Ты мне нравишься

Тепло, исходящее от камина и от мягкого пледа в клетку, не могло сравниться с объятиями Юнги. Пару минут назад он отлучился, чтобы приготовить какао и принести еще несколько подушек. В отличие от спальни, в которой гулял ветер из-за забытого открытого окна, в этой комнате было достаточно тепло. — Держи, — когда Юнги передает две кружки с изображением маленьких сов, наши руки соприкасаются на мгновение. Он теплый и такой приятный на ощупь, что где-то внутри я ликую. — Я захватил кое-что для тебя. Из кармана штанов он вынимает носки, явно великоватые для меня. — Не хочу, чтобы ты мерзла, — Юнги убирает плед, берясь за мои лодыжки и притягивая ноги к себе. Он аккуратно натягивает на меня носки, стараясь не задевать чувствительных участков кожи, но мне отчаянно хочется, чтобы он задел. — Черт, ты как ледышка... Может, еще покрывало принести? Не хочу, чтобы он снова уходил. Не смогу терпеть еще хоть минуту разлуки. — Нет, все нормально, сейчас я согреюсь, — снова натягиваю на себя плед, предварительно отставив кружки с горячим напитком на стеклянный журнальный столик. — Ладно, но если что, сразу скажи мне. Юнги потирает руки, словно они замерзли, но, очевидно, ему просто неловко и он не знает, куда их деть. Я похлопываю по диванной подушке, призывая парня присесть, и он, криво усмехаясь, садится рядом со мной, притягивая плед, а заодно и меня к себе. Между нами совсем мало расстояния и Юнги сокращает его до минимума, обнимая меня за талию. Его холодный нос утыкается в мою шею, заставляя меня дрожать при каждом его выдохе. Штормовое предупреждение, которое взволновало меня этим утром, теперь волнует еще больше. Сердце бьется в бешеном ритме, а вьюга за окном беспорядочно стучится в дом. Юнги, такой хороший и любимый Юнги сейчас со мной. С ним мне не страшны ни снег, ни мороз, ни даже отсутствие света во всем городе. Только вот для него я вряд ли настолько значима, для него я просто подруга. — Твоя мама точно не против? — его горячее дыхание щекочет мою шею. — Даже если против, мы не сможем добраться до моего дома. Там столько снега вывалило... У тебя есть еда на тот случай, если мы не сможем выйти на улицу еще неделю? — я смеюсь от неловкости предполагаемой ситуации. Окажись мы заперты в доме Юнги на целую неделю, я бы запомнила каждый момент, каждую мелочь. И, будь я хоть немножечко смелее, я бы призналась ему. — Надеюсь, этого не случится, — Юнги берет чашку с какао, отклоняясь от меня для того, чтобы сделать глоток. — Черт, кажется, я переборщил с сахаром... — Ничего, я люблю сладкое, — моя улыбка не выглядит искренней, как бы я ни пыталась. Дело вовсе не в сахаре, дело в том, что он был бы против провести со мной хотя бы неделю. — Давай я сделаю другое? — Мин собирается встать, но я хватаюсь за рукав его свитера. От волнения у меня сводит живот, а слезы появляются из неоткуда. Ну я и тряпка. — Ты чего? Что-то случилось? Я все же приготовлю другое какао... — Идиот, — произношу как можно тише и на выдохе, но для пленящей тишины этой комнаты этого достаточно. — Не понимаю, ты злишься на меня? Почему? Метания из стороны в сторону и подбор самых верных и подходящих слов явно не мое, поэтому я выпаливаю, дополняя потрескивание древесины в камине: — Ты мне нравишься. Юнги молчит, а я не решаюсь взглянуть на него. Зачем я призналась сейчас? Сбежать из дома не выйдет из-за шторма, а для того, чтобы не замерзнуть в другой комнате, как минимум, придется обратиться к Юнги. — Подожди, забудь то, что я только что сказала, — сжимаю в руках плед. — Я это так, не подумав ляпнула... Под воздействием момента... Шумный вдох сопровождает пальцы Юнги, скользящие по моему подбородку. Он по-прежнему теплый. Легонько приподнимая мою голову вверх, он смотрит на меня так, словно разочарован. — Ты слишком торопишься. — Знаю, извини, — он не убирает руку от моего лица. — Я понимаю, что не нравлюсь тебе так же сильно, поэтому ничего страшного, я буду в порядке. — Нет, ты ничего не понимаешь, — в его голосе чувствуется отчаянье. — Я должен был признаться первым. Я не сразу осознаю вышесказанное, возможно потому, что слишком нервничаю, а, возможно, виною тому губы Юнги, внезапно соединяющиеся с моими. Плавные движения губ пробуждают уйму чувств и ощущений, о которых я прежде даже не догадывалась. Дрожащими руками я пытаюсь ухватиться за что-то, и этим чем-то оказывается мягкий свитер Юнги. Поцелуй такой нежный и невинный, но только до тех пор, пока язык Мина не проскальзывает ко мне в рот. Проходясь по моей нижней губе, он вызывает тихий стон, но не останавливается, продолжая целовать меня. Какао и впрямь слишком сладкое, но мне определенно нравится это. В камине трещит дерево и догорают угольки, готовые вот-вот развалиться на части и превратиться в пыль, прямо как я в руках любимого мною парня. Дыхание вовсе иссякло, но мне так не хочется отстраняться, поэтому я сжимаю свитер Юнги с новой силой. Похоже, ему тоже нужно отдышаться. Напоследок он чмокает меня в губы, открывая глаза и широко улыбаясь. — Ты тоже мне нравишься. От радости забываю о холоде и какао, которое скоро остынет, я забываю даже о шторме. Сейчас я могу думать только о Юнги и его признании. — Прости, что тянул с этим, но я боялся, что ты не чувствуешь того же, — это хорошее оправдание. — Разве не чудо, что ты оказалась такой смелой? Но теперь мой черед, — Юнги берет мою руку, легонько сжимая ее в своей. — Ты станешь моей девушкой? Отныне и впредь обещаю, что позабочусь о тебе, ведь ты очень сильно мне нравишься.