Сделаем с тобой любовь.

       Солнце лениво поднималось из-за горизонта, небо меняло свой окрас с темно-синего на голубой, медленно стали исчезать звёзды… Казалось, в этот прекрасный погожий денёк не могло случиться ничего из ряда вон выходящего. Но только не для наших героев… ***        Из уютного домика новоиспечённых молодожёнов перенесёмся в особняк одной из самых известных семей в городе. Дворецкий, уже с утра одетый в строгий костюм, негромко стучится в одну из многочисленных комнат. Не успел он сказать парочку обыденных фраз, высокий женский голос произнёс: — Войди, — мужчина отворил дверь. За туалетным столиком стояла уже известная нам девица, тщательно наносившая тональное средство, особенно на зону под глазами, замазывая синяки от бессонной ночи. — Скажи, что я скоро спущусь, — он молча кивнул, разворачиваясь на каблуках, собираясь уходить. Но останавливается в самых дверях. — Ваш отец передавал вам, чтобы вы прекратили уже свои попытки, — и, сказав это, ушел. Мисаки нахмурилась, затаив злобу на отца. «Ну, уж нет. Эта девица так легко не отделается. Сначала я заставлю её пожалеть, что забрала моё счастье, пусть наглотается горя. Она должна понять, что не стоило переходить мне дорогу. А потом уже разберусь с тем трапом. Он никуда не убежит», — она коварно ухмыльнулась, захлопывая ноутбук с недоделанной работой и зевая. «Это того стоило», — подумала и вышла из комнаты… ****        Проснувшись, Нагиса недолго смотрел в потолок, хлопая глазками. Он не мог понять, почему на сердце так беспокойно. Кошки на душе вроде бы не скреблись, но какое-то странное плохое предчувствие не давало успокоиться. Парень сел на постели, держась руками за голову. «Что-то сегодня произойдет», — это единственное, в чем он был уверен. Это стойкое ощущение крепко застряло в его сознании. Но похлопав себя по щекам, стараясь снять это наваждение, он встал с кровати. На часах было еще рано, чтобы собираться в школу, так что Шиота решил сначала приготовить завтрак и бенто. Умывшись, переодевшись и «перевоплотившись», голубоглазик спустился на кухню. Он принялся за готовку, но его мысли были очень далеко. Парень думал о недавней свадьбе, об их отношениях теперь. Они, вроде бы, и не друзья, и не встречаются. Что-то между… Чувства внутри смешались. Радость от нахождения любимого человека рядом сплелась в комок со страхом, неопределенностью и одиночеством. Нагиса любил. Любил безумно, готов был отдать всего себя до капли, желал всегда быть с Кармой… Хотя его тревожило кое-что. Акабане был не против брака, даже настаивал, чтобы Шиота был его невестой. Но… Что он к нему чувствует? Считает другом? Может, всё-таки, любит? А может… Ему просто удобно быть с ним. От таких мыслей голубоглазик закусил губу, чтобы, не дай бог, не расплакаться. Он ненавидит, когда другие видят его слезы.       За размышлениями он и не заметил, как наверху, в комнате хулигана, прозвенел будильник. Парень вздрогнул. Уже в который раз он всё утро проводит за размышлениями о нём… Закончив упаковку бенто, Шиота повесил фартук, и хотел было подняться на второй этаж, будить друга, но обернувшись, увидел его в дверном проёме. Он стоял, опираясь плечом об дверной косяк. Нагиса замер от испуга. Внимательный взгляд янтарных глаз как будто раздевал его, или, зная характер его обладателя, словно снимал скальп с бедного юноши. Карма медленно подошёл ближе, глядя «жене» прямо в глаза. Тот же, почему-то, даже не мог пошевелиться. Всё тело сковал странный страх. «Ч-что со мной? Раньше такого не было… Не могу пошевелиться. Но почему? Я знаю Карму несколько лет, но такое со мной впервые.», — Акабане остановился в нескольких сантиметрах от друга. Он взял того за подбородок и приподнял голову, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Мелкая дрожь пробежала по телу Шиоты, да, ему было безумно страшно. Хотелось упасть на колени и заплакать. Но природу этого страха юноша не знал.       Судорожно сглотнув, голубоглазик попытался отвести взгляд. На что хулиган лишь чуть повернул личико Нагисы к себе, заставляя смотреть. И всё это, без малейшего звука. Тишина начинала давить на уши, наполняя разум бедного парнишки страхом до краёв. Когда атмосфера накалилась до предела, Карма спокойно произнёс: — Карий цвет глаз тебе совершенно не идёт, — и вышел из кухни. Шиота от шока рухнул на колени. «Что это сейчас было?..», — единственная мысль, промелькнувшая в мыслях юноши в тот миг. Отрезвил его только звук падающей воды из душа. Похлопав себя по щекам, Нагиса встал, отряхнул колени и принялся выставлять тарелки с едой на стол для завтрака. Они договорились выходить из дома в разное время, поэтому голубоглазик должен начинать есть как можно раньше.       И к тому времени, как хулиган вышел из душа, Шиота уже мыл за собой посуду. Акабане хотел поговорить с другом, но стоило ему приоткрыть рот в желании что-то сказать, на втором этаже зазвенел будильник. Нагиса вытер руки и ушёл к себе. Хулигану не давало покоя стойкое чувство, что всё будет, не так гладко, как кажется. Он хотел спросить, чувствует ли друг то же самое. Да и уже второе утро он пугается почему-то… Шиота стал меньше ему улыбаться со времен окончания средней школы, а в последние дни и его улыбка и вовсе пронизана ложью и какой-то непостижимой болью. Карма всё это больше чувствовал, чем замечал. Внутри словно становилось пусто, когда этого голубоглазого комочка счастья не было рядом. С каждым днём, что они проводят рядом, это всё усиливалось, пока Акабане не смог заметить это. «С меня хватит!», — сказал он сам себе, вставая из-за стола. — Я пошёл! — голос позади заставил хулигана обернуться. Никогда он не видел друга таким… отстранённым. Он не улыбался, лишь смотрел на «мужа» и ждал чего-то. — Хорошо, я тоже скоро пойду, — произнёс Карма, опуская глаза в пол и почёсывая затылок. Нагиса молча кивнул и, через несколько секунд послышался звук, закрывающийся двери. И так невыносимо, непривычно, даже странно на душе… Акабане никогда в жизни не ощущал этого. Словно не он совсем стоит здесь, не он женился на лучшем друге, не он тогда танцевал с ним…

***

       С того дня, как было решено, что Шиота станет невестой лучшего друга, он принял для себя решение отстраниться от хулигана, скрыть те чувства, которые ютятся в нём с их самой первой встречи. Те, которые росли только с каждой секундой нахождения рядом. Те, которые сейчас не дают ему покоя, но и признаться — нет сил. Потому что всё рухнет. Всё. Все моменты, проведённые вместе, рассыпяться в пыль, а все воспоминания превратятся в прах, что подхватит и унесёт ветер. А этого Шиота очень боится. Боится потерять друга. Стать незнакомцами, с тем, кто для него важнее жизни. Очень страшно.        То странное утреннее чувство все не проходило. Интуиция Нагисы как будто подсказывала ему что-то. Но что? Паренек, к несчастью, не знал. Школа встретила его привычным гулом голосов, толпами сонных детей и строгих учителей. Поднимаясь на третий этаж к своему классу, на лестничном пролёте он заметил краем глаза небольшую компанию девчонок, во главе с Мисаки. Как же он надеялся, что не столкнётся с ней перед уроками. И так настроение ни к чёрту. Проходя мимо, голубоглазик кожей ощущал их презрительный взгляд. «Отрезал бы уже свои пакли, недодевочка», — донеслось до него. Такие фразы уже давно не вызывают в душе паренька никаких откликов, лишь только отвращение к тем, кто так говорит. Пойти против матери — равно самоубийству, и он прекрасно понимал это. Идя по лестнице, ему все казалось, что за ним тихонько крадутся. И он не ошибся. Та стайка девочек шла за ним, почему-то гадко похихикивая. Шиота насторожился, хотя чего именно ждать, к несчастью, не знал. Он уже хотел было ступить с лестницы на этаж и пойти дальше по коридору к аудитории, но не заметил подставленной подножки и рухнул на паркет лицом вниз. Послышался щелчок камеры телефона и гадкий смех. «Чёртова Мисаки», — голубоглазик сразу просёк, что это её проделки. Ведь именно она прямо сейчас смотрела на него невероятно надменно и хохотала громче всех.        Тут раздался звонок на урок. Компашка удалилась, всё еще заливаясь смехом, а парень остался сидеть на корточках, не понимая, что стало с правым глазом. Стало как-то… легче, что ли. Он перестал слезиться… Вдруг до него дошло. Линза выпала! Дрожащими руками, парень отыскал в сумке складное зеркальце и открыл его. Правый глаз был родного, голубого цвета, а левый — карий. И к тому же, очков на нём не было. Быстро засунув зеркало в карман пиджака, Нагиса принялся лихорадочно водить руками по полу, в попытках найти драгоценные предметы. Ведь если линза и очки не найдутся… Ту аферу со свадьбой могут раскрыть за пару секунд. И тогда… Нет, парню некогда об этом думать.        Очки Шиота нашёл быстро и надел немедленно. Но вот линза… Он принялся лихорадочно водить руками по полу, в надежде отыскать полупрозрачный предмет. Неожиданно, раздался знакомый голос совсем рядом: — Нагиса-кун? Ты чего тут делаешь? И почему тебя всё еще на уроке нет? , — к нему подошла его подруга. Парень понял голову от паркета и взглянул девушке прямо в глаза. По её реакции понял, что что-то не так. И только потом вспомнил про цвет глаз. Рот девушки приоткрылся в недоумении. Осознав свою ошибку, Нагиса тихо ойкнул. — Д-доброе утро, Юи-чан! — Доброе. А что… — — У меня гетерохромия, — это единственное объяснение ситуации, которое смог выдумать юноша, — Не могла бы ты помочь мне найти линзу? — для лучшей убедительности, он улыбнулся так непринуждённо, насколько мог. — А, хорошо, — Томое присела на корточки рядом и принялась шарить руками по паркету, — А почему ты мне раньше об этом не рассказал? — Да подходящего случая всё не было, — небрежно отмахнулся парень, думая только о линзе. Наконец, потеря была найдена. Нагиса с облегчением вздохнул. В туалете он промыл линзу с помощью бутылочки с раствором, которую всегда таскает с собой. В класс он вернулся вместе с подругой только ко второму уроку. Шиота искренне понадеялся, что это последняя выходка Мисаки на сегодня. Но не знал, что еще никогда в жизни так не ошибался.        Последним уроком оказалось домоводство. Голубоглазик за это время успокоился и расслабился. Но на сердце было по-прежнему неспокойно. Хотя все шло мирно. Класс стоял за плитами, слушая наставления учительницы, и ничего не предвещало беды. Неожиданно, у женщины зазвонил телефон, и она, извинившись перед классом, вышла из аудитории. Ученики начали перешептываться, кто-то, не стесняясь, горланил какие-то песни, помешивая варево в кастрюле, некоторые молча гипнотизировали непонятную жижу в посудине. Впрочем, ничего необычного. Так всегда, стоит учителю выйти из кабинета.        Никто и не заметил, когда Харухи взяла в руки ножницы. Обычное дело. Никто также и не заметил, как она со спины подошла к Шиоте. Тот же, был полностью погружен в процесс, даже не замечая, что вокруг шум гам. Никто также и не заметил, как девушка отрезала несколько сантиметров от хвоста паренька. И Нагиса отреагировал слишком поздно… Он обернулся, когда девушка уже стояла с клоком волос в одной руке и ножницами в другой, неистово хохоча. Гадких смех подхватили практически все. — Тебе благодарить меня надо! Еще пару таких же эксклюзивных сеансов ко мне, и будешь на мужика похож, — парень от злости сжал зубы, но ничего ей не ответил. К счастью или нет, в этот момент в кабинет вошла учительница, и все разошлись по своим местам. На самом деле, голубоглазик не то чтобы злился на одноклассницу, он больше паниковал. «Что скажет мама, если узнает? Меня сто процентов ждёт скандал…», — сам бы парень давно бы уже отрезал эти ненавистные волосы к чертям, но Хироми не позволяла ему сделать этого. Даже сейчас, когда он уже, фактически, взрослый и живет отдельно, женщина не даст Нагисе покоя, если он отрежет хотя бы сантиметр. А тут, минимум, сантиметров десять…        Поджатые губы и плотно сжатые руки выдавали его мысли. Юи очень сильно забеспокоилась за друга. Несмотря на то, что она не знала истинной причины длинной шевелюры паренька, она не раз замечала отрешённый взгляд одноклассника, когда шутили про его волосы. Это уже давно натолкнуло её на мысль, что Шиота не по своей воле отращивает длину. И поэтому ей было искренне жаль Нагису в эту минуту. В ней закипала злость. Томое хватило ума понять, что и утреннее падение парня было не случайно. Она всем сердцем ненавидела Мисаки, а сейчас — тем более.        После урока, Юи подошла к другу. Тот был в неимоверно подавленном состоянии. — Нагиса-кун… — она не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить своё сочувствие. Девушка ещё раз внимательно осмотрела кривой срез. «М-да… Из этой стервы парикмахер никакущий», — Слушай… Давай хоть подровняем срез? — Шиота молча кивнул, обречённо вздыхая.       После уроков, двое подростков направились в клубную комнату швейного клуба, в котором состоит Томое. Ей по душе больше возиться с волосами, чем с тканью, но такого кружка нет, так что пришлось идти в этот. Уже сидевшие там ребята их дружно поприветствовали, даже не отвлекаясь от своей работы. Девушка посадила одноклассника на стул и распустила его волосы. «Такие мягкие, шелковистые и приятные на ощупь… Интересно, почему он за ними ухаживает?», — размышляла Юи. Пока Томое возилась с шевелюрой, Нагиса снял очки, расслабился и прикрыл глаза. Ему искренне хотелось, чтобы этот ужасный день закончился прямо сейчас. То утреннее чувство тревоги утихло, уступая место моральной усталости. «Почему она прицепилась ко мне именно сегодня? Раньше она меня не так сильно доставала…». Каждый был занят своими мыслями, и все было спокойно, пока Томое не обошла парня и не взглянула ему в лицо. На секунду показалось, что он кого-то ей напоминает. Она встряхнула головой и посмотрела ещё раз. Нежно-голубые длинные волосы, мягкие черты лица… Да нет, всё как обычно. Она собиралась было сказать другу, что всё готово, но тут остановилась. Юи вспомнила про голубой глаз сегодня утром. Вглядевшись в лицо Шиоты еще раз, но только представив его с голубыми глазами, девушка не могла поверить собственным мыслям. «Нет. это не может быть.», — парень чертовски сильно стал походить на ту девушку, жену Кармы Акабане. «Погодите — ка… А как же её звали? Не Нагиса ли…?». Тут, парень почувствовал, что на него откровенно пялятся и открыл глаза, что спугнуло Томое. — Всё, Нагиса-кун. Теперь ровно, — произнесла девушка, старательно пытаясь не смотреть на юношу. Ей не давала покоя эта безумная мысль. — Спасибо, Юи-чан. Ты выручила меня, — поблагодарил ею голубоглазик и ушёл. А девушка ещё долго не могла до конца понять сложившуюся ситуацию......

***

       Карма на самом деле не мог до конца понять причины такого странного поведения друга. Он чувствовал, что Нагису что-то тревожит, но спросить напрямую никак не решался. Поначалу хулиган думал, что голубоглазику некомфортно жить с ним, и только поэтому пришел вчера домой так поздно, бесцельно гуляя по улицам города. Хотя и понимал, что такое маловероятно. Ведь раньше они могли чуть ли не постоянно видеться, а во время подготовки к свадьбе даже частенько ночевали друг у друга. Акабане тревожило не только состояние Шиоты, ему не давали покоя и собственные чувства. Он никогда раньше не ощущал такой странной привязанности к другому человеку, а стоило только подумать о Нагисе, как поднималось настроение.        Но Карма не был бы самим собой, если бы позволил хотя бы одной мысли засесть у него в голове надолго. Переживания за друга быстро сменились учёбой, которой хулиган после смерти Коро решил уделять чуть больше времени. Хотя все так же прогуливал японский и еще парочку предметов, в основном уделяя время любимой математике, и начистить морды очередным бандитам после школы не забывал. Несмотря на привычный порядок дня, Акабане все еще не мог отделаться от мысли, что всё не так гладко, как он думает. Пару раз он даже порывался позвонить Нагисе и спросить, всё ли с ним в порядке, но отдергивал себя, утешаясь тем, что голубоглазик сам бы позвонил в случае чего. Но знал, что Шиота не привык жаловаться на жизнь…

***

       В этот раз Мисаки не стала растрачивать своё драгоценное время на бесполезные кружки, сразу же направившись домой. Она была невероятно довольна собой за то, что сделала сегодня с одноклассником, даже сохранила себе на память ножницы, а в телефоне осталась фотография, на которой он распластался на полу. Просто прелесть, а не денёк! Но он может стать еще лучше. Девушка планировала быстро закончить своё творение со спокойной душой наслаждаться плодами своего труда, хотя это заняло больше времени, чем предполагалось. Ноутбук то вылетал, то не хотел сохранять ничего, то вообще выключался в самый неподходящий момент, что невероятно злило. Наконец, после долгих усилий и нескончаемого потока нецензурной брани, она облегчённо откинулась на стуле. На улице уже стоял глубокий вечер. Нажимая последнюю кнопку, она крутанулась на кресле, заливисто хохоча…

***

       В комнате стоит полумрак от фонарей на улице, свет которых попадает внутрь из-за не зашторенного окна. Нагиса сидел на диване с ногами, вжимая коленки в грудь, словно потерявшийся ребенок. В своих маленьких ладошках он до боли в пальцах сжимал обжигающе-горячую чашку шоколада, с каждой секундой все сильнее и сильнее, всеми силами вцепившись в нее, как за что-то светлое, спасительное или долгожданное, как за то, за чем можно наконец спрятаться. Он прижимался к ней лбом, пытаясь получить хоть капельку спасительного тепла, так нужного сейчас. Все его хрупкое, словно из драгоценного фарфора, разлетающегося на мелкие кусочки от неосторожного движения, маленькое тело, как сотнями ударами молний, сотрясала ужасающая безмолвная истерика. Все внутри него пробивала мелкая, невыносимая дрожь. Горькие соленые слезы, одна за другой, стекали по мертвенно-бледным щекам, падая на домашнюю футболку. Волосы распущенны и спутаны, небрежно, беспорядочно лежат на его хрупких плечах и спине. Он кусает губы до крови, лишь бы не заорать во всю глотку от безумной боли, неистово разрывающей всю душу изнутри. Ему холодно. Безумно холодно. Так хочется чьих-либо нежных объятий… Прижаться к кому-нибудь и рассказать все, что накопилось в душе. Нет. Не к кому-нибудь. К НЕМУ. К тому, кто сейчас мирно сопит в своей постели, даже не думая о том, насколько может быть больно его «жене». — Все хорошо, все хорошо, все хорошо, все хорошо…, — как мантру, шептал он себе под нос, словно безумец. Только вот от этих слов, слезы шли только сильнее, парень всхлипывал все чаще и чаще, зажимая себе рот рукой, лишь бы не потревожить сон безумно дорого человека. Перед голубоглазиком на столике валялся телефон, тускло светившийся голубым. На экране была фотография… …