Thoughts/Мысли

Питер задумчиво смотрел вперед. Открывающийся вид за окном был поистине прекрасен: солнце садилось, обнимая напоследок шумный суетной город своими красно-золотыми лучами. «Это не обнимашки - сказал бы мистер Старк, - Это Рэлеевское рассеяние». Пусть так, - соглашается про себя Паркер. Менее красивым от этого закат не становится, а солнце не перестало ассоциироваться с тем, о ком он старался запрещать себе думать кроме как наставник-намек на дружбу-гений-Энтони Старк. Человек-паук даже не знал, чего он боится больше: того, что о его чувствах узнают или того, что не узнают. Один из непослушных лучей скользнул на лицо Питера и хотел ослепить уже ослепленного, но линзы, которые для него сделал Тони, не дали раздраженно прикрыть глаза и сощуриться. Вместо всего вышеперечисленного, на тонкие губы легла нежная улыбка, выдававшая, что их обладатель думает о ком-то действительно важном. Паркер неустанно говорит «Спасибо», захлебываясь восторгом (непонятно от чего больше: крутости изобретений или факта, что к нему приложил руку один из гениальных умов человечества), а Старк недовольно, в своей излюбленной манере, закатывает глаза. Ему необязательно знать, что юный протеже готов чуть ли не молиться на все, что связано с Железным человеком. Будь то даже фигурка из пластика или новый апгрейдный костюм. Слышится короткий вздох, и рука с тонкими сильными пальцами лезет в карман джинсов, доставая старый мобильный, который он мог собрать и разобрать с закрытыми глазами. В свое время он потратил не один час за кропотливой работой, стараясь улучшить средство связи. Да, мистер Старк давно подарил ему новый аппарат, но избавляться от старого, но родного, Питер и не хотел и не мог. В новом, напичканным всевозможными функциями, хозяином был не он, Паркер, а Карен, которая сливала всю информацию своему создателю. Разумеется, было бы странно, будь иначе. Подросток прямо представлял, как взметнутся вверх черные брови, а большие глаза станут еще больше, когда увидят в истории запросов браузера, сколько раз за день протеже гуглит его имя и скачивает особо понравившиеся фотографии. Сейчас он смотрел на одну из таких. Только она была не любимой, а той, которой он возвращал себя с небес на землю, когда фантазия и ее лучшая подруга по имени надежда, помогали Человеку-пауку строить замки из розовой мечты, в которых самые красивые карие глаза смотрели на него с затаенной нежностью, а не на Пеппер Поттс. Питер даже не знал, испытывает ли к этой женщине ревность. Где-то он был ей благодарен, ведь всю жизнь следил за тем, что происходит вокруг фамилии Старк и всем тем, что с ней связано. А где-то ненавидел. Как она могла не то, что помыслить уйти от такого как Тони (хотя таких больше и нет), так еще и сделать это! Шатен прекрасно помнил первый визит наставника к себе домой, и то, какая тоска плескалась в черных омутах, которые в реальности были еще лучше, чем на фотографиях. Помнил руку, прикосновение которой уже почти ощутил, когда она на несколько секунд зависла в воздухе, а потом тяжело опустилась на плечо, будто решаясь на что-то. «Теплая» - билось тогда в голове у Питера, и он мог только испуганно смотреть на смуглое лицо, стараясь не выдать, как сильно хочется кричать от того, что его личная мечта так близко и касается его. Он тогда осознал, что какая бы безумная мысль не пришла сейчас в голову Тони, Питер сделает как его просят. Даже если она будет идти вразрез с его собственными принципами. Бой Человек-паук старался не вспоминать. «Позорище» - единственное верное слово, которое кратко и емко характеризует то, что было. Он еще долго проклинал себя за волнение, которое развязало ему язык и заставило пороть чушь. Дольше этого он проклинал себя только за то, что не смог быть полезен. Что Тони Старк разочаруется в нем. Паркер потом, спустя несколько месяцев, только поймет, что у него не было шансов разочаровать наставника. Потому что тот вообще от него ничего не ждал. Питер снова смотрит на фотографию. Со стороны, наверное, они красивая пара. Правда, для самого шатена союз помощницы и начальника несколько банален (спасибо, что не секретарша), но он не объективен. Светло-карие глаза юного героя блуждают по стройной фигуре, по приятному лицу и уверенному взгляду женщины, который запечатлел фотограф. А вот если бы он был (только представить на секунду!) парой Тони, он бы смотрел только на него. Зачем им были бы нужны эти светские приемы, если они неплохо проводили время только вдвоем? Да, временами можно было бы сходить. Он понимал, что Тони – публичный человек, и без этого никак, но так часто? Паркер был с этим категорически не согласен. К тому же, он знал, что, время от времени, Железного человека эти приемы тоже раздражают. Так зачем мучиться, когда все могло бы быть в разы проще? Питер любил представлять Старка в каком-нибудь большом загородном доме. Обязательно с камином и пушистым ковром рядом с ним. С удобным бежевым диваном, на котором сидел бы сам мечтатель, а его мечта лежала на коленях, и он перебирал бы мягкие темные волосы. Они бы говорили-говорили-говорили… Ни о чем и обо всем одновременно. А потом пошли бы в спальню, где засыпая, тяжелая теплая рука придвинула ближе и не отпускала бы всю ночь. Тряхнув головой, Паркер, кладет телефон обратно в карман и смотрит на оживленные улицы. А ведь, правда, почему она? Что в ней такого особенного? То, что в отличие от Питера, она не смотрит ему в глаза как преданная собака? А спорит, заставляя понять и иногда принять ее выводы? Человек-паук не знает. Он только знает, что любит Тони Старка с восьми лет, и когда увидел в своем доме, то решил, что это Судьба, и, теперь, когда они встретились, то уж точно будут вместе. Не может же такое чувство быть только у одного? Оно просто обязано делиться на двоих! Питер врет сам себе. Он прекрасно понимает, что позволь ему Тони быть вместе с ним и даже не любя, то одних его чувств с головой хватило бы. Только Тони не позволит. И поэтому в светло-карих глазах погасает маленький огонек. Но это только от того, что тот дерзкий лучик ушел к своим братьям, и все. Свой огонек в глазах юный герой называет фонариком. Он то гаснет, то загорается вновь. Гаснет в те дни, когда приходит Пеппер и остается на ночь. Питер проклинает свою мутацию за обостренный слух, когда слышит, как любимый человек шепчет признания другой. Каждое слово, адресованное не ему. Паркер видит свое отражение в оконном стекле. Как краешки губ опустились вниз, а брови свелись вместе. Он не хочет об этом думать. Лучше вспомнить, что стоит Тони посмотреть на него, или мимолетно похвалить, то «фонарики», не то, что загораются, а светят как аргонная дуговая лампа. И пусть такое поведение не вызывает уважение, но иначе Питер не может. Пусть, детство медленно, но верно, пакует чемоданы, собираясь покинуть его, но он знает правду, что сидит глубоко внутри. Он – ребенок. И любит он так же, как и все дети: со всей страстью отдаваясь своему чувству. Человек-паук все время силится доказать, что он – взрослый. Что способен принимать решения и отвечать за их последствия. До Стервятника - это были всего лишь слова мальчишки. После – остались ими же, ведь последствия за ним разгребал Тони. В последнее время юный герой старается как можно меньше попадать в неловкие ситуации. Он даже научился платить за красно-синее решение быть героем. Ссадины, синяки и раны – это плата, за то, что кто-то может ездить на своем велосипеде, а чья-то жена не придет расстроенной домой, сетуя на то, что у нее украли сумочку. Питер верит, что его успехи хоть немного радуют Тони. А Тони знает, что тогда не ошибся в выборе нового соратника.