Зачарованный

Пятница. Пять часов вечера — время пить чай. Гриммо №12. Сад на заднем дворе. Около живой изгороди из нового сорта роз. — Поттер! Казалось, Гарри не услышал его, поэтому Драко подобрался поближе к только что высаженным розовым кустам — на вид опасным причём: хоть и низкорослые, но каждый из них усыпан мельчайшими острыми шипами — и проговорил чуть громче. — Поттер! Снова ничего. Драко в раздражении покачал головой, не удивляясь типичному поттеровскому витанию в облаках и осторожно вытянул вперёд палочку. А! Как он и подозревал — защитные чары. Конечно, Поттер имел защиту. Драко теперь принадлежал к одной из самых, исключительно немногочисленных групп волшебников на планете, кто был осведомлён о реальном адресе ненаходимого дома Поттера и то, это только благодаря любезности его дорогой тётушки Андромеды, по совету которой он украдкой подобрался к потайному местечку около запасного входа в дом на Гриммо №12, где, наконец, был способен почувствовать наложенную Поттером крепчайшую защиту. Сможет ли он прорваться сквозь неё — это уже совсем другой вопрос. Треклятый Поттер! У Драко и так жизнь не малина, так за героем не заржавеет осложнить её ещё больше! Драко даже не был уверен в том, что найдёт слова, когда, наконец, посмотрит заразе в лицо! Драко решил, что он соориентируется по ситуации, сейчас самое главное добраться до этого лица. И взглянуть в глаза. Напрямую — Услышь меня, — прошептал Драко по-французки и трижды коснулся палочкой плотный защитный барьер. — Позволь войти! Так, ему не нужно торопиться, одновременно пытаясь привлечь внимание глухаря и продираясь сквозь защиту — сначала надо найти возможность просочиться сквозь неё. Драко сконцентрировался и сотворил целенаправленный поток своей, далеко не слабой магии, которая ярко сверкала, как тончайший световой луч и радужно переливалась от светло-зелёного до небесно-голубого, а затем превращалась в чистый глубокий аметистовый цвет. Земля под ногами Драко чуть завибрировала и фундаменты окружающих домов слегка дрогнули, а издалека донёсся звон падающих с подоконников соседнего дома глиняных горшков с цветами. Технически, Драко не нарушал пределов этого близлежащего дома и люди, живущие в нём ничего и не заметят из-за Фидеулиса, наложенного на поттеровский дом №12. Но он всё равно недовольно поморщился — он ненавидел малейшие внешние указания на то, что его магия вырывается из-под его жесточайшего контроля. Но… в данный момент, он объяснимо нервничал. Несмотря на все усилия, ничего не менялось. Только соседская кошка заметила его и прошипев, ретировалась по узенькой тропке между разросшихся сорняков. И всё. Солнце продолжало светить, ветерок обдувать. Но, подождите-ка… Поттер, наконец, отвлёкся от своих примитивных садовничьих делишек и, сузив глаза, посмотрел в сторону Драко явственно настороженным взглядом. Затем он поднялся на ноги и приблизился ближе к свежевскопанному бордюру, уставившись на него с подозрением. Наконец-то, Драко имел возможность глядеть прямо в это, никогда им не забываемое лицо осенённое шрамом, потому что обладатель оного теперь стоял всего в трёх-четырёх футах от него. Драко сконцентрировал все свои усилия, чтобы привлечь внимание очкастого. В книге о магии на крови, что принадлежала отцу, указывалось, что исцеление от этого древнего и достаточно тёмномагического заклятия было таким до смешного простым, что даже ребёнок мог с ним справиться. Блейз сообщил, что похоже Гарри подвергся оковам заклятия «Спящая красавица»: его внутренние шпионы-источники информации из колдохранилища историй болезни Святого Мунго передали, что пациент, Глава Аврората Гарри Поттер, поступил с амнезией ещё пятого июня и с тех пор, в течение недель не помнит, что случилось той ночью, а следовательно у него нет воспоминаний о коротком, но оглушительно прекрасном времени, что он провёл с Драко. Если это так, то следуя чрезвычайно простецким инструкциям по реверсу заклинания в этой отцовской книге, Драко может с лёгкостью излечить Поттера и побороться за право быть с ним снова, как он и хотел всё это время. Ему нужно только хотеть этого достаточно мощно. Драко распирало от простоты решения и он нисколько не волновался о требуемоей силе желания. Наверняка, он сможет обеспечить достаточный уровень. Эти практичные античные изобретатели заклинаний должно быть были ещё те шутники. Очень умно закодировать контрзаклятие на поверхности. Но сейчас у Драко не было времени восхищаться мудростью древних — его ждал улов всей его жизни. Он медленно и глубоко втянул в себя воздух, более устойчиво упёр подошвы туфель о земляную поверхность, выпрямил спину и задиристо вздёрнул подбородок. — Посмотри на меня, Гарри, — приказал он своей, ни о чём не подозревающей жертве низким и требовательным тоном. От напряжения его губы побелели и натянулись, кисти рук немного подрагивали, хотя он страстно не хотел распускать себя. — Заметь меня! Я прямо перед тобой, Поттер! Ради Мерлина! Посмотри на меня! Драко надеялся, что его призыв был достаточным, чтобы привлечь внимание Поттера и отпрянул назад, осознав, что всем телом устремился вперёд. Как же — разденься и жди! Боги — он не слышит, не слышит, не слышит!!! Драко моментально погрузился в пучину отчаяния, увидев, что Поттер не среагировал на его возвание, а только чуть нахмурился, разглядывая выдернутый сопливо-обвисший сорняк. Было очевидно, что Чудо-мальчик был только на своей волне. По нулям! Драко быстро, краем глаза глянул на соседский дом и сотворил «Силенсио» по периметру, так как настроился применить «Магический крик», заклятие очень мощного спектра действия, которое редко употребляется, только в случаях крайней необходимости, потому что истощает на неопределённое время магический резерв накладывающего его, оставляя магически беспомощным, как ребёнка. Классические учебники советуют, вообще, его не сотворять, если рядом нет страхующего надёжного партнёра, который могуч, как в физической, так и в магической форме — партнёр же Драко хоть и стоял в шаге от него, но был далёк, как никогда. Драко последний раз глотнул побольше воздуха, тихо возвал к Мерлину, сжал нервно подрагивающие пальцы в кулак и сотворил свой «Крик» так мощно, как смог. Возможно, это был его самый последний шанс достучаться до неуловимого, рассеянного обалдуя и Драко не собирался его просирать, сдерживаясь. — ЗАМЕТЬ МЕНЯ, ГАРРИ ПОТТЕР! — магически прокричал Драко и звук его голоса даже для его собственного уха показался эхом на верхушке айсберга. Воздух вокруг завибрировал от концентрации его силы духа, но вокруг он ощущал тишину, в которой резонировали звуки отданной им магической команды. — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ… ГАРРИ, ПОЖАЛУЙСТА!!! Внезапно Поттер резко вскинул голову и посмотрел в направлении лица Драко. В стёклышках его очков вспыхнуло, отражаясь солнце и Драко послышалось, как он произнёс «Ухм?!». Получилось!!! Драко задохнулся от облегчения и быстро-быстро заморгав, стал продираться вперёд, хотя его лёгкие огнём горели. О, да — он смог, он сделал это!!! Правильно и умно всё рассчитал и сейчас ощущал затопляющий всё сознание триумф, прежде недостижимый, но близкий по духу тому, что он испытывал на квидиччном поле Хога, когда уводил снитч из-под носа самоуверенных рэйвенкловцев. И тут его ликование по поводу собственного невъебенного мастерства потонуло в инфразвуке разлетающихся на осколки многослойных могущественных защитных чар Гарри — сложных, непробиваемых и наложенных с огромным магическим потенциалом. Перед глазами взорвалась оглушающая, цвета бело-голубого накаливания, вспышка (обычный результат, если дело касается качественной и сильной магии, после которой маги и ведьмы видят мерцание голубых электрических точечных разрядов перед глазами), гул от взрыва которой был приглушён заранее наложенным «Силенсио» Драко. Сам он дёрнул вперёд, продираясь прямо сквозь цепляющиеся розовые молодняк-кустарники (сучары, они впивались в область коленей и пытались прямо сквозь брюки всобачить в кожу свои мелкие, но паскудные шипы) и ворвался в пространство заднего двора дома №12. На дрожащих ногах, Драко, запинаясь, сделал три шага вперёд и подкатил к наваждению всей своей жизни с горящим лицом и задыхаясь, как скаковая лошадь. Он стоял перед ним, глазея, как остолоп в течении целых трёх секунд, пытаясь отдышаться, и снова чувствуя себя по-идиотски глупо, потому что, наконец-то, его Гарри был рядом. — Драко, — позвал Поттер, явно озадаченный. Он взглянул в его глаза и медленно моргнул в удивлении, как-будто пытаясь сфокусировать зрение, хотя очки и так висели на кончике его носа. — Малфой? Нужен только один взгляд. — Гарри! Драко неуверенно протянул руку и невесомо положил ладонь на плечо, обтянутое застиранной тканью оранжевой футболки и почувствовав мускулисто-костлявую ключицу, тут же сжал эту дыщущую жаром плоть мёртвой хваткой, намереваясь никогда не отпускать пойманное. Гарри также в ответ осторожно определил на бедро Драко свою грязную, испачканную в плодородной земле для горшечных растений и в зелени от сорняков ладонь. — Чего? — приоткрыл Поттер губы в ответе и облизнул их. У Драко тут же встало. Скалой! Драко сделал ещё один крошечный шажок и теперь только минимум расстояния разделял его с призом всей жизни — Гарри, который тоже сделал в его сторону подобный полушаг и ищуще заглянул ему в глаза. Когда Драко полностью погрузился в зелень, тут же в ответ та вспыхнула и дымка, витающая в ней развеялась и Гарри пошире распахнул глаза, в которых Драко увидел надежду для себя. До конца своих земных дней, он желал завтракать каждое утро под интенсивным взглядом этих глаз. Драко снова воскликнул: — Гарри! Тот попытался задать вопрос, приоткрыв мягкие, розоватые и манящие губы, чуть суховатые от жаркого дня и физической работы, но так и не успел его сформулировать, потому что из-за близости этого видения у Драко помутилось сознание и он молниеносно ринулся (хотя ему самому его действие показалось мучительно замедленным), чтобы коснуться этих губ своими. И, наконец, их губы, действительно, встретились. Наконец-то!!! Только один взгляд нужен. Только одно касание языка. Чтобы исцеление началось. Они втюхиваются со всего маха в тела друг друга, впиваясь пальцами в плоть, и совместно валятся на землю, только чудом избегая грабель, лопатки и тачки. Хаотично выдирают пуговицы, дёргают за замки на ширинках, тянут за мешающую одежду. Драко добирается до шеи Гарри и яростно метит её зубами, накладывая свою метку а-ля «собственность Драко Малфоя». Гарри с силой дёргает за влажные белокурые волосы, притягивая бестию к себе ближе, впиваясь в рот глубже. Их губы как-будто герметиком склеены. Пахи втиснуты, нет впаяны, друг в друга: ладони обхватывают члены так, что не вырваться, тазовые кости трутся друг о друга, прижимая до боли кожу и плоть. И, наконец — наконец, это восхитительное поступательно-возвратное движение, которое уносит их в зыбкое пространство, где Афродита правит бал. Они кончают! (Всё, что для этого понадобилось — только одно касание). Драко кричит, ибо невозможно сдержаться, когда язык Гарри толкается в его рот в этом сумасшедшем ритме и изгибая спину с кошачьей грацией, яростно трётся членом о ладонь Драко. Они оба мокрые и липкие от пота: все в частицах земли, цветочных семенах и белых соляных шариках удобрений. Они обнимают друг друга, катаясь по только что скошенной траве и насаженным цветникам, невольно разбрасывая в стороны увядшие сорняки из сграбленной кучки. И вот снова: одежда и обувь уже полностью сброшены. И белоснежная изогнутая спина Драко подставлена всепроникающим лучам солнца, которые обжигают острые лопатки. Гарри, прищурившись, посматривает снизу вверх на склонённого над ним Драко и перебирает пальцами серебристые пряди волос, которые в солнечном свете дают золотисто-медовый отблеск. Увлажнённые смазкой пальцы Драко осторожно готовят дырку Гарри, а тот живо насаживаясь на них, выстанывая «Давай, Драко, вставляй сейчас!». И как Драко может хоть в чём-то отказать Гарри? У Драко опять стоит (хотя всего несколько минут назад, они обкончали уже друг друга) так, что член готов взорваться. И безумные завихрения магии бурлят вокруг них, когда он, едва сдерживаясь, втискивается в Гарри, у которого тоже стояк каменюгой. И какой! Бёдра Драко подрагивают, когда он осторожно, дюйм за дюймом, проталкивается вперёд и тут раздаются удивлённые голоса соседей-магглов, которые глупо охают над своими разбитыми в черепки глиняными горшками и изломанной геранью. Гарри ревёт «Силенсио» и остаются только влажные непристойные чмоки глубоких, до самой глотки, поцелуев, раздающиеся в ярких вспышках магии, которые переливаются от голубого к жёлтому, а затем переходят в травянисто-зелёный. Драко совершил ещё одно, скользящее проникновение внутрь Гарри и, наконец, полностью погрузился в великолепную задницу оного. Его аристократичные ноздри трепещут от сдерживаемых усилий не кончить прямо сейчас. А его плебейский, такой весь из себя «соль земли» грифф упирается пятками в талию Драко и повелительно шипит: — В конце-концов, трахни уже меня ты, супер балда! Мозг Драко просто утекает в воздух, когда он только чисто силой волей удерживает подступающий оргазм и, сцепив мыщцы своей собственной задницы в тугой комок, чуть отстраняется назад из задницы Гарри, чтобы дать себе манёвр для начала действий. Гарри тут же, как живчик терьер, следует за Драко, поддаваясь за ним и жадно сжимая анальными мышцами его член. Драко отвоёвывает достаточно дюймов и начинает движение, чтобы удовлетворить эту шлюху, что живёт внутри Гарри (его чувственного Гарри, который любит, чтобы его ласкали. Который непристойно озвучивает стонами получаемое удовольствие: краснющие-винные губы приоткрыты, чёрные, как ночь, волосы разметались в травяных ошмётках и который всеми святыми умоляет, чтобы его вытрахали). Мерлин, это был именно тот страстно-жаждущий Гарри из той июньской ночи, воспоминания о котором были самыми драгоценными и памятными для Драко. Только сейчас он буквально умолял втрахать его прямо в лужайку! В обалдении и экстазе, Драко внял мольбам. Сцепив зубы и сверкая сосредоточенностью на лице, он, наконец, обрушился на гриффиндорскую задницу, сразу задав бешеный, чисто в стиле Великого Годрика, ритм: резко, быстро и прямо в простату Гарри. Одной рукой помогая себе в толчках, а другой прищипывая стоящие торчком розовые соски, чувствуя спиной, как коленные чашечки Гарри впиваются при каждом вдохе в его спину. Гарри почти задушил его кольцом своих ляжек, стиснув диафрагму мёртвой хваткой и поддаваясь бёдрами вперёд при каждом толчке, раскрывая дырку, как щедрый подарок. Между ними практически не было и атома свободного пространства. И опять взрыв ослепляющего света — на этот раз внутри их тел — и член Гарри скорострельно выдал всплеск, содержащий частицы потенциальной жизни, оросив ими грудную клетку Драко, пока тот продолжал вбиваться в него. Драко задохнулся от крышесносного видения разбрызгивающего семя ярко-алого члена Гарри и тут же ускорился, молотясь уже неуправляемо под мяукающие стоны экстаза любимого. И вот он уже сам кончает и кончает, падая в разверзнутую бездну в полном сознании. После, они, сидя голыми задницами на перебуровленной траве, глазеют друг на друга затуманненым взором и не говоря ни слова, молча соглашаются перевести дух перед грядущим объяснением или возможными проклятиями. А может быть, решил Драко, они снова попозже набросятся друг на друга и трахнутся по-новой, о чём он и просигнализировал бровями Гарри. Тот кивнул и сглотнул слюну, заставив ямочку на подбородке чуть дёрнуться. Он явно одобрял предложенный план и соглашался выполнить его так скоро, как только они придут в себя. — Я издыхаю от жажды, — смог прохрипеть Драко, хватая воздух губами, как выкинутая на лужайку Гарри рыбина. Внезапно, когда его обмякший член выскользнул из дырки Гарри, на него обрушились застенчивость и косноязычие. Он реально не мог подобрать слов, чтобы начать разговор. Ни один из них ничего конкретного ещё не сказал по поводу ситуации. Но тут Гарри махнул рукой в сторону садовых принадлежностей и Драко понял, что, возможно, его не выкинут уж прямо так сразу из дома на Гриммо, обвиняя в нападении на Главу Аврората. Как увидел Драко, Гарри указывал на небольшой ящик с ручкой из какого-то гладкого, блестящего материала, стоящий рядом с садовой тележкой. — Малфой, в том холодильнике сливочное пиво, — радушно предложила Драко любовь всей его жизни, сверкая розовыми ланитами и выглядя довольно-счастливым, спокойным и застенчивым в своём посткоитальном состоянии. — Возьми себе бутылочку. Сделав ёмкий глоток холодной жидкости, Драко снова обрёл самого себя. Ему немного претило обращение «Малфой», так как он предпочитал, чтобы теперь Гарри всегда обращался к нему по имени. Но это была несущественная придирка, не стоящая полноценной ссоры. — Хочешь тоже? — спросил он невозмутимо, обычным тоном, подбрасывая в руке другую бутылку. Он намеренно не смотрел в лицо Гарри, ибо боялся, что вдруг прочтёт на нём желание выкинуть его за дверь и никогда больше не позволять ему приближаться к двери своего ненаходимого дома. — Не тряси её так, бестолочь, — внезапно вскрикнул Гарри, когда руки Драко задрожали от мыслей, а вместе с ними и бутылка пива: просто жара, растущее беспокойство и недавние бессонные ночи наложили негативный отпечаток на организм. — Пиво всё в пену уйдёт, — затем более мягким тоном попросил. — Да, дай мне сюда. Я тоже хочу. Получив бутылку, он добавил «Пасиб» и невозмутимый, как огурец, одним мягким движением подогнул под себя ноги крест-накрест и уселся, как индус, чуть лыбясь. Его, казалось, вообще не волновала ситуация, когда озабоченные секс-маньяки врываются в его садик и громят, как кегли, цветочные горшки соседей. Драко вспыхнул и сглотнув, отвёл глаз от этого «будды». Хотя его взгляд всё равно, хотел он того или нет, возвращался к нему. А разве не всегда так было? Тем более Гарри был таким охрененным! Драко подумал, что хотел бы, чтобы тот всегда выглядел подобным образом: растрёпанный и только что оттраханый, с травинками в волосах и росчерками грязи на щеках. — Спасибо. Я потерял до фига жидкости. — Гарри теперь был заметно вежливей, как обратил внимание Драко И вовсе не смущался как он. — Ты меня выжал досуха, Малфой. Драко совсем не знал, что принесут ему последующие минуты. Ведь уже однажды Поттер переспал с ним и бессердечно бросил его. Он старался не пялиться на Поттера, ведь сейчас наступал момент, когда надо было объясняться и он не имел ни единого понятия как ему добиться приглашения остаться. Они допивали своё пиво в основном в тишине, разглядывая свои пальцы, покрытые конденсатом от бутылок, обозревая садик, но не смотря друг на друга. Когда они прикончили напитки, Драко взял пустые бутылки и осторожно поставил их в охладитель, который он с интересом осмотрел изнутри (хотя чары охлаждения и не были наложены, внутри было прохладно). Наконец, он взглянул через плечо на своего извечного врага. Тот откинулся спиной на перевёрнутую тележку, всё также свернув крендельком ноги: его хорошенький розовый член был в полупокое, а созданное для траха обнажённое великолепное тело сияло в отблесках солнца, излучая мягко-лучистый ореол. — Э… ну что, ещё раз, — хрипло спросил Драко, его глотка снова пересохла и он адски надеялся, что Гарри согласится. Они могли бы обсудить всё это случившееся дерьмо позже (они так и не обменялись ни единым словом о чём-нибудь: парадоксально, но в ту ночь его дня рождения у них рты не закрывались и они всё время трещали, как безбашенные сороки). Драко чувствовал сейчас неуверенность, будто они не еблись как кролики в угаре пять минут назад: правильно ли он сделал так раскрываясь перед Гарри? Гарри вскинул подбородок в этой своей извечной соревновательной манере: зелёные глаза всматриваются в серые, взвешивая и прикидывая. Птички нещадно щебетали. Ветерок обвевал кожу Драко, провоцируя мурашки холода вдобавок к нервной дрожи. Драко передёрнуло, когда у него в голове раздалось эхо от собственного вопроса. Он ощутил холод, хотя сидел голышом в середине сада под палящим солнцем, ласкающим своими лучами их обоих. И хотя практически, под ногами Драко текла золотистая река солнечного потока, метафорически, задница застыла в лёд. Наконец, Гарри резко кивнул и ухмыльнулся в ответ на приподнятые в вопросе брови Драко. На его зацелованных губах зазмеилась хищническая улыбка и член Драко немедлено заискрившись, буквально скакнул вверх в мгновение ока. — О, да… пожалуйста! Действительно, только один взгляд. Это всё, что требуется * * * — Гарри? Гарри? Ты дома? Голос Гермионы слегка резонировал в пустоте вновь отдекорированной в стиле Луны Лавгуд гостинной дома на Гриммо. Её звонки как по каминной сети, так и на домашний телефон Гарри, оставались безответны и механически-вежливый женский голос автоответчика сообщал: «Гарри в данный момент отсутствует. Пожалуйста, оставьте для него своё имя и контактную информацию и он свяжется с вами». — Гарри? Ха, вот это странно, — голова Гермиона, зависающая в камине Гарри, вертелась из стороны в сторону, интенсивно обозревая доступный периметр. Но, в приятного вида гостиной не наблюдалось признаков живого присутствия и Гермиона не улавливала никаких звуковых отголосков со стороны кухни, хотя на часах уже было далеко за семь вечера. — Он сказал, что сегодня будет дома зависать. — Что? — раздался позади неё голос её бойфренда. — Гарри нет дома, Герм? Что ж, оставь ему сообщение, ОК? Мы и так уже опаздываем. — Эээ… хорошо, оставлю, — ответила Гермиона и последний раз, с подозрением, оглядела пространство гостиной Гарри. Она знала, что он получил официальную выписку из Святого Мунго и они с Роном надеялись вытащить его в «Дырявый котёл», чтобы вместе со всеми друзьями отметить выпивкой это событие. Также, она была в курсе, что мобильник Гарри был возвращён сегодня утром посредством услуг совиной почты. К девайсу была пришпилена таинственная, без подписи, записка с одной фразой «Поттер, я иду!». Аврорат тут же активизировался и, опасаясь за безопасность своего шефа, проверил надёжность защиты его берлоги, в которой тот и так проводил всё своё свободное время. Возможно, в данный момент Гарри находился в садике на заднем дворе, ухаживая за цветниками, которые он так лелеял, а может, выскочил прихватить китайской еды на вынос, которую обожал. Что касается этого СМС-сталкера, у Гермионы насчёт его реальной персоны были свои подозрения. И ей, и Рону пришлось пересмотреть кое-какие аспекты личности небезысвестного Драко Малфоя, совершеннейшего стервеца, но, по ходу дела, влюблённого в их Гарри по самую свою белобрысую макушку. Да и сам Гарри, как ни болезненно им это было признать, был также запавшим до слюноотделения в хорька ака Малфой. И когда он сможет, то сам вспомнит об этом. Как бы там ни было, Гарри теперь большой мальчик, снова Глава Аврората и сейчас в прекрасной физической и ментальной форме. И в состоянии разобраться и с собой и с этим мудаком Малфоем. Гермиона твёрдо пообещала себе не париться на этот счёт и на всякий случай, ещё раз прочистила «кхе-кхе» горло. Ответом ей, как и прежде, была звенящая тишина. — Я пошлю ему месседж, когда мы доберёмся до «Дырявого», — сказала она вслух и её голова тут же исчезла из камина. Этот её каминный звонок, а также три предыдущие эсэмэски и две последущие, посланные на вновь обретённый мобильник Гарри, остались совершенно незамеченными владельцем дома №12 на Площади Гриммо. Он, действительно, был занят в своём саду, трахая своего старинного школьного врага, завалив его раком на перевёрнутую тележку, прямо между её ручками и безумно крутящимися резиновыми колёсиками. Драко в этой йога-позиции изгибался с таким апломбом, что эта асана «Собака мордой вниз» была самой восхитительной, что Гарри посчастливилось видеть в своей жизни. И в самом ближайшем будущем, он не намеревался кому-либо перезванивать. * * * Воскресенье. Вечер. Последняя запись в Дневнике Здоровья Главы Аврората Гарри Потера: Дорогой старичок. Полагаю, что так как всё это время ты, сам того не желая, был верным друганом для меня, я должен известить тебя, что всё разрешилось просто супер. Занавес всем амнезиям. Счастливый конец реальней не бывает. Абзац всем треволнениям. Я встретился с ним снова (полудурок не сдался, прописался тогда около куста роз, взывая ко мне на все лады и вытаптывая мои, только что насаженные, анютины глазки) и, наконец, после адски страстного воссоединения, я затащил его в дом и мы, сев рядком, поговорили. Ну, вообще-то, пообщались мы только спустя кое-какое время, сначала мы выебли друг друга до ментальной некондиции. Ох уж, этот Малфой! Всё такой же первостатейный павлин кичливый и полнейшая задница, какой он и был все эти годы. Всё завывал и хлюздил про то, как мы встретились с ним снова лицом к лицу по чистой случайности в маггловском клубе на Пикадилли и он, чисто под влиянием момента, решил рискнуть и подцепить меня, хотя у него в фарватере уже было несколько жертв его харизмы. Он подумал, что на этот раз ему повезёт меня завалить, так как клуб-то был, на минуточку, гей-заведением… ага! Что ж, рассчитал он верно и мы, аппарировав в его квартиру в районе Белгрэйвиа, сразу же приступили к перепиху. Самый первый раз, я был сверху и трахнув его, признался ему, что был без ума от него ещё во времена Хога — явно был в алкогольном неадеквате. А он был ещё пьянее, раз заявил, что он торчит от меня, что крыша отъезжает, прямо сейчас. Впрочем, с ним это тоже давно приключилось. После таких откровений, мой мозг как будто взрывом разметало: перед глазами взорвалась стоваттная лампочка и я, наконец, с кристальной ясностью увидел всё, что когда-либо происходило между нами. Все эти жестокие драки, болезненные проклятия, наглые оскорбления — всё вело нас именно к этому моменту. Мы оба были такими болванами, ибо до нас не доходило, что, на самом деле, мы хотим каждую ночь трахаться, как кролики, просыпаться в одной постели каждое утро и, вообще, иметь одну чёртову жизнь на двоих: быть вместе, я и он! Боги, но Малфой — это что-то с чем-то, истинный безумец. После второго или третьего нашего совокупления, он взглянул на меня своими пронзительными глазами (я всегда, Днев, всегда восхищался его глазами, неважно как сильно он выводил меня из себя. Для меня они были полны такой страсти и жизненной силы, даже если окружающие заявляли, что глаза Малфоя холодны, а взгляд отстранён) и объявил, что он более, чем увлечён мною. Для него это была любовь (причём с первого взгляда, тогда, в магазине у мадам Малкин — вот глупый, разве можно по-настоящему влюбиться в одиннадцатилетнем возрасте) и я ранил его чувства все эти годы, что мы были знакомы, всегда действуя так, как-будто он не был важен для меня. Забывая о его существовании. Забывая — вот главный ключ к разгадке всего, дорогой Днев. Возможно, это были отец или мама или даже Дамблдор, но во мне жило ещё одно заклятие, которое плотно существовало рядом с кровной защитой, которую мне обеспечила мама для предотвращения поползновений Воландеморта. И оно было также насчёт Любви. Чтобы защитить меня от боли, что она могла мне принести. Гарантировать, что моё сердце не разобьётся из-за неё. Теперь, понимаешь?! Драко сказал, что заклятие известно под названием «Спящая красавица» и, скорее всего, это была моя мать, кто сотворил его, потому что она была особенно одарённой в чарах и с прилежанием изучала наиболее старинные из них. Он прошерстил всю литературу в его библиотеке в Мэноре, где нашлись манускрипты об этом заклятии, глядучи на которые, спорю, Гермиона литрами бы слюней напустила. Мой парень, и правда, такой начитанный. Думаю, он и над «Историей Хогвартца» корпел до самого конца, что выше моего понимания (а уж желания и подавно!). В любом случае, эти чары работают как своего рода «Обливейт», чтобы защитить реципиента, на которого они наложены. Если существует какая-то угроза для него со стороны персоны, которая ему дорога, которую он, возможно, любит, то получивший это заклятие забывает об этой персоне. Он просто теряет воспоминания о том времени, что они провели вместе, они размываются и становятся туманными и ускользающими. В памяти как-будто остаётся провал, касаемый этой особенной персоны и невозможно вспомнить её чётко, как-будто её и не существует. Проклятый «Спящей красавицей» не помнит своих собственных глубоких чувств по отношению к этой персоне… и, когда он расстаётся с нею, то у него в голове происходит откат к тому времени, когда он ещё не ощущал любовь к ней и он начинает себя вести так, будто ничего, никаких чувств, и не случилось. Это как разновидность «Империуса» или «Конфундуса», только поражающий эффект ещё хуже. Чары настолько невероятно действенны в блокировке памяти, что даже посредством легилименции или каких зелий, заставляющих говорить правду, невозможно выудить воспоминания. Кровную не перехитришь, эта магия предусматривает все лазейки. Самый главный цимес в этом проклятии в том, что именно персона, о которой забыли должна снять чары. Она должна бороться со всей мощью своего желания и буквально заставить «спящего» проснуться и вспомнить их любовь. Итак, в нашем случае я был «спящей» особью («красавица», как прозвал меня Драко, добавляя «совершеннейший кактус» и затем нагло ржал, титька малфоистая), а Драко был моим «принцем». И я не хотел вспоминать ночь пятого июня или о притяжении, что я всегда чувствовал по отношению к нему. В действительности, я всеми силами сопротивлялся этому, потому что не доверял ему, а уж тем более не верил в любовь после моего катастрофического опыта с Джинни и другими, но самое важное, я правда не хотел отдаваться всем сердцем на милость другого человека, чтобы не чувствовать боль после. И, к тому же, эти адские, манипулирующие мною, чары не позволяли мне этого. Ты знаешь, Днев, можно быть трусом в различного рода ситуациях: ты можешь встретиться лицом к лицу с Темным Колдуном всех времён, грозящим разрушением всему миру и в то же время быть малодушным тормозом. Чтобы открыто, прямо в лицо, признаться в любви, нужно обладать такой безбрежной силой духа и смелостью, тем более если в ответ от дорогого для тебя объекта ожидаешь отказ — и в этом Драко разбил меня подчистую, по крайней мере на этом поле. Лично я сам, еле собрался с духом и наскрёб всю свою отвагу, чтобы только упоминуть, тогда в маггловском клубе, что я увлечён им. До этой встречи, Днев, я, действительно, не хотел его — могу поклясться магической клятвой и под веритасерумом. И это типа будет стопроцентная правда, потому что чары стояли на страже до самого конца. И я бы никогда не познал этого чувства. Я мог умереть так и не почувствовав этого космоса. И эта моя потеря — наша общая потеря — была бы невосполнима. Но, затем… я очнулся и возжелал его. Я увидел его, прямо передо мной, на этой моей новой тележке, кверху попой и понял, мне он необходим, как воздух… именно сейчас… и каким-то образом, чары поняли это и отпустили меня, наконец, дав нам обоим ещё один грёбанный шанс. И для этого понадобился только один взгляд глаза в глаза. Чтобы достучаться до меня, идиот вопил, как баньши и похерев всю защиту, продрался сквозь мою, только насаженную и теперь ухайдоканную в пиздец (хвала Мерлину и Гермионе, эти растения магического происхождения), изгородь из роз и кучу собранной граблями скошенной травы, свалившись мне прямо в руки. Или, возможно, я сам увалился в его длани. Это не важно, кто в чьи — главное, это были МЫ, вместе! И его руки, Днев — они невозможно красивы. Я теперь не хочу быть и мгновения без них. И всё же, для того, чтобы мне достигнуть этой нирваны, в которой я блаженствую сейчас, с Драко под боком, восседающим на новом диване в НАШЕЙ гостиной и пялящимся в телек, раззоряя все мои драгоценные запасы пивных орешков, чипсов и подъедая тайскую рисовую лапшу на вынос, пришлось пережить слишком много выкрутасов судьбы, которыми она меня «одаривала» в течение многих лет. «Касабланка» — отличный маггловский фильм, но я не понимаю как Богги вообще сподобился покинуть Бергман. Я бы не смог. Слишком жестоко. Это самая последняя вещь, которую бы я когда-либо хотел сделать — ранить того, кто любит меня. И вот, поди ж ты — именно это я и сотворил, подлец. Я ушёл — если точнее, я проснулся рядом с Драко в четыре утра той ночью и запаниковав, как зассыха, усвистал из его квартиры реактивным демоном из царства Гадеса. Ну, вообще-то, аппарировал в Баттерси, залившись алкоголем под завязку. Короч, ты, понимаешь, Днев, что я имею в виду. И затем, чары снова забрали у меня воспоминания и я погрузился в состояние «спящей красавицы». Очнулся уже в Св. Манго. И Драко не мог подобраться ко мне, чтобы встряхнуть меня и заставить вспомнить. Он даже не понимал, что я всё снова забыл. И ещё один момент, Днев: я ведь тоже, той ночью, взял его душу. Он отдался мне как-будто он был ценным подарком, который я всегда хотел получить, сам не зная об этом. Ирония в том, что вместо моего, это был ЕГО день рождения. И, когда я после всего, ушёл в несознанку: не звонил, не отвечал на эсэмэски, не присылал сов и не вызывал по камину, вообще никак не контактировал с ним — это было ужасающе страшно и кроваво для него. Ни одного долбанного слова от меня, тогда как он сбросил все свои защитные маски и признался, что я всё для него и был всегда самым дорогим. Но он вовсе не сдался и, хотя, вёл себя придурошно всю дорогу, не возвращая мой мобильник и посылая мне раздражающие стишата, шантажируя порнофотками и, только Мерлин знает, чем он потчевал мой лист контактов, мой Драко — настоящий Принц и он не сдался! Я не знаю, сколько мне придётся облизывать его, чтобы загладить всю свою вину, но полагаю, это того стоит. Мерлин, да… это того стоит. Кого я обманываю? Нет, эта идиотина — мой действительно охуенно пиздатый ПРИНЦ!!! Как бы там ни было, всё разрешилось: сегодня он переехал ко мне на Гриммо. Этим утром, целители из Манго выпнули меня с выпиской «совершенно здоров». Драко уже прислал совой мой мобильник, хотя заявил, что не расстанется, только хер знает по каким причинам, с моей джинсовой курткой. Что странно, ведь гламурный модник никогда не одевается так приземлённо. Ладно, раз так хочет, пусть владеет. Рон и Гермиона (Ха-ха, «Роберт» и «Гармони»! Да я прям дьявольский джокер с подколками!) совершенно в порядке по поводу сложившегося положения вещей. Ну, во всяком случае, Гермиона заверила меня в этом, несмотря на то, что это всё-таки Малфой со всеми своими тараканами. Здорово знать, что друзья поддерживают тебя до самого конца. И как бы другие люди не придирались к моему выбору, я уверен, у нас с Драко всё будет зашибись! Наша любовь сработает. Я думаю, мама потому и впрыснула мне эти чары, чтобы быть уверенной, что она настоящая. Поверь мне, Днев, чары почти закрыли нам путь к ней. Мы сами, оба, были такими полнейшими бестолочами всю дорогу. А мама должно быть очень любила меня, стараясь защитить по всем фронтам — и мою жизнь, и моё сердце. Так же, как и мой личный домашний дурик, который с такой силой хотел меня, что отважно противостоял враждебным гриффам, одержал викторию над Фиделиусом Гриммо и древней кровной магией и противостоял уникальной способности тётушки Андромеды вести допрос по извлечению информации. И я люблю его, Дневник! До безумия!!! * * * -… и не прикидывайся, типа ты не знал где меня искать, — выговаривал Драко. — Тоже мне ловкач, Потти! А что насчёт Мэнора?! Я ведь всё время там домовиков проверяю. Или послать мне какой записуль на мой мобильник. Почему не соизволил? — Э, да… насчёт мобилы… — Гарри стопорнулся, — Думаю, я утерял твою визитку и если бы даже мы снова столкнулись с тобою, я бы ничего не вспомнил. Ну, знаешь, из-за этих блядских чар на букву «С». Я тебе говорил, что меня обнаружили на станции в Баттерси? Должно быть я аппарировал туда — твоя квартира же на площади Белгрэйв, да? — Тупица, — проворчал Драко и надув пухлые, зацелованные губы, схватил сахарницу. — Не могу поверить, Гарри, что тебе хватило наглости не взять номер моего мобильника. Ты понимаешь, что он нигде не зарегистрирован?! Ты мог подвергнуться нападению магглами и быть убитым ими на месте! Была же глубокая ночь и всяких отщепенцев в это время хватает! Криминалитет так и шныряет! Ты настоящий идиота кусок! Бросил меня, чтобы я умирал от волнения за тебя! — Драко всё раззорялся, бранясь, но румянец, что вспыхнул на фарфоре его кожи, по скромному мнению Гарри, был просто дух захватывающим. — Чёрт тебя дери, ты ж меня почти на погост отправил! Я не знал совсем, что с тобою произошло, — он схватил крышечку от сахарницы и бросил рядом на перекрученные простыни. Затем злобно потянул и ослабил пояс на банном халате, в который было укутано его элегантно подтянутое, влажное после душа, тело. Этим халатом его снабдил Гарри, тот был стареньким и изношенным, но когда чуть распахивался, то у Гарри дыхание сбивалось при виде прекрасно выделяющихся мышц груди. — Ухм, я сожалею, — ответил Гарри, виновато опуская плечи и стоически подливая ещё чая в кружки. Между ними на кровати лежал поднос с завтраком. Они не вылазили из неё в течение уже двенадцати часов, за исключением посещения туалетной комнаты, но и там они умудрились учинить крышесносный и мокрющий трах в ванне на когтистых ножках. — Ты и должен, — нахмурился Драко, рассматривая истёршуюся ткань пояса, как-будто тот лично наносил ему несмываемое оскорбление. Затем он поднял голову и яростно взглянул на Гарри своими серыми дымчатыми глазами. — Тетёрка забывчивая! Склонясь над подносом с чаем, Гарри расплылся в улыбке, как какой-то законченный лопух, в которого его транфигурировали — он буквально не мог себя сдержать. Оказалось, иметь компанию для завтрака было даже лучше, чем знать, что все твои воспоминания, наконец, упокоились в голове по порядку (хвала, Мерлину, за исключением тех отвратных моментов, когда он плевался рвотой по пьянке). И его новенький с иголочки сожитель был более чем живописен, со своими сияющими, струящимися серебристо-золотистыми прядями волос, которые лились потоком по спине, где шаловливые руки Гарри их и запутывали. А уж эти плавные мышцы груди, всё ещё влажные после душа, мягко перекатывающиеся, когда Драко шевелился. И, вновь нарождающийся стояк, абрисы которого совершенно не скрывала тонкая хлопковая простынь, наброшенная на бёдра. Стояк распрекрасный: объёмный и упитанный, именно таких параметров, которые идеально подходили различным углублениям в теле Гарри. Член, созданный специально для него. Они с Драко — идеальные замочная скважина и ключ. Гарри разулыбался ещё шире, сияя сентиментальной лыбой. Он совсем не хотел думать о времени, что они упустили, он желал думать о будущем, которое внезапно стало казаться более радужным, чем было ещё вчера. — Как скоро ты перевезёшь ко мне свои шмотки, Драко? Может сейчас, этим утром? После твоего переезда ко мне, мы могли бы полетать на мётлах вместе? — Гарри не терпелось начать свою новую жизнь скорее. — У меня в сарае полно классных мётел и сегодня красивая погодка стоит. Мы можем весь день провести на природе: можно слетать к побережью, а потом где-нибудь поужинать, чтобы отпраздновать. Драко, который проникновенно и внимательно смотрел на него, внезапно потупился, и уставившись на колени, где покоился его привставший член, внезапно засмущался, нервно заоблизывал губы и беспокойно заперебирал длинными пальцами по поверхности щербатой глиняной кружки, которую Гарри любил больше, чем скользкие чайные чашечки из сервиза тётушки Анди. — Ухм, — пробормотал Драко, явно обращаясь к простынке, чем к Гарри. — Ты уверен, Поттер, насчёт нас? Не передумаешь своим хилым недоразумением вместо мозга через день или два? Вдруг проснёшься на рассвете и забудешь обо мне снова, когда уйдёшь на работу в Министерство в понедельник? — О, нет!!! — заверил его Гарри, энергично тряся головой. — Абсолютно нет!!! Поверь мне, Малфой, ты не из тех о ком забывают самостоятельно. И я верю, что чары, что наложила мама, не имеют больше на меня никакого влияния. Тем более, если ты, пупсик, будешь рядом со мной, согревая мою постельку. Он театрально похлопал ресницами, прекрасно зная, что его зелёные глаза являются одними из его наиболее эффектных физических достоинств, и Драко, сражённый, тут же сглотнул с очевидным трудом и втянув в себя воздух, неуловимо подвинулся ближе, оттесняя поднос. Что было именно то, на что Гарри и рассчитывал. — Кроме того, тебя трудно не заметить, лапа, — Гарри игриво глянул из-под этих своих пухлатых ресниц и склонил голову, знающе флиртуя напропалую: глупейшая улыбочка в уголках его нацелованных уст. — Такой качественный фактурный блондин, который таранит мою задницу прям как по часам, точнее каждый час — я едва смогу на метле-то усидеть, понимаешь ли. Возможно, нам придётся воздержаться от лётного выгула до завтра. Гарри постарался выглядеть подходяще ситуации печальным, но если подумать, было бы даже более захватывающе просто окопаться на Гриммо и трахаться-и-трахаться с Драко. Они могли бы с таким же успехом насладиться славной солнечной погодкой и в садике на заднем дворе. — Ладно. На этот раз согласен, Шрамоголовый, — протянул Драко, но его обычный фирменный ледяной укус-оскорбление был какой-то вялый. И он казался не настроен на настоящую перепалку. — Конечно, очень трудно пропустить Малфоя даже такому очкастому баклану с решетом вместо мозгов. Несмотря на типичное показное высокомерие, сокроватник Гарри был явно настроен на консенсус, так как протянув руку через поднос, дотянулся до груди Гарри и игриво, прямо через тонкую ткань его халата, ущипнул за призывно торчащий сосок: — Но, — подпустил Драко угрозы в голосе. — Тебе, Поттер, лучше не шутить со мной снова или я всё-таки, как и обещал, зашлю эти фотки с наручниками в «Пророк». Тогда ты меня вовек не забудешь. — Да, дорогой, — хмыкнул Гарри, подавив маниакальное хихиканье. Эти мелкие вспышки-истерики Малфоя были такие, э, «миленькие». Вообще-то, даже чертовски «миленькие», впрочем так же, как и он сам, хотя если бы Гарри озвучил это определение, то этот «футы-нуты» убил бы его на месте. — Я запуган по «небалуй». Но, Малфой, если ты так озабочен, как насчёт напомнить мне прямо сейчас о твоей возвышенной персоне? Может быть даже заткнуть меня кое-чем? Малфой, имеются две птички с приоткрытыми клювиками и один встрепенувшийся петушок. Драко изогнул в интересе бровь и придвинулся ближе. — И тогда, возможно, у меня не будет соблазна съебаться, когда ты меня выведешь из себя, — продолжил Гарри. — Так, как ты всегда и делаешь, мудилка, — хихикнул он и хитрюжно проворно дёрнул плечом, чтобы с того съехала ткань халата, соблазнительно обнажив кожу с росчерком от зубной пасты, типа приглашая «подойди и трахни меня до бессознанки». — Мудилка?! — потребовал Малфой ответа на оскорбление. Взгляд, которым он наградил Гарри был одновременно горяч, полон сильного желания и возбуждения: именно та улётная смесь, которую Гарри всегда мечтал видеть по направлении к нему в глазах этого клоуна с офигенной задницей. В действительности, Драко смотрел на него таким же взором, которым Рон награждал тарелку с отборным стейком. Или так, как глазела Гермиона после четвёртой бутылки сливочного пива — слюняво и влюблённо, со значением «я собираюсь прямо сейчас разодрать на тебе трусы и вылизать тебя подчистую». — Съебаться? — явственно оскорблённо выдохнул Драко. — Нифига! Спорим, что когда я закончу с тобою, Шрамоголовка, ты будешь не в кондиции куда-либо лететь, — промурлыкал старинный соперник Гарри, небрежно взмахнув палочкой в элегантным жесте и уничтожая присутствие подноса, кружки и изношенного халата, который едва прикрывал его. — И, Поттер, поверь мне — с тобою я не покончу никогда! Гарри позволил своему собственному древнему халату в красно-жёлтую шотландскую клетку полностью соскользнуть с плеч и повиснуть в районе талии, где тот был повязан поясом. И, вопросительно вздёрнув подбородок, терпеливо стал ожидать дальнейших действий хорька. — Ты — пентюх, Поттер! Косноязычный причём! — заметил Драко, подползая на коленках поближе к Гарри и нацеливаясь на доступное горло Гарри так, что тот видит сверху только снежно-белобрысую макушку и слышит клацанье зубов в опасной близости о своего вздёрнутого подбородка. — Ты же не отличишь дырку своей задницы от оной в земле. Смею сказать, ты сам не знаешь, в половине случаев, что метёшь. Грёбанный полоумный склерозник! Не помнить про наручники! Между прочим, они были сделаны по спецзаказу! И как ты, Поттер, мог забыть про свои собственные трусы?! Ты в курсе, что это отклонение? Большинство людей помнят про… — Тьфу, — фукнул со смешком Гарри, прерывая. — Малфой, это ты здесь тормоз. Чего ты так долго меня искал? Я тут мог уже одряхлеть, ожидая тебя! — Но, уж теперь-то я тебя сцапал, — мягко усмехнулся Драко, прикусывая уголок улыбки Гарри. — Не так ли, Поттер? Загнал тебя, наконец, в силки, доставучий мелкий пиздрик. И я знаю точно, что с тобой делать. Чтобы напомнить тебе! Драко, конечно, был всё тот же высокомерный, самовлюблённый нарцисс: вечно ворча пустые угрозы и оскорбления своим невероятно чувственным голосом. Но его серые глаза были такие сияющими и греховно блядскими, когда они неспешно ласкали выгнувшееся в приятной истоме тело Гарри. Который счастливо вздохнул, сладко предвкушая грядущий процесс и одурманенно улыбаясь, как слезливый влюблённый идиот, которым он и стал в одночасье той июньской ночью. — Э… давай, — ответил он, закрывая глаза и заводя своими угольно-чёрными ресницами большого плохиша Малфоя просто с полоборота. — Зажигай, Малфой! — Я полагаю, что мне положена кое-какая компенсация… за мои страдания, — прошептал Драко, целенаправленно выцеловывая-прикусывая губы Гарри. Тот вздохнул, удовлетворённо одобряя этот восхитительный акт агрессии, откидывая голову до упора, давая полнейший доступ. — Так что, пожалуй, начнём с простецких «вставляющих» чар, — угрожающе прорычал Драко, сгребая Гарри в охапку и прижимая к своему фантастически плоскому, в кубиках пресса, животу. — Мой могучий член готов для твоей голодной задницы, Потти. Значит так: на счёт «раз, два, три». Погнали!!! * * * Единое текстовое сообщение, посланное контактом «Драко Малфой» в 12:01 тридцать первого июля следующим магическим абонентам из списка его маггловского мобильного телефона: [Грейнджер, Гермиона; Уизли, Ронан; Тонкс, Андромеда; Малфой, Нарцисса; Малфой, Люциус (в виду отсутствия: все звонки\сообщения перенаправляются в центральную каминную службу Азкабана); УизлиСемейщина (Объединённая Группа Контактных Лиц); Паркинсон-Забини, Панси; Забини, Блейз; ГриффБанда (ОГКЛ); Змейцы (ОГКЛ); мистер&миссис Шеклболт, Кингсли; ДебилАврорат (ОГКЛ), ЛевыеДруганыГарри (ОГКЛ); РодняМамыСедьмаяВодаНаКиселе (ОГКЛ); НужныеМагглы (ОГКЛ); ИзбранныеVIРы (ОГКЛ); ФранцузкиеМалфои (ОГКЛ): Я уверен, что вы все в данный момент мысленно поздравляете Гарри с днём его рождения. А уж как я его поздравляю! Будьте любезны, взгляните на присоединённое фото, где Гарри в дурацком колпаке задувает слишком большую толпу свечек. По поводу этого события и в честь приветствия в его доме нового постоянного жильца, сиречь МЕНЯ, я взял на себя любезность пригласить вас всех на сюрприз-вечеринку для Поттера, которая будет иметь место в локации, которая в данный момент находится под Фиделиусом, который пропустит только тех, кто приглашён. Действо начнётся ровно в четыре часа этого благослoвенного дня вхождения Поттера в эту земную юдоль и закончится только тогда, когда иссякнет фонтан с шампанским. Ваше присутствие и подарки строго обязательны для пожелания Поттеру дальнейшего счастья и процветания. Будьте в курсе, что только внезапные смерть и роды могут стать оправданием вашего уклонения от приглашения. Присутствие строжайше НЕОБХОДИМО!!! Лонгботтом, это предупреждение касается именно ТЕБЯ! В виде подарков, Поттер предпочитает многозначительные безделушки, прибамбасы для квидичча и подарочные карты. Презенты для домашнего уюта и декора моей новой резиденции также приветствуются. «Правда или Вызов» начнётся в десять часов, «Бутылочка» в полночь. Ужин будет подаваться ровно в семь. Бесплатные няни для детей будут предоставлены, так же, как и портключи для тех, кто будет не в состоянии аппарировать или использовать каминную сеть после праздничных возлияний. Никаких левых маггловских сопровождающих. Никакой грязной обуви в доме. Пожалуйста, соблюдайте праздничный дресс-код. Уизел, это к ТЕБЕ относится. Письменного ответа на это приглашение не требуется, я твёрдо ожидаю увидеть вас всех в четыре часа дня в избранной точке проведения празднования или БУДЬТЕ ГОТОВЫ К ПОСЛЕДСТВИЯМ!!! Всем чмоки в этом чате! Драко Малфой. FIN