LM:Mezura

[POV: Mary]

      Я проснулась от громкого звука, очень похожего на шлепок. Услышав шорох на соседней кровати я поняла, что брат тоже проснулся и теперь старается укутаться поудобнее, чтобы продолжить сон. Я, тоже не особо обращая на это внимание, прижала к себе одеяло и приготовилась спать, как только звук повторился, на этот раз сопровождаясь чем-то очень похожим на тяжёлый вздох, только было такое ощущение, словно он был прямо над ухом. Луис, видимо, тоже услышавший этот звук, тихо прошептал: — Мэри, сходи, проверь, что там. — Почему я? — Твоя кровать ближе. — Ты старше. — А ты младше и это твой дом. — Ты живёшь здесь почти всю жизнь. — Тем не менее, ты…       Последняя фраза была прервана ещё одним звуком, очень похожим на первый, только постоянно повторяющийся. Не вытерпев этот назойливый и довольно неприятный шум, я всё же вылезла из тёплого гнезда, засунула ноги в любимые пушистые тапочки и направилась на поиски звука. Подойдя к двери, ведущей в коридор, звуки прекратились, что слегка усложнило задачу по поискам. Но, недолго думая, я приняла единственный разумный выход: пойти в комнату родителей. Ведь, если звуки были настолько шумные, что разбудили даже меня, хотя мой сон довольно крепкий, то они тоже уже не спят. Выйдя в коридор и посмотрев в сторону двери, я слегка удивилась. Она была немного приоткрыта, а из-за неё был виден тусклый свет. Что странно, если учитывать, что после событий, связанных с отцом Луиса, мама постоянно запиралась перед сном. Объяснив это тем, что папа просто вышел в туалет или на кухню, я подошла ближе и тихонько постучав, заглянула внутрь.       Несмотря на свечение, исходящее из-под двери, внутри было темно и я не могла разглядеть ни души. Тогда, я прошла чуть ближе, остановившись на середине комнаты. Моё сердце отсчитало четыре удара, после чего я внезапно прозрела. И увиденное заставило меня замереть, а мои зрачки превратились в маленькие точки. Кровать была вся растормошена и пуста, а на полу перед ней лежали, содрогаясь, два тела. Это были мои родители, оба в своих ночных пижамах. Внешне они были абсолютно невредимы. Только на лицах одинаковое выражение ужаса. Спустя мгновение, они обмякли, закрыв глаза так, что постороннему наблюдателю могло бы показаться, что они просто спят. Затем моя мама медленно начала садиться. Её лицо было спокойно, не напряжено ни единой мышцы. Резко открыв глаза, женщина нежным голосом произнесла, глядя прямо на меня, словно пронизывая меня насквозь: — Мне очень жаль, дочка. Я очень люблю вас с Луисом, но… — на этом моменте её голос оборвался, а после прозвучал скрипящий, жуткий голос, словно это говорил кто-то другой, — так будет лучше. И взяв неизвестно откуда взявшийся нож, женщина резко вонзила его в живот супруга, а затем вынула и, смотря на меня с невероятно печальным лицом, словно женщина действительно сожалеет, резко вогнала его в себя.       Я не могла и пошевелиться. На лице стоял ужас, а по щекам непрерывно текли слёзы. Внутренне я понимала, что должна остановить это, что-то сделать, но меня словно привязали к месту. Такие глупые мысли, как «это сон» даже не заходили в мою голову, но от этого становилось только хуже. Тем временем, на лице моей мамы отразилась безумная усмешка и она начала медленно вести лезвием внутри себя, распарывая живот ещё сильнее. Дойдя до края живота, женщина вытащила лезвие и, в последний раз ужасно усмехнувшись, обмякла. Нож отлетел под кровать, а на лице застыла безмятежность. Весь её любимый ковер оказался залит их общей кровью.       И тут я отмерла. Рухнув на колени, я издала нечеловеческий звук отчаяния и захлебываясь слезами, я подползла к маме, прижимая её ближе. Я трясла её, руками старалась прижать рану на животе, хотя в глубине души понимала, что это бесполезно. Через некоторое время я почувствовала, как крепкие, но такие знакомые руки оттаскивают меня отсюда. Без сил и желания, я просто обмякла, позволяя брату увести меня в комнату. В этот момент Луис сохранял удивительное холодное спокойствие и расчётливость, не позволяя мне отдаться панике. Однако, усевшись на кровать и обняв меня, позволяя мне разреветься в голос, я почувствовала, что брат тоже тихо всхлипывал, всё же стараясь успокоиться. Теперь мы одни. [Конец POV: Mary]

***

      В полицейском участке было пусто. Все уже разошлись, и только в кабинете шефа горел свет, а оттуда доносились голоса. — Мистер Чейз, вы не можете оставить это просто так! — в детском голосе явно слышалось отчаяние, а в глазах стояли слезы. — Мэри, — мужчина устало вздохнул, — Я вам уже который раз повторяю: дело о самоубийстве ваших родителей было закрыто три года назад и открывать его снова мы не собираемся. Это было обычное расстройство психики, не больше, и вам НЕ НУЖНО приходить сюда каждый день, мнение от этого мы не поменяем. — Но... — хотела было возразить девушка, но была прервана своим братом. — Мистер Чейз, мы предоставили вам все сведения, Мэри видела это своими глазами! У нашей матери не было никаких причин поступать подобным образом, это не могло быть самоубийством! — Психически больные люди, Луис, способны скрывать своё состояние так, что даже лучшие психиаторы не способны заметить у них отклонения. И мы не собираемся снова открывать дело из-за вещей, почудившихся вам и вашей сестре на почве страха. Вы, кстати, когда последний раз были у психолога? — Не нужен нам никакой психолог! Мы вполне здоровы, это вы не в порядке, раз так недобросовестно выполняете свою работу! — Мэри была действительно уязвлена заявлением полицейского. — Слушайте. Я тоже был знаком с вашими родителями и всячески готов помочь вам, но уже прошло три года и терпение постепенно заканчивается. Если вы продолжите подобное поведение, то мне придётся отказаться от опекунства и запретить пускать вас сюда, вам ясно?! А теперь, когда мой рабочий день закончен, я планировал пройтись до ближайшего паба, а вам советую отправляться домой.       С этими словами, шеф подошел к шкафу и начал рыться там в поисках чего-то. Луис, досадно поморщившись, взял сестру за руку и повел к выходу. В коридоре он остановился и сев на стульях для ожидания, доверчиво посмотрел Мэри в глаза: — Раз уж нам не хотят помогать взрослые, то, клянусь, вместе мы узнаем, что произошло.