Ненужная

«Хлоя, не мешай мне!» — это врезалось в память настолько сильно, что давно стало частью меня. Всегда лишняя, словно игрушка повзрослевшего ребенка, хранившаяся на темном пыльном чердаке. Я никогда не была нужна родителям, думающим о своей карьере, успехе и продвижением вперед. Собственно, удивляться тут нечему, для них я была своего рода ошибкой молодости, испортившая их идеальную репутацию и планы на будущее. «Хлоя, не мешай мне! Не видишь, что я занята?» — кричит мама, когда пытаюсь показать ей свой рисунок с ее изображением. В тот момент хотелось, чтобы она заметила меня и то, как сильно я люблю ее. Но это оказалось бесполезно, уже на следующий день рисунок оказался в мусорном ведре. Наверное, тогда в мою светлую голову проникло желание быть лучше всех, всегда быть на виду у всего города. Быть на первой всегда и везде просто для того, чтобы мама, наконец, заметила меня и могла гордиться. Только это была заранее проигрышная затея. Частые ссоры родителей из-за любой мелочи, их постоянное отсутствие, молчание месяцами, заигрывание с другими и восхищение им, привело лишь к тому, что моя мать исчезла из моей жизни, оставив меня на попечение отцу или, скорее, всему персоналу отеля. От нее у меня осталась лишь игрушка. Плюшевый мишка желтого цвета с пузом в черно-белую полоску. Мой единственный верный друг, которому могу доверить все. Хотя, учитывая наши отношения и ее характер, эту игрушку купила не она. На самом деле, она даже не удосужилась подарить ее мне самостоятельно. Только маленькую девочку, жаждущую любви матери, легко обмануть и заставить верить в то, что никогда не было правдой. И она с удовольствием этим воспользовалась. Собственно, тогда я и стала никому ненужная. На тот момент мне было около пяти. Точнее, тогда я начала догадываться, что никому не нужна примерно в этом возрасте, оставшись без родителей и друзей. Только мой мишка и дворецкий, чье имя я продолжаю коверкать, всегда со мной. Только они и видели, как я росла и менялась. Не могу сказать, что отец не любит меня и считает меня лишь темным пятном на репутации. Напротив, я уверена, что он любит. Это видно в те редкие моменты, когда мы остаемся наедине. Он всегда старается сделать все, что хочу, несмотря на стоимость или урон кому-либо. Однако его любовь иногда напоминает обычный откуп и искупление вины перед самим собой. Он не наказывает и не ругает меня, несмотря на степень проступка. Никогда этого не делал. Ограничивается лишь пожеланием, которое можно выполнять. Только такого внимания раз, а иногда два раза в неделю мне недостаточно. Иногда мне хочется, чтобы он хоть один раз наказал или накричал на меня. Тогда, возможно, во мне что-нибудь проснется и заставит почувствовать себя живой. Мои попытки привлечь внимание к своей персоне всегда заканчиваются провалом. Кажется, что отец, совершенно не задумываясь, разрешает и покупает мне все, что хочу. Новый телефон, когда прошлый купили в прошлом месяце? Не проблема. Попасть на концерт звезды мировой величины в VIP-ложу? Пустяк. Хочешь золотую раму в твой рост? Ерунда. Не удивлюсь, если он согласится купить мне замок на юге Франции, стоит мне только попросить. Для него деньги были не проблема, главное, чтобы я была счастлива. Или казалась счастливой. В определенный момент моей безбедной «радостной» жизни появился белокурый мальчик с яркими изумрудными глазами. Не сказать, что я влюбилась в него с первого взгляда. У меня в принципе сложности с этим чувством. Однако он смог, совсем немного, меня изменить. Его добрые глаза, смотрящие на меня во время наших игр, и искренняя улыбка заставили меня поверить, что он хороший. Он был одним из немногих людей, с кем я готова была поделиться самым важным в тот момент — своим мишкой. Адриан часто приходил ко мне домой вместе со своей мамой, чтобы мы могли с ним весело поиграть. В каждом ее слове и движении по отношению сына была нежность и забота. После этих встреч, оставшись в огромном темном и пустом номере отеля, я утыкалась в подушку и плакала. Плакала от злости, обиды, боли и одиночества. От осознания, что у меня никогда не будет такой мамы, даже если я буду лучшей из лучших. Тогда мне стало понятно, почему люди иногда плачут без царапин на коленке или синяках на руках. Несмотря на слезы, я продолжила общаться с Адрианом. Он единственный, кто смог воспринимать меня не как фарфоровую статуэтку, которую легко сломать, стоило только неудачно дотронуться. Для него я была обычной девочкой со сложным характером. Живой, но все же нужной. Со временем мы стали видеться гораздо реже. Я ходила в школу, где все дети были запуганы своими родителями. Кто захочет разбираться с мэром города из-за детских шалостей? Поэтому большинство одноклассников предпочитали обходить меня стороной. Адриан же был на домашнем обучении, проводя время в четырех стенах, будто зверек в клетке. Выходил он только на фотосессии, тренировки и различные ивенты, где обязан был присутствовать. Так мой единственный настоящий друг практически пропал из моей жизни, оставив лишь след в юном и немного наивном сердце. Тогда мои проблемы, которые окружающие воспринимали как капризы и высокомерие, усугубились. У меня было уже не просто желание, у меня появилась цель — быть замеченной и нужной. Я лезла везде, оставляя за собой горы чужих слез и обид, лишь бы оказаться в первой. Быть главной. Быть кем-то. Мне было все равно, что обо мне думали другие. Они меня совершенно не интересовали. В моей жизни было только три важных человека, и только их мнение имело для меня значение. Но отец все так же дарил мне бессмысленные и дорогие подарки, а Адриан все чаще говорил о желании познакомиться с другими ребятами. Мама же обо мне не вспоминала. Время шло, я становилась старше, но желание заполучить внимание и немного любви никуда не исчезло. Наоборот, с каждым днем оно становилось только сильнее. Поэтому я продолжала упорно бороться за свое место под этим небом, надеясь, что кто-нибудь меня все-таки полюбит. Даже переход в колледж, смена обстановки и людей для меня ничего не изменило. Тогда в мою жизнь вошли два абсолютно разных человека. Сабрина — тихая запуганная девочка, постоянно потакающая всем вокруг. О чем бы ни попросил ее сделать, к чему бы не подтолкнул, — она выполнит это, без каких-либо вопросов. Для меня это стало своего рода плюсом, и я взяла ее под свое крыло, получив от не то, чего всегда не хватало — внимание. Со временем моя жалость и презрение к ней, которое я испытывала в начале, практически ушли. Вторым же человеком оказалась Маринетт Дюпэн-Чэн. Милая и добрая, она всегда была искренней со всеми, не боясь говорить правду, стараясь при этом никого не задеть. Талантливый дизайнер и неплохой лидер, она могла бы затмить меня. В какой-то момент она даже напомнила мне Адриана своим честным и добрым взглядом. Но мы никогда не могли стать подругами лишь по одной причине — моя зависть. Изнутри меня съедала зависть. Скрыть такое можно от окружающих, но не от самой себя. Маринетт любили родители, окружая ее заботой, но не закрывая глаза на проступки. Для них она была желанная. Ее мать всегда приходила на собрания и радостно обнимала при встрече, отец вставал на защиту, несмотря на занятость. Мой же папа в колледж пришел всего пару раз, постоянно говоря, что у него много работы. От этого я чувствовала себя еще более ненужной, проводя после этого всю ночь в обнимку с мишкой и рыдая от собственной никчемности. А на следующий день приходила и портила настроение девочке, которая, по сути, ни в чем не виновата. У меня был единственный шанс на спасение в виде Адриана. Нет слов, чтобы описать мою радость и восторг, когда я узнала, что он будет учиться вместе со мной. Наконец-то появиться парень, который знал меня без всяких колкостей и эгоизма. Который уже был моим другом. Я знала, что с момента исчезновения мадам Агрест, он совсем поник, и пыталась помочь ему, как умела. Только у меня не получилось. Придя в класс, парень тут же нашел себе друга, который не особо меня выносил. Это было не страшно. Вполне нормально, что он хочет дружить с кем-то своего пола, имея с ним одинаковые интересы и проблемы. Я поняла, что наша дружба с Адрианом может закончиться в тот момент, когда увидела влюбленные глаза Маринетт. Это не казалось чем-то странным, влюбиться в него. Плакаты с его изображением висят у каждой пятой девочки в Париже. Меня пугала перспектива остаться одной из-за той, которая уже имела у себя все то, чего мне так не хватало. Что именно из-за нее я снова стану лишней в жизни того, кто мне дорог. Я никогда не любила Адриана. Как я вообще могу кого-то полюбить, если даже не знаю, что это такое? Он для меня скорее человек, которым я восхищаюсь. Чтобы убрать конкуренток, а заодно привлечь к себе дополнительное внимание, говорю всем, какой он красивый и мы обязательно будем встречаться. Противно ли мне от этого? Немного. Но уверенность, что он не оставит меня одну, важнее. Да и противно лишь от того, что причиняю ему лишние неудобства. Правда, это меня уже не спасает. С каждым днем я вижу, как Адриан уходит все дальше, забывая обо мне. Забывая, что я существую. Так же, как когда-то мама. Вижу, как он старается не говорить мне лишнего, лишь изредка высказывая свое неодобрение или пожелание, превращая меня в фарфоровую куклу. В точности, как мой отец. И я все сильнее и сильнее чувствую, как становлюсь забытой и ненужной игрушкой на его пыльном чердаке, погружаясь в эту тьму лишь сильнее. Даже если пытаюсь сиять ярче всех.