Добро пожаловать в Эквестрию!

      Задание за заданием проходило незаметно для нас. Правда наши причуды давали знать о себе. Адольф чуть было не срывался на мимо проходящих пони, считая их за наблюдателей. Я же в свою очередь переворачивал весь комплекс вверх дном из-за пропажи изумруда.       Сколько раз мы пытались поймать того, кто следил за нами. Но в самый последний момент он исчезал у нас из-под носа, будто дразня нас. В один момент у меня родилась идея. Дать цели самой подобраться к нам, другими словами, охотник станет добычей.       Он подбирался к нам всё ближе и ближе. С каждым разом желание схватить его становилось сильнее. И в итоге случилось то, что должно было случиться. Он подошёл слишком близко, а я ждал, скрываясь в тени. Выпрыгнув из тёмной улочки, я схватил его и повалил на землю. На меня упал его взгляд из тьмы, в котором были смешаны и страх, и любопытство, и удивление. Он даже не сопротивлялся, будто знал исход этой встречи. В этот момент я потерял контроль над своим телом. Наблюдатель аккуратно поднялся, пока я просто смотрел в его глаза. Он уходил в тень спиной, смотря на меня с некой печалью, как будто бы прощаясь. За секунду до исчезновения наблюдатель положил небольшой конверт на землю. В нём лежала фотография одинокого дерева на холме вдали от входов-выходов с научного комплекса, на её обороте было написано время 00:00 и дата. Но последняя была размыта. Я положил её в карман и благополучно забыл о ней.        Спустя несколько дней после нашей попытки Адольфа отпустило, он больше не хотел узнавать, кто скрывается под маской, пришла стадия смирения. Ночью я выбрался с базы под предлогом добровольного патруля, не забыв захватить свой камушек, мне казалось, что он приносил некое успокоение и заставлял исчезать чувство пустоты. На самом же деле, я просто хотел отдохнуть от всей этой суеты на свежем воздухе. Камеры нигде не устанавливали, потому что они просто не работали, что бы с ними не делали, они отключались и больше не включались. Пути разведчиков я давно выучил и знал, где меня точно не заметят.       Я пришёл к одинокому дереву на холме недалеко от Понивилля. Я всегда любил ночную природу. Шелест листвы, лёгкая прохлада, холодные цвета, необычайное спокойствие. Через несколько минут ко мне подошла расплывчатая фигура с сумкой. Я сразу узнал в нём наблюдателя. На нём был тот же плащ, а шаг производился той же осторожной походкой. Я решил не подавать виду, что заметил его и продолжал смотреть в небо. В десяти метрах от меня незнакомец снял маску и передо мной предстала прекрасная единорожка. Это была кобылка с бледно-зелёной шерсткой и такого-же цвета гривой только на несколько тонов темнее и с белыми как снег прядями. Глаза её переливались в ярком лунном свете, мерцая. Она подошла и села рядом со мной, она видела во мне не врага, а нового друга. Камень в кармане начал приятно греть. А в голове появился еле заметный шёпот, похожий на шорох сухих листьев при сильном ветре. Несколько минут мы просто смотрели на небосвод, усыпанный мелкими звёздами. А затем единорожка спокойно представилась, как будто мы уже давние друзья. — Я Лира, Лира Хартстрингс. Полагаю, вас это заинтересует. — спокойно произнесла она, протянув мне небольшую книгу. Это был словарь с переводом с Древне-Эквестрийского на Грифонский. — Спасибо, а я… — в этот момент я понял, что забыл своё имя. И только сейчас заметил, что за всё время моего прибытия здесь, никто не произносил его. Было такое ощущение, что оно просто стёрто из истории, и меня никогда не существовало… — А у меня нет имени. — Такого не может быть. У всех должно быть имя! — возмутилась Лира, смотря, как я убирал книгу в сумку. — Вот так получилось. Не хочешь дать мне новое имя? — ехидно улыбнувшись, я спросил Лиру, вогнав её в ступор. — Ну. Я… Я даже не знаю. А какое имя хотел бы ты? — Хм… Думаю, что-то необычное, но не выделяющееся. Могу я взять имя как у вас? — Конечно, почему нет?! Но ты не сказал какое. — Может быть Midnight Shadow? Тебе нравится? — Думаю тебе подойдёт. К слову, сегодня необычно красивая ночь, не так ли, Midnight? — Лира сидела уже почти вплотную ко мне. Следующие несколько минут мы просто молча наблюдали за яркой луной и небом, усыпанном звездами. И я даже забыл о том, что я не живу здесь. Всё казалось мне таким знакомым, таким родным… БИИП-БИИП-БИИП — Ох чёрт! Что же на этот раз? Извини, Лира, но мне нужно идти. — Как? Уже? Эх. Что же, понимаю тебя. Может быть встретимся здесь же завтра ночью? — немного смущённо спросила Лира. — Конечно, а пока я должен идти. — обняв Лиру, тихо прошептал я.       Под противный скрип я спрыгнул в люк, который ведёт на базу. Опять эти коридоры, опять эти моргающие лампы, опять эта серость. А всё-таки выражение: «Ты будешь любить заключение, пока не почувствуешь свободу» правдиво. Камень вдруг сильно похолодел. Кажется, он ощущает моё настроение или что-то похожее. Почему я это не замечал раньше? Шепот сменился шипением, будто на радиоприёмнике сбилась частота. — Вот ты где! Я тебя по всей базе искал, где ты был?! — подбегая, крикнул Адольф он похоже опять не принял таблетки… — Чего хотел? — несколько озлоблено спросил я. — Тебя учёные на ковёр требуют, я сам только что от них. — Адольф убежал по своим делам, он был на взводе, и я не стал его больше отвлекать.       Через минуту я уже был в лаборатории, где меня встретила уже знакомая парочка учёных. Девушка сидела за столом и перебирала стопки бумаг, а парень, положив планшет подошёл ко мне. — О, дружище! Неужели ты заглянул к нам! У нас как раз есть новости для тебя, как для одного из самых важных агентов, Адольф уже обо всём знает. — Ну и что там такого интересного?! — Ты несколько нервничаешь… Успокойся. В любом случае, у нас есть новая разработка, с помощью неё мы сможем внедрить наблюдателей в ряды местных жителей и с помощью них собирать ещё больше информации! — Что-то мне подсказывает, что у вас не всё идёт по плану и не разлагается на плесень и липовый мёд. — Звучит знакомо, знаешь ли. Да, закон Мёрфи никто не отменял. Пока что мы можем лишь совершить только обратную процедуру. И то, с частыми летальными исходами, примерно 7 из 10 умирают. Мы будем тебя постоянно информировать. На данный момент исследования проводятся в подразделении Мэйнхэттена, где никто не заметит пропажу одного или двух… Десятков конечно, трёх представителей нам не хватит.       Я с непонятным чувством то ли счастья, то ли замешательства вышел за двери лаборатории. Там меня уже ждал Адольф с небольшой коробкой в руках. Внутри была моя рукодельная маска, плащ и самодельный клинок, которые я сделал до попадания сюда, вдохновившись чем-то. Интересно, как он нашёл её, я думал, что давным-давно потерял эти вещи.       Маска не распалась на составляющие, швы плаща не разошлись, а он сам остался пустотного чёрного оттенка, механизм клинка в свою очередь не стал заклинивать, да и сам клинок не потерял в остроте. Хм, возможно он отреставрировал их? Я забрал коробку и решил примерить её, благо начальство одобрило плащ с маской как индивидуальную униформу, я мог носить её спокойно. Надо было только чуть-чуть поработать над ними, улучшить другими словами. Но только я зашёл в свою комнату, как неожиданная слабость пронзила всё моё тело, я еле держался на ногах и был вынужден отдохнуть. Я без сил упал на кровать, и начал засыпать под приятное зеленоватое свечение камня, который я бросил на прикроватную тумбу, что немного удивило меня. Но мне уже было всё равно… В голове шипение приняло образ прибоя, что ещё сильнее расслабляло меня. Мои глаза закрылись и я постепенно погрузился в сон. Продолжение следует…