Раз Савада, два Савада...

– Какого хрена? – чётко и по существу уточнил Савада Тсунаёши. Одет он был в дорогой костюм ослепительно белого цвета, отчего тёмно-коричневые пятна на рукавах были как-то особенно заметны. – О, ещё один появился, – пробормотала растрёпанная девчонка в японской школьной форме. Когда она подняла голову от колен, чтобы посмотреть на него, Савада с удивлением вгляделся в причудливую смесь европейских и восточных черт лица. Карие глаза девочки смотрели спокойно и устало. Но не это заставило Саваду впиться в неё взглядом, а до боли знакомые перчатки с римской цифрой десять на её руках. – Смотри-ка, дорогая, кажется, он соображает несколько быстрее остальных, – промурлыкал женский голос, и из темноты скользнула тоненькая соблазнительная фигурка в облегающем платье. Она изящным жестом поправила волосы, и взгляд Тсунаёши зацепился за браслет на её запястье, один камешек из которого мог бы спасти от голодания парочку стран, если бы его хозяйка вдруг решила бы его продать. Но примечательной в браслете была не баснословная стоимость, а то, что последней его носила Восьмая Вонгола. Савада наклонил голову набок, смерил обеих девушек взглядом: у них отличалось поведение и, очевидно, воспитание, даже сказанные ими слова звучали различно – интонации, акцент, манера произношения. Но в то же время они были невероятно похожи друг на друга, как могли быть похожи сёстры или… – Позволь представиться, Савада Тсунаёши, раз уж здесь нет людей, знакомых с этикетом и могущих представить тебе скромную девушку. Меня зовут… – Тсунаёши, – не дожидаясь окончания театральной паузы, уверенно закончил только прибывший Савада. Она надула губки, скорчив обиженную гримасу: – Ещё один грубиян. Нет в жизни совершенства. Но молодой мужчина не позволил себе обмануться образом светской львицы – за манерным поведением скрывался холодный цепкий взгляд. – Мне хватает всего этого на официальных мероприятиях, – раздался скучающий голос с немного легкомысленными нотками за спиной Савады. Мужчина обернулся и сделал небольшой шаг назад, вставая так, чтобы видеть всех присутствующих. Четвёртый, если считать и его самого, человек сидел в кресле, на подлокотнике которого стоял стакан с виски. Эта версия Тсунаёши была одета в рубашку и брюки. Но весь официальный вид был смазан из-за ослабленного галстука и закатанных рукавов, открывавших вид на шрамы и татуировки. – Десятый с отцом вечно полощут мне мозг на тему приемлемого поведения. Пусть радуются, что я вообще являюсь на эти мероприятия. Как ты вообще можешь носить эту удавку? Последние слова явно были обращены к только прибывшему Тсунаёши, потому что из присутствующих галстук был только у двоих. Но вопрос был проигнорирован. – Я повторюсь, – тихо, но с различимой угрозой начал он, – какого хрена здесь происходит? – Фи, как грубо, – сморщила носик та Тсуна, которая выглядела и вела себя как настоящая леди. – Агрессивно, – согласился с ней Тсунаёши, недолюбливающий официальные мероприятия. Девочка тяжело вздохнула и посмотрела на него с тоской во взгляде: – Мы не знаем. Просто каждый из нас в какой-то момент оказался здесь, – и добавила доверительным шёпотом, – а эти двое меня достали. – Не просто в какой-то момент! Из ваших рассказов очевидно, что мы здесь оказались за несколько мгновений до своей смерти, – в распахнувшуюся дверь вошёл ещё один Тсуна, одетый в белый лабораторный халат. Это было странно, но этот Тсунаёши носил очки. Тьма рассеялась, и место, в котором теперь находилось пять версий Савады Тсунаёши, окончательно приобрело вид знакомого некоторым из присутствующих кабинета Босса в особняке Вонголы. – Нашёл что-нибудь? – лениво уточнил Тсуна-из-кресла. – Только коридоры и запертые двери. Похоже, это помещение – единственное, доступное нам, – поморщился Тсуна-учёный. – Остаётся выяснить, зачем только нас здесь собрали. – А это не может быть случайностью? – спросила единственная в компании девочка-подросток. На взгляд Савады, не имевшего ничего против галстуков, вопрос был слишком наивен. Тсуна-леди только усмехнулась, видимо, разделяя мнение остальных. – Пять очень разных версий одного и того же человека в момент смерти оказывается неизвестно где… Вряд ли это совпадение. Не удивлюсь, если скоро нам поступит предложение, от которого нельзя отказаться. – Вы как всегда проницательны, донна Савада. Что и ожидалось от Внешнего Советника Вонголы, – прозвучало от двери, и взгляды пятерых человек обратились к стоящим там мужчине и прятавшемуся за ним мальчику. Не сложно было догадаться, что оба тоже откликались на имя Савады Тсунаёши. – У нас большие проблемы, господа и дамы. – У нас? – вскинул брови Тсуна-учёный. – Конечно. Или это не вы сейчас умираете по самым разным причинам? Ёши-чан проиграла Бьякурану. Донну Саваду отравили на мероприятии, посвящённом заключению мира между Вонголой и Семьёй Мельфиоре… – Джессо, – процедила женщина. – Кто знает, – пожал плечами Тсунаёши и взял самую младшую их версию на руки, отцепив судорожно сжимающиеся пальчики от своих брюк. – Дальше… Учёный, погибший от собственного изобретения, это очень иронично, не правда ли? Босс Варии, несмотря на все свои пренебрежительные комментарии, закрыл собой Десятого Вонголу. Братца пожалел? – Он, конечно, придурок, но вроде как родственник, – отозвался сидевший в кресле Тсунаёши и отсалютовал бокалом. – Ну, и многоуважаемый Дечимо Вонгола внушал своим врагам такой ужас, что все сицилийские Семьи объединились, чтобы его уничтожить. Такого единодушия не каждый из Бьякуранов-то смог добиться. Тсунаёши в белом костюме усмехнулся. В оранжевых глазах полыхнули красные искорки. – А ты? – тихо спросила Ёши, впечатлённая подвигами своих старших версий. – И этот мальчик? – А я стал шаманом, – усмехнулся последний Тсунаёши. – И попытался избавить нашу ветку миров от власти предопределённости. Ну, а Тсу-кун умер в лаборатории Эстранео. – Как это он там оказался? – нахмурился варийский босс. – Неприятная история, в очередной раз доказывающая, что наш папаша бывает редкостным идиотом. – Отец что, отдал его этим психам? – нахмурилась Советница, отбросив все игры в великосветскую даму. – Нет-нет, всё не настолько плохо, – поспешил её успокоить Шаман. – Просто он имел неосторожность похвастаться своим происхождением от Примо Вонголы перед представителем этой Семьи, а у них на потомках первых был бзик, если знаешь. Самого Емитсу никто не тронул – слишком много проблем, а вот его жену и сына выследить оказалось проще. Нана даже не пострадала: ей просто внушили, что Тсуна погиб в автокатастрофе. Босс Варии выругался. – Как же так? – пробормотала Ёши. – Это было… недальновидно, – согласился учёный. И каждый из них очень ярко представил, что вот так могла бы сложиться именно его судьба. – Возвращаясь к нашим проблемам, – продолжил Шаман, – должен признаться, что действительно хочу предложить вам сделку. И это будет кое-что более серьёзное, чем просто обещание вернуть назад за несколько минут до того, как события, привёдшие к вашей смерти, станут необратимыми. Всё то, что будет здесь происходить, отразится и в реальности. Я надеюсь, никто из вас не откажется помочь стать сильнее одному из нас, попавшему в затруднительное положение? Мальчик на руках Шамана сжался под изучающими взглядами, но не заплакал. Тсунаёши погладил его по голове и укрыл своим плащом. – А взамен?.. – поинтересовался Дечимо. – Вы тоже станете сильнее, перенимая опыт и умения друг друга. Или, думаете, вам нечего узнавать здесь? – Хм… – Не думаю, что я смогу чем-то помочь, – вздохнула девочка. – О, ты ошибаешься, Ёши-чан, – покачал головой Шаман. – Ты единственная из присутствующих ещё не потеряла важнейших качеств… Посмотри на них: они же все циники и одиночки, не способные повести за собой людей только потому, что никто не поверит в них. – О, да, куда уж мне без вечных ценностей? – хмыкнул учёный. – Вот именно по этой причине тебя предал твой же ученик. А был бы помягче и не так зациклен на своих экспериментах, глядишь, и никто бы даже не захотел уничтожать твою лабораторию. – А я? – с долей интереса спросил Дечимо, догадываясь, каким будет ответ. Когда-то он сознательно сделал свой выбор и шёл по избранному пути, больше не оглядываясь. – Страх – плохой способ удержать власть, особенно, если кроме него у тебя больше нет рычагов. – Это всё прекрасно, – хлопнула в ладоши Советница, – но в чём твоя выгода? – Хм… Представьте, что есть нечто, которое решает, как нам жить и умирать. Оно не продумывает судьбы каждого из нас до мелочей, но, например, ставит условие: только в одном-единственном мире Савада Тсунаёши будет жить и победит Бьякурана Джессо. В остальных он погибнет каким угодно способом и по любой возможной причине, когда Джессо начнёт захватывать власть. Второе условие: действия Бьякурана Джессо по захвату мира будут успешными во всех мирах, кроме этого одного. Представили? А теперь смиритесь с мыслью, что это – истина. И ни один из вас не относится к тому миру, в котором Тсунаёши должен победить. Чтобы вырваться из этого круга предопределённости, нужно очень сильно расшатать реальность, изменить предначертанный ход событий. Сложность в том, что история стремится вернуться в прежнее русло. Я смог изменить судьбу своего мира, пока. Но в любой момент даже в моём мире всё может вернуться к началу. Однако, чем больше будет миров, в которых кто-то из нас сумеет переломить ход событий, тем легче это будет даваться остальным и тем сильнее будет эффект. В этом моя выгода. Я хочу, чтобы вы вернулись и изменили свой мир. – Да кто поверит в такую чушь? – возмутился босс Варии и огляделся. Учёный, что-то бормоча, быстро записывал какие-то формулы, устроившись за рабочим столом. Ёши по-прежнему сидела на полу, глядя на Шамана широко раскрытыми от ужаса глазами. Советница нервно барабанила пальцами по подлокотнику кожаного дивана, а Дечимо сверлил Шамана пристальным взглядом. – Вы что, серьёзно? – Существование параллельных миров – для нашего мира известный факт, – хмуро заявил учёный. – Один из моих помощников говорил, что путешествует по параллелям, а его прежний мир был разрушен. Дечимо кивнул каким-то своим мыслям. – Ты никогда не встречался с Бовино Ламбо и его Базукой Десятилетия? Мерзкая штука. – После войны с Мельфиоре от семи миллиардов людей осталась хорошо если половина. И вирусы, разработанные для уничтожения противника, всё ещё продолжают убивать людей, постоянно мутируя и приспособляясь к лекарствам, – вздохнула Советница. – Я умерла в будущем на десять лет вперёд относительно моего времени. Так что у меня нет причин не верить. Другой вопрос: а действительно ли ты сумеешь вернуть нас так, чтобы мы успели всё исправить? – Я всё-таки Шаман, – пожал плечами тот, и девочка кивнула. – А с другой стороны, даже если он солгал, – продолжила Советница, – то какая нам разница? Мы умерли. Хочешь на тот свет, проверить, есть там Бог или черти тебе уже сковородочку подогрели? – Я не верю в такую хрень, – поморщился варийский босс. – Тогда ещё веселее: после смерти тебя не ждёт ничего. Полное и вечное забвение. – Тц. Допустим. Ладно… Я согласен, вы, так понимаю, тоже? – Ну, – учёный оторвался от расчётов. – Как верно заметила госпожа Советница, особого выбора у нас нет. Так что согласие предполагается по умолчанию. – Ну, почему же, – тонко улыбнулся Шаман. – Вы всегда можете отказаться. – И умереть, – усмехнулся Дечимо. – Не без того. – Отлично, – пробормотал босс Варии. – Значит, займёмся тренировками этой мелочи. – И друг друга, – добавила Ёши, обхватывая себя за плечи. – И друг друга, – согласился Дечимо, блеснув почти алыми глазами, и что-то подсказывало, что жалеть своих двойников он не будет. Шаман улыбнулся. Говорят, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Он как никто другой поддерживает этот принцип.