кровать Эдди, демонстративно встал, одаривая его слегка прищуренным взглядом, и отправился к раскладному дивану. Когда он проходил мимо младшего, тот опустил голову вниз и вспомнил о ужасных мутных пятнах на полу.       Спасибо, что хотя бы разулся перед тем, как влезть на мою кровать.       — Ричи! Ты не можешь оставлять это здесь после себя, ты здесь не один живешь! — уже немного обреченно проговорил Каспбрак, со страхом представляя, насколько ужасной будет их будущая совместная жизнь, если уже на второй день у них происходит такое, уже из ряда вон выходящее.       — Да не кипятись ты, мамашка уберет, — ответил Ричи беззаботно, словно его совершенно ничего не волновало. Даже его собственное отношение к маме Эдди, которая, теперь, вроде бы, должна сыграть ему роль мамы.       Каспбрака буквально распирало от злости и непонимания. Он не понимал, как Ричи может так думать, принимать решения вести себя, как... как Ричи Тозиер, и совсем не думать о последствиях. Его совесть, казалось, покинула его еще в раннем детстве. Но, видимо, ему придется это потерпеть.       Раньше он хотел, чтобы у его мамы все было хорошо, и искренне желал ей удачи на ее личном фронте, но теперь ему безумно хотелось, чтобы ее новый кавалер съехал и забрал своего сына с собой. _ * прошу прощения за мою оригинальность в фамилиях просто ничего другого в голову не пришло. но я все равно могу поменять, еху