killer syndrome.

— Всю свою жизнь я хотел узнать какого это — убить человека. Ты так трепещешь у меня в руках, пытаешься освободиться, хотя до этого почти добровольно льнула к моей груди. Или просто была обездвижена страхом, и мне лишь хочется найти подтекст в твоих действиях? — И как только я увидел тебя, понял, что это будешь ты. Знаю, это звучит не слишком романтично, не то что в этих грёбаных сопливых мелодрамах, но ты достаточно знаешь меня, чтобы понять, что тем самым я выражаю крайне сильные чувства к тебе. Может быть не совсем те, которые тебе бы хотелось. Может, совсем не те, которые хотелось бы мне. Сильнее бьешься в моих объятиях. Мне приходится сдерживаться, чтобы не свернуть эту милую шейку раньше положенного. Не спеши, дорогая, всё должно идти своим чередом. — Я хочу почувствовать, как медленно из тебя будет уходить жизнь. И вот моя ладонь уже лежит на твоей шее, все сильнее сдавливая, перекрывая доступ к кислороду. Осталось совсем немного. — Как ты безвольно обмякнешь у меня на руках. Ты в неподдельном ужасе, я же в абсолютном восторге. Под кожей чуть ли не искрится экстаз, твои сопротивления кажутся невероятно слабыми. Может ты уже и не против моей затеи? — Я хочу разделить с тобой этот момент. И, по-твоему, я сейчас ужасен? А как же все те уёбки, которые пачками пользуют девушек, таких доверчивых дур, как ты раньше? Думаешь, они лучше? Думаешь, своим пиздежом они приносят меньше боли в этот херов мир, чем я — своей жестокостью? Но посмотри, посмотри же внимательнее. Сейчас я искренен настолько, насколько это возможно. Я открылся тебе так, как никому и никогда. Ты до сих пор думаешь, что я чудовище? — Не сопротивляйся, тшшш. Ты всё ещё на что-то надеешься, я вижу это в твоих глазах, до краёв наполненных слезами. — Ты такая красивая. И это чистая правда. Сейчас я могу разглядеть каждую шероховатость кожи на твоём лице, каждую морщинку. И в этот момент я по-настоящему понимаю насколько ты прекрасна. Ещё бы ты так не извивалась, сука. Внезапный рывок с твоей стороны выводит меня из равновесия, а дальше следует неприятный чавкающий звук и пронзающая живот боль. Твоё хриплое дыхание ласкает слух, но я не могу насладиться им в достаточной мере — раздражающая пульсация в животе отбирает слишком много моего внимания. Ох, это ножницы. Ножницы, которые ты воткнула прямо в меня. Перед глазами всё плывёт, и я заваливаюсь на пол. Кажется, мы поменялись ролями. Когда ты успела стать из предполагаемой жертвы кем-то большим? Выполняешь мою идиотскую просьбу о поцелуе. О, этот поцелуй. И почему мы не делали этого раньше? Я только что чуть не убил тебя, а ты ещё и целуешь меня. Какая же непроходимая дура. Даже «пожалуйста» говоришь, сама вежливость. А эти двое. Стоят рядом и жмутся, как будто у их ног сейчас не умирает их третья абсолютнейшая копия, воплощение жестокости, которое до усрачки их пугало. Они смущаются, будто тут какое-то объяснение в любви произошло, а не убийство. Может, со стороны все так и выглядело? Ты плачешь. Ты такая красивая. Ты ведь тоже это почувствовала? Признайся, хоть на пару минут, хоть на секунду, но ты почувствовала это противоестественное притяжение. Почти симпатию. К такому-то подонку. Губы сами собой кривятся в самодовольной усмешке. Даже находясь на грани, беру с тебя обещание найти уже себе кого-то. Такая девушка не должна быть одна. Хах, забочусь о тебе даже перед лицом смерти, посмотрите-ка. В кого ты превратился, Руди? — Ну и какой в этом кайф? На последнем издыхании. Слёзы на твоём лице. Взгляд стекленеет. Надеюсь остаться в твоей памяти самым долговечным воспоминанием.