Цена за находку

      Ставшее на несколько секунд зелёным, пламя в камине, поглотившее Поттера, уже минут двадцать как вернулось к своим естественным цветам — красному, жёлтому и оранжевому. А декан Слизерина всё никак не мог успокоиться. Мерлин точно знал — как Северус не любил гриффиндорцев. Да, он был признателен за спасение своей жизни. Как он ни готовился к моменту, когда его двойная игра будет раскрыта, но всё же этих приготовлений оказалось недостаточно — разодранное змеёй горло основательно подпортило планы. А тут — Поттер, со своим беозаром, и Грэйнджер — с предложением растолочь его и насыпать в рану, перед заживляющим зельем. Образовавшийся долг жизни этим двоим — требовал погашения. Это Снейп прекрасно осознавал и даже желал этого. Но не такой же ценой! Не с такими же последствиями!       Надо отдать Поттеру должное, сперва он пытался уговорить Снейпа взяться за помощь Гермионе Грэйнджер, завязав её эмоции на ком угодно. Но проблема в том, что к этому моменту они оба уже знали, что остался единственный человек, на кого ещё можно было попробовать завязать эмоции — это сам Снейп. И вовсе не потому, что мисс Грэйнджер испытывала к своему бывшему профессору зелий какие-то нежные чувства. А просто потому, что из её окружения он единственный, у кого есть хоть какие-то шансы «вылечить» вышеупомянутую мисс. Снейп отпирался до последнего, пока Поттер не заявил, что эта помощь пойдёт в уплату долга жизни. — Мелкий гадёныш, — вырвалось негодующее шипение. — Надо ж было потребовать этот долг именно сейчас и именно в таком варианте. А если девчонка привяжется ко мне?! А у меня перед ней, между прочим, точно такой же долг. Вот даже любопытно, что она потребует за его погашение? Хотя нет, не интересно мне, — оборвал сам себя Северус, пододвигая пару кресел поближе к камину. Гостевое кресло было покрыто зелёной накидкой, а его личное, любимое — тёмно-коричневой. — Наверняка мисс Грэйнджер выберет моё кресло, если ей дать выбор где сидеть, — пробурчал Снейп, неожиданно для себя отмечая, что мысли о мисс Грэйнджер принесли какое-то успокоение. Наверно он просто смирился с тем, что ему предстоит сделать. И раз уж чёткого плана нет — придётся импровизировать, исходя из обстоятельств и подвернувшихся шансов.       Полыхнувший зелёным камин удивил Снейпа. Сейчас он ожидал мисс Грэйнджер, а она приходит исключительно через дверь. Камин выплюнул записку. Едва Северус ознакомился с её содержимым — просьбой директора посетить её кабинет, как только он освободится, как чёткий, но тихий стук известил хозяина комнат, что его долгожданная гостья уже прибыла. — Проходите, присаживайтесь, мисс Грэйнджер, — деловой тон Снейп выбрал неспроста. Короткие фразы замечательно скрадывали волнение. Девушка переступила порог и тут же отдала свиток, над которым основательно поработала. В чём Снейп и убедился, устраиваясь в своём любимом кресле. Странно, но его гостья выбрала кресло с зелёной накидкой. Как зельевар и предполагал, его свиток пестрел пометками чужого почерка. Ни одно слово не было зачёркнуто, но напротив большинства названий растений стоял комментарий. Видимо для большего удобства, справа от слов, она ставила плюсы, минусы и вопросы. Чем больше зельевар вчитывался в пометки, тем больше сдвигались к переносице его брови. Насчёт некоторых ингредиентов он и сам был не уверен, но ведь некоторые «минусы» вообще было сложно объяснить. — Мисс Грэйнджер, я благодарен вам за проделанную скрупулёзную работу, но хотелось бы получить развёрнутые пояснения, — Снейп поднял взгляд от свитка. — Вы многое оспариваете и мне хотелось бы понять — почему? — Сэр, если отталкиваться от травологии, то многие мои пометки выглядят как минимум странно. Но я исходила не оттуда, — ровный тон голоса, спокойный взгляд — так не вязались с привычным для зельевара образом мисс Грэйджер, что он стал подсознательно желать проблесков её эмоций. — А от чего же вы тогда отталкивались, позвольте узнать? — зная основательность своей бывшей ученицы, Снейп даже не подумал, что минусы были поставлены из вредности и желания его позлить. Впрочем, даже если бы зельевар и поразмышлял бы над этим вопросом, то всё равно пришёл бы к выводу, что все пометки были сделаны, опираясь на логику и факты, ведь «не страдающая» эмоциями мисс Грэйнджер вряд ли стала бы руководствоваться низменными желаниями. — От языка цветов, — тут же последовал ответ. — Значения растений в нём несколько отличаются от тех, что описываются в травологии. А так как случай у нас не рядовой, то и подходить к вопросу я решила… творчески. — Что ж, это меняет дело, — кивнул Снейп. Как учёный, постоянно пробующий новые методы, он прекрасно понял стремление своей бывшей ученицы. — Но всё же я бы хотел подробностей. Давайте пройдёмся по списку? — Конечно, — согласилась Гермиона. — Напротив Амброзии вы поставили знак вопроса. Это растение ещё называют «пищей богов», оно входит в большинство восстанавливающих составов зелий. Чем она вам не угодила? — На языке цветов, Амброзия означает «возвращение чувств», — пустилась в объяснения Гермиона. Снейп слушал внимательно и девушка, почувствовав себя в родной стихии постепенно стала раскрываться: сначала стала меняться интонация голоса, затем стал скакать темп речи, затем добавилась жестикуляция руками. Постепенно собеседница декана Слизерина оживала. — Но, насколько я поняла, нам нужно вернуть память, мировосприятие, а вот чувства, наоборот, притупить. — Интересные мысли, — наклонил голову Снейп. — Но я думал, что притуплять чувства мы будем заклинанием, а зельем — размягчать барьеры, сдерживающие воспоминания. Но на этот счёт я также готов выслушать ваши предложения. А вот напротив Амаранта вы вообще минус поставили. У него столько полезных свойств и он сочетается почти со всеми возможными ингредиентами, так что даже странно, что вы его забраковали. Что он означает? — Да-да, я знаю о его свойствах, — закивала девушка, — но его символ — безнадёжность. Вот уж чего нам совсем не нужно. Согласны, сэр? — Да, тут не поспоришь, — вынужден был согласиться зельевар. А вот пурпурную гвоздику вы предлагаете заменить на красную, или вообще использовать ирландские колокольчики. С чего вдруг? — Ну смотрите — пурпурные гвоздики означают — своенравие, непредсказуемость и непостоянство. Красный цвет — это цвет жизни и любви. Это уже лучше, верно? Но также красный — это цвет страсти, крови, гнева и мести. А вот это уже лишнее. Поэтому я и подумала об их замене на аналог по свойствам, но с противоположным значением, — Гермиона перевела дыхание и продолжила, — Ирландские колокольчики означают — удачу. — И что же вас натолкнуло на такие идеи? — уголки губ зельевара изогнулись вверх, складываясь в полуулыбку. — Я думала о Феликсе Фелицисе — жидкой удаче, — девушка улыбнулась своим воспоминаниям, — но так как у меня его не было, то я подумала, что даже что-то связанное с удачей нам пригодится. Так я вышла на Ирландские колокольчики, а потом и на всё остальное. Кстати, сэр, я не увидела в вашем списке розмарина и подснежников, и позволила себе их дописать. Розмарин означает — память. А Подснежники — надежду и утешение. — К сожалению, мисс Грэйнджер, в моём распоряжении нет подснежников, — горькая ухмылка сменила полуулыбку на лице мужчины. — А Арабский Птицемлечник есть? — полюбопытствовала Гермиона. — Есть, — кивнул Снейп, — а он подойдёт по значению? — Подойдёт, — тихий смех девушки разбавил звук потрескивающих в камине поленьев. — У них одинаковые значения. Но у меня есть… — Гермиона замялась, подыскивая нужные слова, — пожелания к цвету зелья. Оно должно иметь зелёный оттенок. — Вы так любите цвет Слизерина? — правая бровь зельевара изогнулась в изумлении. Так же рукой он указал на покрывало кресла, в котором сидела Гермиона. — Ой, что вы, сэр, — щеки Гермионы покрылись румянцем смущения, — я выбрала это кресло, потому что покрывало на нём было идеально расправлено, а значит не это кресло «ваше». Мне не хотелось бы причинять вам неудобства. — Да, я наслышан, что гриффиндорцы предпочитают наносить радость и причинять счастье, — услышанная от студентов шутка пришлась кстати. На лице собеседницы Снейпа цвела улыбка, а глаза сияли. Девушка явно из последних сил сдерживала смех. — Можно и так сказать, сэр, — Гермиона заправила выбившуюся из причёски прядку за ухо. — А что касаемо зелья, то зелёный цвет означает надежду. И раз уж мы делаем символичное зелье, то и цвет уж пусть соответствует тому, что нам нужно. — Мисс Грэйнджер, примите мою похвалу, — кивнул Снейп. — Ваш подход оказался удивительным во всех смыслах этого слова. И ещё, хотелось, чтобы вы запомнили, — тут Гермиона подобралась, внимая бывшему преподавателю, который словами не разбрасывается, а уж советами — тем более, — у вас замечательная улыбка, мисс Грэйнджер. Неужели вам об этом не говорили, раз вы так редко улыбаетесь? — Кажется так открыто об этом говорил только Виктор Крам, — улыбка начала тускнеть, норовя забрать с собой и открывшиеся эмоции. Этого Снейп допустить не мог. — Кстати о мистере Краме, — зельевар откинулся на спинку кресла, пытаясь окончательно свести общение к неформальному контексту. — Вы очень удивили отказом на предложение, которое привёз мистер Забини. Простите за любопытство, но чем оно вас так расстроило? — Сэр, я расстроилась не потому, что Виктор пригласил меня на свадьбу. Это меня как раз очень порадовало. Ему не везло с девушками, а тут — так всё хорошо сложилось. Я расстроилась, потому что не могу поехать в таком виде. — По-моему вы прекрасно выглядите, мисс Грэйнджер, — вынес вердикт Снейп, окинув собеседницу оценивающим взглядом. — Спасибо, сэр, — очередная улыбка породила на щеках девушки милые ямочки, — но я имела ввиду свои эмоции. Представляете — я приеду его поздравлять с выражением ни лице: «Мне всё равно»! Я так не могу. Зачем его обижать?! — Если это и есть вся проблема, то дело поправимо, — Снейп позволил себе улыбку. Не такую открытую и тёплую как у его визави, но тем не менее. — Как? — Гермиона, от любопытства, подалась вперёд. — Я же уже говорил, что ваши эмоции можно вернуть в ваше полное распоряжение, — Снейп сложил из пальцев рук домик. — Вопрос только в том — позволите вы мне помочь вам или нет. — Вам нужен ответ сейчас, сэр, или я могу подумать? — как только девушка задумалась о своих эмоциях, они стали стремительно таять. — Разумеется вы можете подумать, мисс Грэйнджер, — кивнул зельевар, поднимаясь со своего места вслед за собравшейся уходить гостьей, — только пообещайте одну вещь. — Какую, сэр? — удивление не дало эмоциям схлопнуться окончательно. — Почаще улыбайтесь и смейтесь, — Снейп открыл перед Гермионой дверь. — Мистер Крам прав — это вам очень идёт. И заклинанию, которое вы составляете, это тоже пойдёт на пользу. Неординарность, так уж во всём!       Смущённая Гермиона кивнула в ответ на такую необычную просьбу, и, с улыбкой на лице, покинула апартаменты декана Слизерина. Напевая себе под нос, девушка отправилась в отведенную ей комнату, обдумывая новую составляющую заклинания. Вернее — его исполнения. Заклинание надо будет петь.