Когда мне тяжело...

«Ты мне не безразличен», - сидя в салоне своего автомобиля, Саске вслух повторил слова Сакуры. Его глаза были прикрыты, и он прочувствовал каждое произнесенное им слово, ровняя каждый слог на свое горячее дыхание, смешивающееся с ритмом бешеного и до безобразия шального сердечного ритма. - Она же и правда это произнесла? – Учиха не верил собственным ушам, полагая, что его чувство восприятия окружающего мира подвело хозяина и воссоздало в воспаленном мозге лживую правду, основанную на безграничной и опасной фантазии. - Конечно! – усмехнулся брюнет и, распахнув свои черные глаза, давая им возможность, лицезреть вечерний свет, созданный уличными фонарями. – Она это произнесла собственнолично! Я не ослышался! Ахахаха! Парень забился в истерическом смехе счастья и неподдельной эйфории радости: - Смешно! Просто не вериться! Словно это не наяву, - молодой человек ущипнул себя за щеку, и осознав приступ настоящей неподдельной боли, наконец, поверил в сказку, появившуюся и раскрывшуюся перед ним. - Брат, я смог завоевать ту любовь, нитью которой она связана, и разрезающая мое сердце! Я воссоздал мост между нами! – все еще не веря в чудеса, но на яркой ноте веселья, Учиха завел мотор машины и, зашумев по асфальту шинами, двинулся вперед, выезжая из парковки перед домом девушки, которая сказала, что он ей не безразличен. Сакура, тем временем скинув одеяло на пол и протопав босыми ногами к холодному стеклу окна, прильнув к прозрачной преграде, следила за тем, как тот, к кому она что-то испытывала, уезжал, оставляя вновь ее в гордом и тщеславном одиночестве. - Не заигралась ли я? – девушка потерла свой лоб, который указывал, что ее лживая температура спала. – Хотя, черт его знает, что за непонятная сила сжимает все у меня внутри? Будет ли это тем необъяснимым и не до конца изученным чувством, которое люди привыкли называть «любовь»? Харуно отошла от подоконника, отпустив смятую в руках тяжелую шторину изумрудно-насыщенного оттенка с золотистыми цветами, вышитыми по краям ткани. Розоволосая прошлась по комнате, навернув парочку кругов. - Все же стоит попробовать, я ничего не потеряю, а лишь выиграю, - закусив нижнюю губу, рассуждала девушка. – Итачи практически приказал устроить показушные отношения, а значит сидеть на месте нельзя – сказать «люблю» - не значит «любить». Но все-таки, гнусный червяк, внутри ее наполовину окаменевшего сердца, стал прогрызать туннель напролом, оставляя после себя дерьмо в виде склизких и пока еще необъяснимых эмоций. - Раз сказала, что он мне не безразличен, то назад пути нет, - Сакура тяжело выдохнула воздух и громко чихнув, приняла окончательное решение, итог которого не подлежит обжалованию: - Пусть что будет, я плыву по течению. И на последних словах, розоволосая направилась в ванную комнату, сбрасывая на ходу с себя одежду, оставляя последнюю небрежными комками валяться на чистом и холодном полу. Глупая девушка, становится глупой именно тогда, когда забывает о бдительности, а Харуно напрочь растеряла свою змеиную хватку, удушающую не только своим ядом, но и ужасным страхом от одного взгляда в ее смертоносные, пропитанные враждой и ненавистью, глаза женщины, жизнь которой сгорбила душу невинной в зародыше, не позволяя развиться и расцвести, как подобает. На кухне дома Учиха горел свет, что говорило о том, что кому-то из семейства не спиться. - Брат? – Саске вошел в большое помещение, отведенное для кухонных нужд. - Ты откуда? – вопросом произнес Итачи и поднял вверх бровь, показывая свое недовольство. - Я был у Сакуры. Ханы, - поправил он имя девушки. - Почему поздно вернулся? – не прекращал нападки старший брат. - Итачи, давай оставим детские перепалки и нравоучения, - улыбаясь и игнорируя словесный наезд брата, Саске прошелся по кухне и остановился напротив горячей кофеварки. – При бессоннице помогает кофе? – с сарказмом произнес Учиха-младший, и, нажав на основную кнопку, запустил бытовую технику в движение, тем самым наполняя кружку ароматным и бодрящим напитком. - Я могу, тоже самое, сказать про тебя, - уже более покойным голосом проговорил Итачи и сделал еще несколько глубоких и жадных глотков. - Знаешь, брат, я, кажется, по-настоящему желаю остаться с этой единственной девушкой на всегда, - тихо, практически шепотом, выдал свою тайну Саске, но при этом чувство беспокойство его еще сильнее охватило, давя и душа своей необъятной и непостижимой силой, словно эти слова могли спровоцировать скандал или же от этого - та, кому он решил подарить свою жизнь, исчезнет навсегда, манимая при этом его собственным братом. Саске помнит тот вечер, когда Итачи ясно и без утайки сказал то, что у него на сердце. Он знает, чем может обернуться трусость, но все же… - Я это понял с самого начала, - наследник семьи Учиха-старший произнес короткое предложение с таким равнодушием, словно шел разговор о покупке пива и соленых орешках. - Ты же меня понимаешь? – Саске пристально посмотрел на человека, сидящего перед ним в нескольких шагах, и так равнодушно поглощающего крепкий несладкий кофе. - Я давно тебе не соперник, - усмехнулся парень, но так и не посмел посмотреть родному человеку в глаза, ведь если он это сделает, то его сожрет пламя отчаяния, совести и предательства. Итачи понимал и осознавал, какой совершает в настоящее время поступок. Итачи отчетливо видел будущее, где его брат будет сгибаться под невыносимым грузом отчаяния и беспомощности. Да, именно тогда, когда их игра с юной аферисткой закончится. Итачи верил в удачу, а удача верила в саму себя. Кофе закончился в кружке, но грешник не знал, как правильно сделать шаг вперед, чтобы не окунуться в омут грязи с головой. - Я ее люблю, брат, - Саске хотелось кричать, но он не мог. Ему хотелось бежать, но ноги не слушали. Ему хотелось плакать, но мужское достоинство не предполагало данной функции. - Я знаю, брат, - Итачи соизволил посмотреть на парня, стоящего понурив голову. Старший брат, наконец, смог отставить в сторону пустую кружку, будто бы освобождаясь от давящих оков. Ему предстоит еще столь проблем и преград, поэтому он сможет пережить и муки родной крови. - Я знаю, брат, - повторил Итачи. – Знаю, что любишь. Парень встал из-за стола, и не спеша направился к главному выходу из дома, но возле главной арки, разделяющей помещение фойе и кухни, остановился, повернувшись к еще стоящему и опустившему голову брату, произнес: - Постарайся уберечь и сохранить навечно свои искренние чувства, - на лице сыграла чистая и добрая улыбка. – Я на улицу – подышать воздухом. - Как девчонка, - грустно усмехнулся сам себе Саске, подмечая свое поведение в последнее время. – Действительно, я стал как сопливая и до безобразия невинная девчонка! Сакура села на край постели и наклонив голову вниз, стала просушивать махровым полотенцем, цвета небесно-голубого, свои розовые волосы, пахнущие сладким шампунем. Завершив нехитрую манипуляцию руками над своей головой, она отбросила влажное полотенце вперед, заставляя его упасть на пол и оставить на светлом ковре мокрый отпечаток. Девушка запрыгнула с ногами на кровать и на четвереньках проползла постель в сторону к прикроватной тумбе, на которой лежал черненький и дорогой телефон. Повертев его в руках, розоволосая решила совершить звонок абоненту, от которого будет зависеть ее дальнейшая жизнь: - Привет, - сладко прошептала Сакура и чмокнула поцелуйчиком в динамик мобильного телефона. - Тоже не спишь? – Саске обрадовался звонку, ведь ему действительно было невозможно засунуть в эту бесконечную по времени ночь. - Угу, - девушке отчего-то стало так свободно и легко на сердце, что играть свою роль она не хотела в этот момент. Ей хотелось распахнуть свои обрезанные крылья, которые пострадали от рук злых и бесчеловечных людишек, хотелось влететь вверх к самому солнцу и только ему одному позволить сжечь ободранные и искромсанные ее крылышки. Харуно чувствовала, что в эту непринужденную минуту, ее избитая душа отдыхает. Ее воспаленный мозг охлажден и непоколебим мыслями бытия. - Саске, - позвала девушка парня, - знаешь, мне почему-то сейчас так хорошо. Призналась Харуно и рассмеялась свое детской наивности и вдруг появившейся честности. Она ведет себя как пятнадцатилетний подросток. Хотя, почему ведет? Ей же действительно пятнадцать. - Почему? – подхватив теплый смех подруги, поинтересовался брюнет. - Не знаю, но я чувствую, что мое сердце сейчас поет и порхает, - выпалила первое, что пришло в голову, и вновь рассмеялась. - Ты такая странная, дурочка моя, - ласково произнес парень и сразу же добавил, - именно за это - я тебя и люблю. - Я могу и обидеться, - Харуно показала невидимому человеку язык, словно перед ней был сам Уччиха-младший. - Я люблю твое непостоянство, - продолжал говорить Саске. – Люблю твою естественность. Люблю твои привычки. Люблю твою игру. Люблю всю тебя за то, что ты моя и больше ничья. Люблю тебя и никому ни за что не отдам. Я люблю, и буду оберегать тебя, как свою единственную звезду, освещающую мой путь. Ты для меня Солнце, ты для меня Звезда. Ты именно та, моя единственная и неповторимая, одна недостижимая Любовь. Девушка слушала молча, и вспоминала ее Звезду, подаренную и нареченную оберегать навсегда. - Ты же меня не оставишь никогда? – прошептала Сакура и из ее глаза покатились слезы. - Я буду с тобой навсегда, - на одном дыхании произнес Саске. - Ты будешь ждать меня, как ждешь вечную и непостижимую Звезду по имени Солнце? - Я навечно твой, а ты моя, - его теплый голос отогревал ее замерший камень на сердце, превращая его в лед, который намного легче поддастся в будущем и отойдет, превратившись в парное молоко, в котором закипит сердце и позволит крови разразиться бессмертной силой, подпитываемой его вечной любовью. Девушка готова отдать в эти минуты все, лишь бы бросить свою затею и проклятую игру. Ей не надо правды, ведь прошлое - это ничто перед ее будущем. Папа? Папа ее любит. Папа ее простит. Папа поймет. Ведь папа подарил ей Звезду по имени Солнце. Папа послал ей его одного. Он показал ей, то чувство, которое расскажет о красивой сказке наяву. Она и не заметила, как влюбилась и полюбила. Сакура желает одного – дайте кто-нибудь ответ на вопрос, стоящий перед ней. «Что сделать мне?» - глотая горькие слезы и сопя в телефон, розоволосая терла глаза и просто молча, кивала на обеспокоенные возгласы Саске, спрашивающего о том, почему она плачет. - Э-э-э… - протянул Саске, косясь краем глазом на невинное лицо девушки. – И как это понимать? Его удивление и недовольство имеет обоснованное подтверждение – огромная лестница, ведущая в сквер, за которым расположен развлекательный аттракцион. - Что такое, Саске-кун? – будто ничего не понимая, наигранно поинтересовалась Сакура. – Тебе, наверное, голову напекло? Или свиданием ты не доволен? Так я могу все отменить! - Какая же ты язва! – скорчил лицо Учиха и, схватив розоволосую за руку, потащил вперед к лестнице. - Зря ты, зря ты проявляешь пренебрежение, - сделала вступительную речь Харуно. - Это еще почему? – Саске был лентяем, которому намного проще проехаться на автомобиле одну остановку, чем собственными ножками топать ранее указанное расстояние. - Это потому, что эта лестница состоит из двух тысяч девятьсот восемнадцати ступенек! – интригующе заверила парня Сакура и поймала его обескураженный взгляд, гласящий о том, что он по размысливает сводить девушку к лечащему врачу. - Уфф, - закатил наиграно глаза брюнет, показывая тем самым, как новость о количестве ступенек его удивила. - Вот зря ты так себя ведешь, - надула губки его подружка и сделала несколько быстрых шагов вперед, таща за собой парня. - А ты мне докажи обратное, чтобы опровергнуть мое мнение - вернуться назад и проехать тем путем, который я хотел с самого начала. - Знаешь, многие парочки здесь гуляют ради того, что предостеречь себя от расставания, - загадочно проговорила розоволосая и резко была одернута вниз, так как Саске соизволил остановиться, а руку, в которой крепко держал ладонь девушки, не разжал. - Хочешь меня угробить? – испуганно произнесла Сакура, пошатнувшись на каменной ступени. - Что ты сказала? – в его глазах загорелось пламя неподражаемого азарта. - Это… - Харуно подавила слюной от такой реакции брюнета. - То есть, если мы будем здесь гулять каждый день, то никогда не расстанемся? – он был так шокирован невероятной новостью, относящейся к категории «легенды города». - Если мы здесь будем ошиваться каждый день, то я похудею на этой лестнице на глазах и превращусь в иссохшую мумию, - сделала заключение девушка, но похоже ее никто не слушал, а лишь лихорадочно что-то рассуждая в полголоса, бормотал себе под нос ее сопровождающий. - Саске-кун! – чмокая в щечку парня, розоволосая попробовала привлечь к себе внимание, что у нее получилось на сто процентов. - А повторить? – парень выпучил вперед надутые губы, ожидая очередного поцелуя. - А также, есть поверье, что если молодые люди именно здесь расстанутся, то ровно через восемь лет встреться, - словно не замечая желания Саске, Сакура продолжила рассказывать легенду города. - Но нам это не грозит, так ведь? – его глаза блестели и манили, отчего в горле у розоволосой пересохло на столько, что глаза заслезились, и парочка незваных слезинок вырвалось из заточения, и проскользнула по напудренной щеке девушки. - Сакура? – Учиха настолько удивился смене настроения подруги, что аж нотки голоса дрогнули. - Г-ха, - кашлянула девушка. – В горле пересохло. «Надо же, слезы текут от его слов», - пронеслась незваная мыслишка в голове у девушки. - Я сейчас, - Саске рванул вниз к ларьку, стоящему у подножья огромной лестницы. - Да ладно, - замахала руками розоволосая, пытаясь остановить парня. – Я не хочу пить. Но Учиха ее не слышал, а лишь мчался как угорелый вниз. Когда брюнет спрыгнул с последней каменной ступени, он резко обернулся и поймал обеспокоенный взгляд девушки, махающей ему руками, мотающей в разные стороны головой. - Я быстро! Жди! – крикнул он ей и сделал шаг к уличной палатке-ларьку. Еще шаг и его тело охватило онемение. Голова стала словно не своя, и с невыносимой тяжестью начала завалиться назад, отключая напрочь все нервные рецепторы и окончания. Освобождая тело от боли. Освобождая тело от мирского. Секунда, и Саске лежит на нагретом солнцем асфальте, у подножья лестницы с двух тысячью девятьсот восемнадцатью ступенями. - Саске!!! – срываясь на хрипоту, прокричала Сакура и ринулась к бессознательному телу, лежащему в самом низу и уже окруженному толпой человеческих зевак. От автора: осталось еще две главы и эпилог)))