Инкогнито

      Таня быстро проверила все и подписала документ. Охранник вновь повел девушку по коридорам, а потом вывел во двор. Таню довели до пропускного пункта, охранник еще раз все проверил, отпер железную дверь и пропустил девушку вперед. Брюнетка вышла и осмотрелась – девушка стояла на улице, с внешней стороны тюремного забора. Что происходит? Девушка вообще ничего не понимала. Дверь позади нее закрылась.       - Татьяна.. – донесся до слуха девушки знакомый голос и девушка осмотревшись, заметила в 10 метрах от нее машину, возле которой стояла Настя.       - Настя? – Бурая удивленно задала вопрос сама себе и двинулась к машине.       - Наконец-то. Я уже заждалась, садитесь в машину, - девушка забрала у Тани вещи и усадила в авто.       - Что происходит? Почему меня выпустили?       - Прокурор пересмотрел дело и вот результат, – Настя завела машину и поспешила подальше от этого места. Брюнетка еще не совсем понимала, что происходит, но радовало одно – она на свободе и будет скоро дома.       - Татьяна Павловна вас куда везти?       - Домой..       - Хорошо.. – Настя кивнула и смотрела на дорогу.       Весь путь до дома Таня смотрела в одну точку на стекле, вообще не замечая все, что происходило вокруг. Внутри все дрожало и казалось еще чуть-чуть и девушка заплачет, но слез не было. Брюнетка даже не хотела ни о чем говорить, хотя, наверное, стоило поблагодарить Настю за помощь, но все потом. Сейчас Бурая хотела просто попасть в квартиру, принять душ и укутавшись в плед. Просто выспаться и отдохнуть, а потом уже решать, что делать дальше.       Почти час заняла дорога до подъезда Бурой, откуда началась вся эта история. Таня забрала свои вещи из машины и отправилась в квартиру. Пару минут и брюнетка уже в своей квартире. Девушка бросила сумку с вещами на пуфик и разувшись прошлась по квартире. Девушка заглянула в гостиную, где до сих пор лежали все те же документы, хотя Настя их должна была забрать, ведь Таня уже не директор, а это личная информация агентства. На столе девушка заметила ту самую красную папку, которая и послужила толчком всего процесса. Ее Таня забыла здесь, когда брала оружие из сейфа. Внутри закипела волна злости и ненависти. Зачем она поддалась этой блондинке? Зачем подпустила так близко? Зачем в принципе взялась за это дело?       Бурая взяла со стола папку, вытащила все документы и разорвав, швырнула в угол комнаты. Клочки бумаги разлетелись по комнате, а Таня села на край дивана, закрывая лицо руками. Сейчас она была такой слабой, такой она себя никогда не помнила, она никогда не показывала своих чувств, никогда, никаких чувств. Что же эта блондинка сделала с ней? Брюнетка выдохнула и убрав руки от лица, ее взгляд упал на фотографии на том же столе, которые ей предъявляла Хорошенко в качестве обвинения. Таня взяла стопку фото в руки и начала одну за одной просматривать. В коце были фото где они были вместе – радостные, беззаботные и счастливые. Словно лезвием по сердцу прошлись воспоминания и слезы уже сами потекли из глаз. Она сломала ей всю жизнь. Она предала ее закрыв в тюрьме. На душе было больно – Бурая бросила фотографии на стол и поднялась. Слезы продолжали стекать по щекам, девушка направилась в ванную, дабы принять душ. Мысли о Кате никак не выходили из ее головы, она уже начинала думать, что сходит с ума. Таня набрала в ванну горячей воды и добавив туда пены, отправилась в комнату раздеваться. Брюнетка зашла в спальню, взгляд упал на кровать, где они с Катей проводили последнюю ночь, и не одну. Вновь блондинка взрывала ее мысли, ее мозг, ее подсознание. Бурая захлебываясь своими же слезами, быстро разделась и отправилась в ванную. Таня закрыла за собой дверь на щеколду и опустилась в воду. Горячая вода приятно обжигала кожу, вызывая мурашки. Эти мурашки напоминали прикосновение пальцев Хорошенко. Эта блондинка конкретно засела у нее в голове. Таня умылась и посмотрела на себя в отражении в воде. Сознание было каким-то помутневшим, мозг, словно, вообще отсутствовал и, в голове брюнетки мелькнула шальная мысль. Раз нельзя выбросить девушку из жизни, значит можно самой бросить эту жизнь. Рука Бурой тянулась к бритве, еще полминуты ушло на обдумывания поступка, а потом резкое движение и струйки алого цвета потекли по запястью девушки, растворяясь в воде и окрашивая ее в красный цвет. Первую минуту девушка чувствовала легкое жжение, а потом было все как в тумане.       Катя попросила Настю забрать брюнетку после освобождения, поскольку знала, что Бурая не захочет ее видеть, и на утро отправилась на работу, дабы отвлечься от мыслей о Тане и разгрести все, что накопилось за двухнедельное отсутствие директора страховой компании. Хорошенко приехала в офис, где ее на пути к кабинету, почти все обнимали, интересуясь здоровьем и так как бы невзначай, спрашивали про дело. Катя лишь отмахивалась и быстро спешила в кабинет. Блондинка, наконец, добралась до рабочего места, выяснила у заместителя текущее состояние фирмы и получив подробный отчет отпустила парня. Наконец, Катя одна осталась в кабинете, пытаясь сосредоточиться на работе, но получалось плохо. Девушка то и дело что смотрела на часы, замечая время, ведь сегодня в двенадцать Настя должна забрать Бурую. Часы летели быстро, а Хорошенко так ничего толком и не сделала, что было очень на нее не похоже. У блондинки всегда на первом месте была работа, а не отношения, но видимо в этот раз особый случай. И вот стрелки часов показали двенадцать, а значит, Таня сейчас покинет тюремные стены и отправиться домой. Хорошенко встала со своего рабочего места и ходила в кабинете. Внутри витала буря эмоций, с одной стороны она знала. Что Таня ее не примет, даже если Настя все попытается объяснить, а с другой так хотелось, хотя бы еще раз увидеть брюнетку. В последний раз. Катя около часа металась между двумя вариантами и решила все-таки поехать и поговорить с брюнеткой, была не была. Пусть уж лучше она пошлет ее в лицо, чем они так и останутся в недосказанностях. Блондинка взяла свою сумочку телефон и поспешила в машину, предупредив секретаря, что еще остается на больничном. Хорошенко примерно посчитала и Настя уже должна привезти Бурую домой. Катя села за руль, завела машину и рванула к дому брюнетки, благо здесь было недалеко.       Спустя 15 минут блондинка была на месте и на въезде во двор, видела выезжающую машину Насти. Значит, Катя не ошиблась, девушка припарковала машину и осмотрелась. Да уж, этот двор не лучшие воспоминания оставил о себе. Поколебавшись еще минут 15, блондинка решилась все-таки, и поднялась в квартиру. Ключи у нее были, но вот стоило ли вот так без спроса заходить? Стоило. Девушка достала ключи, как можно тише открыла замок и тихонько зашла в квартиру. В квартире было тихо, было лишь слышно небольшие всплески воды из ванной. Значит, Таня купалась. Блондинка прикрыла дверь, разулась и прошла внутрь. Девушке не терпелось поговорить и можно было дождаться пока Бурая выйдет из ванной, но что-то подтолкнуло Катю подойти к двери ванной и постучать.       - Тань.. – тихо произнесла девушка, но в ответ получила лишь тишину.       - Тань.. Это я.. Катя, – но в ответ опять было тихо. Девушка начала волноваться и стала дергать дверь, которая оказалась заперта.       - Таня, ты меня пугаешь, не хочешь говорить, так и скажи, я уйду, просто открой дверь.. – но в ответ вновь лишь всплески воды. Блондинка уже начала паниковать, дергая дверь. На счастье девушки защелка в ванной была старой и уже еле держалась, и после десятка попыток девушка смогла открыть дверь. Дальнейшая картина повергла Хорошенко в шок. В ванне сидела Бурая, вода была красная, девушка бледная, а по руке стекала кровь.       - Ты что творишь? Совсем что ли?       - Оставь меня в покое, ты лишь ведение в моей голове..       - Это ты как приведение бледная.. – Катя нашла полотенце, быстро затянула запястье девушке, останавливая кровь. Блондинка спустила воду из ванны и быстро смыла ее с девушки и, укутав в халат, придерживая отвела в спальню и уложила на кровать.       - Ты.. Правда ты? – шепотом говорила Бурая.       - Я.. Тань вот что ты делаешь? – Катя быстро сходила за аптечкой. Девушка присела на край кровати и, сняв полотенце, остановила кровь, быстро обработала порез и быстро перебинтовала. Таня начинала уже отключаться из-за приличной потери крови.       - Таак, стоять, ты со мной, - Хорошенко поднесла к носу девушки ватку с нашатырным спиртом.       - Убери эту гадость.. - Брюнетка поморщилась и завертела головой.       - Головой будешь думать, прежде чем такое делать       - А что мне оставалось? Ты меня бросила.. Еще в мыслях моих сидишь, я уже начинаю с ума сходить.. – девушка закрыла глаза борясь с головокружением.       - Никто тебя не бросал.. – ответила Хорошенко убирая аптечку.       - Да конечно, а в суде? – возмутилась Таня и села на кровати, стараясь не обращать внимание на слабость и холод.       - Просто послушай меня сейчас и постарайся понять.. – спокойно проговорила Катя и начала рассказывать, все, что действительно происходило тогда. Что Катя всю неделю, пока Тане уверяли, что блондинка здорова, пролежала без сознания. Что после того как она пришла в себя, никто из следователей к ней не пришел, и лишь из новостей по случайности Хорошенко узнала о суде. Что это все Герман подстроил и вышел чистым из воды. О том, что они с Настей придумали план, и он сработал, и теперь Бурая на свободе делает вот такие глупости.       - Правда? – Таня пребывала в шоке от услышанного.       - Если бы это была не правда.. Меня бы здесь не было.. – блондинка аккуратно сжала в руке холодную ладошку девушки.       - Значит, ты меня не бросила? – брюнетка посмотрела в зеленые глаза Хорошенко.       - Знаешь, пауза в наших отношениях уже была и я больше не хочу.. – с легкой улыбкой произнесла девушка.       - Я тоже.. И.. Прости меня, пожалуйста, за эту красную папку, нужно было все тебе рассказать.. – Бурая покачала головой переплетая их пальцы.       - Это все останется в прошлом, живем настоящим.. – Катя смотрела в глаза брюнетки не прерывая зрительный контакт. Расстояние было минимальным между девушками.       - Живем.. – с легкой улыбкой ответила Бурая. Головокружение и слабость ушли на второй план, сейчас ее волновали только губы блондинки. Мысли девушек определенно сходились и уже через секунды их губы слились в поцелуе, который был важнее слов.