satisfaction

Юнги никогда не лицемерит в постели. И никогда, никогда, никогда не притворяется. Иногда это, конечно, бьёт по самолюбию вот такенной железобетонной шпалой с хорошего размаху, потому что ему не слабо буркнуть «что-то ты сегодня как-то не оч», отвернуться и тут же уснуть, завернувшись в одеяло так, что не подступиться. Но, с другой стороны – не приходится сомневаться в том, чего ему хочется, что нравится и что заводит. Это очень удобно, Намджун крайне доволен. - Я хочу побыть сверху, - сонно тянет Юнги, растягиваясь на Намджуне, как на большой подушке, потому что в этот раз было очень даже «оч», и сил болтать почти нет, а вот хотеть – это всегда пожалуйста. Намджун просто до безумия прётся с того, что по Юнги в жизни не скажешь, сколько в нём невероятной страсти. Для всех он ледышка, для Намджуна – огонь и расплавленный камень. - М? – Намджун даже просыпается, открывает глаза и внимательно смотрит в лохматую блондинистую макушку. - Я хочу побыть сверху, - повторяет Юнги, и зевает так смачно, что Намджун зевает в ответ. Наверное, это немного странно – так спокойно обсуждать подобное. Впрочем, в их паре всё несколько странно, так что. – Я уже толком не помню этих ощущений. - Да в смысле? – Чуть более настойчиво переспрашивает Намджун, и мысленно содрогается: отказать Юнги он сто процентов не сможет, но вот как-то совсем не хочется этого всего. - Хочу член в заднице, - шепеляво смеётся Юнги, вдруг поняв все внутренние метания младшего, - но не в моей, а мой. - Юнги, - грустно говорит Намджун, - ну давай хотя бы не сегодня? Я должен подготовиться морально. На самом деле, это зверски, зверски трогательно, это ужасно мило и так здорово, что Намджун вот так его самозабвенно любит. Юнги коротко кусает губу, а потом гладит по щеке и мягко-мягко целует в губы. - Успокойся, я не собираюсь портить тебе психику. Честное слово, всё в порядке. Намджуну как-то сразу очень легчает. - Ну… значит, мы ищем кого-то? Это звучит ужасно и томительно одновременно, Юнги нервно сглатывает и неоднозначно мычит. А по весне у всех котов сами знаете, что происходит. Никакой кошачьей мяты не надо. Мартовские коты активируются девятого числа, ближе к ночи. - Джууун! – капризно шепелявит Юнги, растягиваясь на застеленной кровати, и дёргает ногами нетерпеливо. – Ну сколько можно ждать?? Мне уже надоело, давай скорее! Ты ничего мне не приготовил, и сейчас на скорую руку… о, привет. Юнги смотрит на Ким Техёна, почему-то вошедшего несколько не в свою комнату, и машет ему рукой. (Техён согласился настолько сразу и легко, что Намджуну даже стало немного не интересно.) - Ты чего тут забыл-то? Юнги забывает хныкать про свой подарок, отвлекается на младшего, а потом вдруг понимает всё и сразу. В тот момент, когда этот самый младший щёлкает дверным замком. - С днём рождения, хён. Техён, это вообще, если честно, пропажа. Он сам пропащий, и с ним пропасть – на «раз-два», и для того, чтобы это понять, даже не обязательно пробовать. Даже не обязательно хотеть. Просто смотришь ему в глаза блядские, хитрые, жгучие, и понимаешь: пиздец. Юнги всегда искренне сочувствовал всем тем, кто по-серьёзному вляпывается в эту дрянь, а таких ведь не мало. - Отлично пахнешь, - Юнги как-то моментально ловит волну настроения, переворачивается на спину и подкладывает руки под голову, чтобы смотреть на блондинистую эту кису, от которой тянет чем-то пряным, а ещё ежевикой и, кажется, ванилью. Мечта гей-порно просто. - Всё для тебя. У Техёна голос низкий, с вырвимозгной хрипотцой, но сейчас он просто бьёт собственные рекорды, выговаривая это всё. И смотрит так, что у Юнги, если уж честно, подгорает кожа. - Всё? - Угу, - гость кивает, а потом облизывается, медленно и сладко-сладко: сначала мажет язычком розовым по верхней губе, потом по нижней, и ещё зубками её прихватывает. Дрянь такая. И взглядом подцепляет и держит, держит намертво, это же действительно так. И горе тому, кто вот в это влюбится, честное слово. Лучше уж сразу в петлю. На Юнги это действует примерно в треть силы, по ряду причин, одна из которых, та, что основная, сейчас какого-то чёрта отсиживается за дверью. Впрочем, сам дурак. И не так, чтобы Мин Юнги привык трахаться с друзьями, он вообще не особо воспринимает кого-либо, кроме Намджуна, в этом свете, даже чисто теоретически, но тут такое дело. Подарок – есть подарок. Так что сорян. - И что же ты можешь, дружочек? - М, - Тэ садится на кровать, подобрав под себя согнутые ноги, и делает вид, что задумывается, приложив палец к губам, - не думаю, что есть что-то, чего я не могу… со мной можно по-всякому. - Зачёт, - кивает Юнги, и, так-то, ему уже не очень легко дышать, а в домашних штанцах тесновато и горячо. - Начнём с простого, - Тэ выдыхает это с таким видом, словно прямо сейчас снимается в порнушке настолько high quality, что вряд ли её увидит больше десятка людей на планете. Его эти родинки, конечно – то ещё блядство. Он тянется вперёд, наклоняется и мимолётно, почти нежно, (просто ох-ре-ни-тель-но пошло) касается губами губ старшего (ладно-ладно, if you want the truth, ему давно хотелось). - Не, - Юнги сглатывает, но рук из-под головы не убирает. Вблизи Техён пахнет так, что у него голова кругом, как на карусели. – Это вот лишнее. Наверное, это смешные киношные принципы, но целоваться совсем без Намджуна как-то не вставляет. Техён же легко пожимает плечами, несколько раз проводит пальцами по своим губам, мол, смотри, дурак, от чего отказываешься, а потом принимается возиться с завязками штанов на старшем. - Они не развязываются, так снимай, - советует Юнги, вдруг как-то забыв всю свою пассивность и виктимность. Впрочем, было бы обидно проебать такой шикарный подарочек какими-то там сомнениями и смущением. Тэ справляется со штанами профессионально и ловко, мастерски проезжается тугой резинкой белья по чужому стояку, и трогательно извиняется, когда старший неприязненно шипит. Можно подумать, кто-то тут ему верит. - Ну давай уже, детк, не тяни. Это очень, очень, очень странно – ощущать совсем не тот рот, к которому привык, не те пальцы на бедрах, слышать не привычные выдохи, тонуть не в привычном запахе… Так странно, что Юнги бы отказался, если бы не мастерство «подарочка». О, Ким Техён делает минет настолько вдохновенно, что мурашки по коже. Нет, правда, ему же кайфово до предела, так он сопит, так прогибает спинку, пропуская в самое горло. Юнги, конечно, не Намджун по размеру, но всё равно, это уметь надо так заглатывать. - Ох… - тихо шипит Юнги и прикрывает глаза, - ох ты ж блять… Техён мурчит в ответ, прямо так, с членом во рту мурчит, и у Юнги от этого звёздочки перед глазами и в ушах гул. А потом мокрая теснота, горячая и упоительная, заканчивается, и Юнги пытается сфокусировать взгляд на младшем. Тэхён улыбается дьявольски красиво, когда смотрит прямо в глаза, а потом ведёт розовым-розовым язычком по твёрдому члену, снизу вверх. - Смотри, - просит он сипло, - мне нравится, когда смотрят. Что ж, за такие ощущения отблагодарить не грех, и Юнги смотрит, а потом опускает руку и тянет за волосы на затылке, сильно-сильно, к себе. Потому что хватит болтать, они оба тут не за этим. Юнги прекрасно знает, что значит кайфовать от власти другого человека над тобой, в этом с Тэ они похожи. Поэтому он тянет грубее и резче, заставляя снова взять в рот, до самого упора, так, чтобы носом в пах тыкался, чтобы дышать не успевал. О, как же это кайфово – снова почувствовать себя хозяином положения. Почувствовать себя мужиком, в конце концов! (Хотя, под Намджуном всё равно лучше всего.) Юнги смотрит, потому что это так, блять, горячо, что даже моргнуть страшно. Особенно, когда Техён обхватывает член пальцами и подставляет открытый рот под белёсые горячие капли, а потом собирает то, что попало мимо, пальцами, и вылизывает их. - М, а ты вкусный, - тянет он, немного переводя дух, - сладенький. Юнги фыркает, а потом вдруг смеётся, так глупо это звучит. Но заводит, чего греха таить. - Раздевайся, дорогуля, - просит он, и сам стаскивает с себя футболку, потому что она мешает ужасно. - Может, станцевать? - На коленях у меня, - отвечает Юнги и улыбается тоже так себе, не ласково, - голой жопой станцуешь. - О, да папочка агрессивный, - Техён издевается, нарывается откровенно, и за это ему хочется треснуть, и по заднице, и по щеке. Впрочем, вряд ли его это расстроит. - Очень много болтаешь. Юнги умеет так смотреть, что прошивает насквозь. Техён ловит этот взгляд, и (о, чудо!) просто встаёт, послушно раздеваясь безо всякого сопутствующего выпендрёжа. Техён красивенький и очень ладный, на него смотреть – уже удовольствие. Юнги смотрит, а потом хлопает ладонью рядом с собой, мол, come to my, bb. Тот подходит снова, но замирает у края постели, и смотрит с такими чертями в глазах, что покраснел бы сам Люцифер, увидь он их. - Как папочка хочет? У Юнги не так, чтобы были фантазии на эту тему, он просто хочет трахаться, поэтому даже не пытается что-то особенное выдумать. - Коленно-локтевая отлично подойдёт. Техён ползёт по кровати и прогибает спину, приподнимая задницу, когда встаёт в указанную позицию, и ноги раздвигает, и опускает голову, и Юнги рассматривает его беззастенчиво и жадно. Он понимает всех тех, кто вляпывается в эту дрянь по-серьёзному. - Оу, - Юнги кривится так, словно ему больно или противно, но просто есть вещи, которые не просто hot, а слишком, мать его, hot. – Вот откуда ванилью пахнет… У Техёна блестящие влажные бёдра со внутренней стороны, и вот это вот, конечно final пиздец. Наверное, Юнги бы посмотрел, как он сам в себя смазку заливает, но и так, просто вот так – охренеть, как здорово. - Подарок должен быть качественным, папочка. Я старался. - Ты отлично постарался, детк. Наверное, если бы пахло чем-нибудь другим, было бы проще. Но от острой ванили мозг дробится на осколки и плавится в кашу, член каменеет почти до боли, а дышать становится практически невозможно. Невыносимо сладкая дрянь. Смертоносная дрянь. Юнги гладит по округлой заднице, куда более фигуристой, чем его собственная (немножечко зависти – не грех), а потом, без лишних промедлений, вставляет пару пальцев, чтобы понять, насколько там всё готово. Техён стонет просто очень хорошо. О, там всё очень даже готово, можно не париться. Юнги сжимает золотистую кожу, не пытаясь даже не задеть ногтями, и тянется к изголовью, чтобы выудить из вороха king size хотя бы одну обычную резинку. - Эй, - хнычет Тэ, и Юнги от этого хорошеет так, что это больше похоже на внезапный дебилизм, - я же подохнуть могу!.. папочка, ну… ну пожалуйста… - Блять, - говорит Юнги, кое-как справляясь со скользким латексом, - помолчи, а. Какой же ты болтливый. Тэ кое-как затыкается, но начинает так вертеться, и ничего, кроме ультра смачного шлепка не помогает. - Я сейчас просто прилягу тут, и посмотрю, как тебе хочется, ясно? Юнги умеет быть злым. Техён хнычет, но заставляет себя замереть, а потом громко-громко, сладко-сладко порнушно стонет, когда несколько ошалевший Юнги вгоняет ему до самого упора с одного толчка. В чужой заднице кайфово, пиздец, как. Горячо и тесно, очень тесно, и Юнги реально очень скучал по этим ощущениям. Поэтому сейчас он тихо, протяжно шипит, не щадя, не раздумывая, просто получая своё удовольствие. Тэ стонет так, что все, кто вне этой комнаты, могут сгореть от смущения. А потом Юнги поворачивает голову, и видит Намджуна. Довольного, широко улыбающегося Намджуна с рукой в собственных штанах, потому что просто смотреть – это выше его сил. И Юнги вспыхивает так, как ещё не горел никогда. Под взглядом искренне и нежно любимого человека вся вакханалия в один миг превращается в какое-то изумительное таинство, лишённое грязи и пошлости. Только удовольствие, больше ничего. - Сам давай, - говорит Юнги и снова оставляет отпечаток ладони на золотистой заднице, но смотрит только на Намджуна, прямо ему в глаза, словно держится за этот взгляд, чтобы не упасть. Детка Тэ двигается сам с полной самоотдачей, изредка роняя невнятные ругательства и «да-да-да, чёрт, да». Юнги смотрит Намджуну в глаза, и течёт, потому что это запредельно хорошо. Слишком. Почти невыносимо. - Я что-то слышал, – вдруг гудит Намджун, и кусает губу, потому что ему хорошо тоже, и звуки, запахи, картинка перед глазами – слишком ощутимо бьют по нервным окончаниям, - про танцы на коленях. Не хочешь продемонстрировать, Техён-а? Техён дрожит, но лишь от предвкушения, от возбуждения лишь - без капельки смущения. И хорошо, что Юнги сам выскальзывает и отстраняется, потому что Техён бы не смог. - Тебе нравится смотреть, Джун? – тянет Юнги, усаживаясь на край кровати и спуская ноги на пол. - На тебя – всегда, - отвечает тот, поудобнее устраиваясь на стуле, - ты очень красивый, Юнги. - Эй, я всё ещё здесь. Техён, конечно же, перетягивает внимание на себя, бессовестно и нагло, как всегда. Он усаживатся старшему на колени, возится, устраиваясь удобнее, и снова опускается, заполняя себя чужим членом. А вот теперь можно и поцеловать, потому что Намджун рядом. Юнги поднимает голову и, снова за волосы, тянет к себе, чтобы неласково укусить за пухлую нижнюю губу, чтобы пробраться языком в горячий рот с привкусом собственной спермы. Кажется, Тэ так нравится больше всего, потому что он цепляется за плечи своего временного хозяина отчаянно сильно, и не стонет больше, а просто скулит, протяжно и на одной ноте. Но задницей вертит в ритме, просто отлично. От взгляда Намджуна Юнги горит весь. Он снова смотрит ему в глаза и, кое-как справившись со сбитым дыханием, тянет «я люблю тебя, Джун». Намджун, конечно, любит тоже, и гормоны шарашат по венам, не оставляя места мыслям. Поэтому он вдруг оказывается рядом, тянет за плечи, заставляет Юнги лечь так, чтобы он мог двигать бёдрами, выбивая из сладкой кисы дух. А сам встаёт рядом и трогает ошалевшего Тэ по щеке. - Давай, м. Техён тут же поворачивает голову и послушно, без малейшего сопротивления, берёт в рот у старшего. С ним, конечно, не получается прямо в горло, потому что размерчик впечатляет, но он старается, старается так сильно, что текут слёзы, и по подбородку тоже течёт. Тэ слетает первым, и держится уже едва, потому что у него в голове звёзды, и сам он далеко-далеко, поэтому он глотает чужую сперму, толком не замечая этого. А потом, когда Юнги накрывает последним, он падает на измятую постель в сладкой коме. - Как, - тянет он, отдышавшись, - в тебя это влезает? - Нормально влезает, - Юнги улыбается, и даже коротко смеётся, а сам лезет Намджуну под бок, и, в принципе, пофиг, пусть Тэ сегодня спит тут. В этом даже есть что-то пикантное. - С днём рождения, рыбка. - С днём рождения, хён, - это последнее, что говорит феноменально затраханный Техён перед тем, как сладко заснуть в чужой постели. - Джун, ты безумец. - Доволен? - Больше, чем можно было мечтать. - А ты, оказывается… Намджун не договаривает, потому что Юнги засыпает тоже, измученный и счастливый. Да, может, это было и не совсем правильно, но все трое довольны, а значит, всё в порядке. Намджун думает об этом всего несколько секунд, а потом закрывает глаза, обнимая самого любимого на свете мальчика. OWARI