Расскажи мне о своей катастрофе

      Мисси обреченно заламывает руки. Доктор-дурак. Всё сильнее хочется вцепиться ногтями ему в лицо, а потом бесконечно извиняться, целуя царапины. Ей смешно до комка в горле и подступающей к глазам отвратительной влаги. Обидно до хруста костей при каждом неосторожном вдохе. — Кто бы мог подумать, что ты ещё не забыл о том, что я существую, Доктор. Мисси чувствует себя надоевшей игрушкой, закрытой под замком на старом чердаке. Почти физически может ощутить, как покрывается пылью.       Доктор в пару секунд сокращает расстояние между ними. Доктор тяжело вздыхает. Доктор вымотан. Сухая злость виснет в воздухе, оставляя после себя немое бессилие. — А ты знаешь, у меня тут всё отлично. Рояль, книги, а ещё этот Нардол, который смешно ходит и говорит. Просто умора! — смеётся Мисси. В надежде, что он услышит «Поговори со мной. Я так рада, что ты пришел.»       Доктор опускается в кресло, стоящее в углу и снова отрешенно вздыхает. Мисстрес перестает дышать. Сквозь стук своих сердец не слышит ничего. Доктор молчит.       Мисси волнуется за него, ведь в таком состоянии этот старый дурень принесет мало пользы вселенной, да и ей тем более. Кажется, ещё секунда и Доктор рассыпется звёздной пылью. Эта мысль не приносит ей покоя, заставляя лишь напрячься, с усилием воли стараясь не прожечь взглядом хрупкую оболочку таймлорда.       Доктор смотрит на собственные колени, всё ещё не сказав ни слова с того момента, как пришел. Похоже, дело и вправду серьезное. Она не видела его таким давно. Насколько давно?.. Мисси кружит вокруг Доктора, мурлычет тихую мелодию. Останавливается в паре футов от него, капризно стукнув каблуком об пол. — Мисси, прошу, ради Рассилона, — устало вздыхает, нахмурившись, уткнув лицо в сухие ладони.       Она осторожно подходит, опускается на подлокотник его кресла. На секунду помедлив, протянув руку к его запястьям, хватает за чуть дрожащие фаланги пальцев. Схватила, как самое большое сокровище в этой комнате, в её жизни, в бесконечной вселенной. Доктор поднимает на неё мутный взгляд, словно благодаря за это. — Расскажи мне, Доктор, — Мисстрес с любопытством щурится, склонив голову в сторону. Её взгляд мечется от бледных, словно бы выцвевших в этой регенерации глаз, до снежно-нежно белых кудрей на его голове. — О своей катастрофе. Обещаю, я буду внимательно слушать. Доктор повёл плечом, на которое тут же опустилась рука Мисси, ободрительно сжав на несколько случайных секунд, давая понять, что она рядом. И что она слушает. Всегда. Что раньше, что сейчас. Может даже потом, дав себе мнимое обещание, будет слушать. Его безумства, страхи, восторги, радость, нотации. Рассказы о Земле, Галлифрее, всей бескрайней вселенной, о нём самом, ТАРДИС, спутниках, приключениях, победах. Что угодно. Лишь бы вслушиваться в голос, с каждой секундой всё сильнее забавляясь звучанию шотландского акцента. Она доберется до каждой из галактик в его глазах, изучит и занесёт в книгу. Разберет на созвездия, выжженые солнечные звёзды и мёртвые кометы.       Её сердца судорожно колотятся. Под разный ритм, сбиваясь, отчаянно заходятся биением. Будто бы вся тревога Доктора отдается болезненным эхом в каждое её слово, в каждое движение и вздох, больно врезаясь в лёгкие. Будь у неё такая возможность, она бы подобрала подходящие слова. Но может только слушать. И слышать.       Она хочет приблизиться к нему. Разорвать в клочья это раздражающее расстояние (пусть оно лишь ментальное, но оттого и больнее), со скоростью звука влететь, и схватить руками его страдающую, потерянную душу, сжать её в своих ладонях и упрятать под замок. Для себя одной, как бы эгоистично себя не вела, поступая так. Ведь что бы она не говорила, она дорожит им больше, чем своей жизнью. Она готова подарить ему оба своих сердца, если это потребуется. — Глупый, глупый Доктор, — горько усмехается она. Уже подарила.