I will be near. Always.

Я буду рядом. Всегда.

      Толпы людей теснятся возле входа в больницу. Все с замиранием сердца ждут чуда, ждут хороших новостей, сжимая в руках влажные от слез платочки. Им так страшно, что хочется просто под землю провалиться, лишь бы этот день никогда не наступал. Им страшно, но они ждут, с трепетом и волнением.        Черный джип с тонированными окнами останавливается у тротуара, дверь тут же раскрывается и из салона буквально вылетает молодой человек. Не обращая никакого внимания на столпившихся фанатов, наплевав на свой потрепанный внешний вид, юноша бежит к дверям больницы. Он слышит как в толпе скромно и тихо проносится его имя:       — Тэмин здесь.       — Ах, Тэмин-оппа тоже приехал…       Но певец игнорирует каждого дорогого ему фаната, даже не смотрит, а забегает внутрь, оставляя менеджера где-то позади.       Тэмин глядит в экран своего телефона, судорожно сжимая его в руке, читая сообщения от Минхо, в котором тот указал нужный этаж и кабинет. Певец несется на верхний этаж, чуть не сшибая медсестру, извиняется и бежит дальше. Руки трясутся, а сердце колотится в бешеном темпе, и не из-за усталости вовсе, а от страха, переживания. Он не хочет заходить туда. Боится увидеть то, что не следует. Но ноги сами несут его, а он и не сопротивляется вовсе. Разве он может не прийти? Разве может позволить себе поступить так с тем, кого любит всем своим сердцем?       Дверь резко открывается, и Тэмин залетает в кабинет, задыхаясь от нехватки воздуха. А перед собой он видит знакомые лица, окружившие больничную койку. Тэмин продолжает стоять у входа, со страхом в глазах смотря на мрачные лица своих товарищей, менеджеров и на подавленный вид семьи Ким. Только Онью стоит к нему спиной не в силах взглянуть младшему в глаза. А Тэмина это пугает еще сильнее. Ноги предательски перестают слушаться, и он не в силах сделать и шагу. Тэмин метает глазами от Минхо к Кибому, моля их о помощи. И они понимают. Видят, что младшему тяжело. Минхо подходит медленно, осторожно. Он кладет свою большую и теплую руку на спину Тэмина и потихоньку подталкивает его ближе. Каждый шаг дается младшему с трудом. Ему страшно. И сердце замирает, когда он видит его — своего хёна. Отчаянный хриплый вздох вырывается из груди Тэмина, и он тут же прикрывает рот, боясь поддаться истерике. Слезы сразу же наворачиваются на глазах, и Тэмин не знает, что сейчас чувствует. Лишь чертова пустота.       С его покрасневших глаз стекают слезы, падая прямо на торчащую из-под белоснежного одеяла руку, на которой красуется татуировка черного замысловатого квадратика. Тэмин видит прекрасное лицо Джонхёна, отказываясь верить каким-либо фактам, ведь ему кажется, что тот просто спит. Спит как младенец. Такой красивый и нежный. Но почему Тэмину сейчас так больно, почему ноги подкашиваются, и он падает на колени, заливается истошным криком, позволяя слезам вновь скатываться по щекам? Тэмин кулаком бьет по белому кафелю, не заботясь о том, что рискует сломать запястье. Ки останавливает младшего, крепко сжимая его в своих объятиях, шепча на ухо, чтобы тот прекратил. Ему так же больно и так же трудно это осознавать. Они все не хотят в это верить, но реальность беспощадная сука. Она вдребезги разбивает розовые очки, позволяя осколкам попасть прямо в глаза, заливая мир несчастных свежепролитой кровью.       Но Тэмину не нужны эти объятия, не нужна поддержка и утешение. Ему нужен Джонхён, живой и веселый, как раньше. Тэмину нужна его улыбка и заразительный смех. Он упрямо пытается освободиться, вытягивая шею, чтобы видеть своего хёна. Кажется, что сейчас для него не существует ничто и никто кроме Джонхёна. А Кибом чувствует это. Чувствует, что младший не хочет принимать важную для него же опору, но отчаянно пытается доказать обратное. «Он не справится», — говорит про себя Ки и обнимает друга крепче.       Онью тянет руку медленно, осторожно к руке Джонхёна, хочет спрятать ее под теплом белоснежной ткани, и Тэмин видит это. Он резко вырывается из объятий Кибома, из-за чего тот падает назад, неприятно ударяясь копчиком о кафельный пол, а затем хватается за руку Джонхёна, грубо отталкивая Онью назад. Тэмин сжимает обеими ладонями холодную руку дорого ему человека и утыкается в нее лбом. Он хочет в последний раз взять хёна за руку, ощутить его прикосновения, мягкость кожи и просто побыть эти несколько чертовых минут рядом. В последний раз…       С губ Тэмина слетают отчаянные стоны и крики. Он плачет громко, чувствуя вину перед старшим, потому что слезы стекают прямо по руке хёна, потому что сейчас он такой слабый и надоедливый, как девчонка. Тэмин пищит, всхлипывает и бормочет что-то под нос, отказывается верить, просит, чтобы тот раскрыл глаза и обнял его. Тэмин хочет, чтобы Джонхён погладил его по голове и улыбнулся той самой теплой и успокаивающей улыбкой, которую Ли так любит. Хочет, но не получает. Поэтому он чувствует, как что-то острое проходится по его сердцу, разрезая его на две неровные половинки. А боль такая ощутимая, резкая, нестерпимая.       Глаза Минхо заливаются слезами, и он поджимает губы, злостно сжимая кулаки. Злится на себя, ведь чувствует, как никчемно сейчас выглядит. Противно от себя самого, от того, что не в силах утешить друга, успокоить. А стоит ли? Он нерешительно делает шаг, но Онью выставляет перед ним руку и косо поглядывает. «Не стоит», — взглядом говорит старший, и Минхо слушается.

***

      Так тяжело. Так больно. Снова нужно все это испытывать уже на такой избитой, израненной до самых костей душе. Тэмину снова приходится видеть стольких скорбящих людей, чьи лица залиты слезами, а души переполненные болью. И он понимает все, но измотан до жути. С каждым шагом Тэмин понимает, что все — это конец; больше он никогда не увидит его, не услышит этот мягкий медовый голос, не почувствует на себе нежные прикосновения. И это конец не только для Джонхёна, но и для Тэмина тоже. Сжимая боковую ручку, закрепленную на дубовом гробу, Тэмин сдерживает себя: в этот раз он не заплачет. Не может. Не хочет. Ведь слезы — очередное подтверждение этого конца.       Оказавшись в салоне катафалка, наконец-таки спрятавшись от множества камер и огромного количества людей, провожавших своего друга, коллегу и любимого кумира, Тэмин закрывает глаза и до крови искусывает губы, снова пытаясь сдерживать поток настойчивых слёз. «Не здесь и не сейчас», — думает Тэмин, сжимая зубы, отчего желваки перекатываются на лице.       И этот гадкий день подходит к концу, и Тэмин ненавидит его еще сильнее. Он мысленно до огромной дыры вычёркивает в воображаемом календаре своего сознания этот день черной ручкой, вымещая на несчастной бумаге всю свою злость. Когда реальность снова возвращается, Тэмин не понимает, как оказался в его комнате, но подниматься с мягкой кровати покойного хозяина нет никакого желания. Тэмин сильнее зарывается носом в слегка помятую подушку, вдыхая столь невероятно прекрасный и любимый аромат. Она пахнет шампунем вперемешку с одеколоном, да и самим хёном тоже. И этот аромат нравится Тэмину. Вся комната пропитана Джонхёном, и Тэмин будто бы растворяется в этой эйфории. Он чувствует, что хён совсем рядом. Но на лице молодого танцора появляется глупая, натянутая улыбка, а в голове проносится «конченый придурок». Тэмин понимает, что сходит с ума. Но он с давних пор терял рассудок, когда дело касалось Джонхёна. Уж слишком сильно младший был привязан к старшему. Они оба были друг к другу привязаны. И больно становится от этого «были».       Тэмин медленно переворачивается набок и падает с кровати. Неприятная боль в области плеча дает о себе знать, но Тэмину плевать. Он делает еще один переворот и останавливается посреди просторной комнаты, ловя на своем лице лунный свет, просачивающийся в тихую обитель через раскрытое окно.       — Луна сегодня поистине прекрасна, да, хён? — тихо говорит Тэмин. Он закрывает глаза и начинает напевать ту самую песню, одну из тех его любимых. — I take you to the moon (Я возьму тебя на луну)… I take you to the moon (Я возьму тебя на луну)… Tell me your secret (Расскажи мне свои секреты)… Talk to me baby, talk to me baby (Поговори со мной, детка, поговори со мной, детка)…       Тэмин жмурится, не в силах больше продолжать, чувствуя, как слеза медленно стекает по виску, а голос предательски дрожит. В голове отдаётся его голос. Голос хёна, такой любимый, такой нежный. И ему больно от этого.       — Возьми меня к себе на луну… — сдавлено хрипит Тэмин, ощущая, как слезы беспощадно разливаются на лице.       Тэмину очень хочется кричать, так громко, до срыва связок, до боли в горле, до хрипоты. Ему хочется разбить кулаки в кровь об стены, об пол — не важно, главное разбить. Он хочет задыхаться в собственной истерике, до трясучки во всем теле. Хочет сдавленно стонать имя виновника такого жуткого зрелища. Хочет, но не может, ведь за дверью, в просторной гостиной общежития Шайни, сидят его дорогие товарищи. Тэмин знает, что они вместе пытаются утешить друг друга, смириться и проститься с покойным другом, но он не желает составить им компанию. Не может. Он хочет быть здесь, в комнате Джонхёна. Ведь здесь он ощущает его присутствие.       Тэмин неосознанно, словно в дурмане, поворачивает голову в бок и видит рядом с собой лежащего валетом Джонхёна, смотрящего в потолок. Тэмин тоже решается взглянуть наверх и видит перед собой красивое ночное небо, украшенное миллиардами ярких звезд. Но он снова возвращает взгляд на своего хёна, чье лицо сияет от яркого света луны. Джонхён улыбается той самой любимой улыбкой Тэмина и поднимает руку кверху, словно пытаясь достать одну из тех ярких звёзд, блистающих в темном полотне ночного неба. Он плавно сжимает пальцы в кулак и улыбается тому, что не может коснуться их. Джонхён поворачивает голову и смотрит на своего макнэ, а Тэмин тонет в этом притягательном взгляде миндалевидных глаз, поблескивающих от лунного света. Младший не верит в то, что видит. Думает, что точно рехнулся. Закрывает глаза, жмурится и вновь раскрывает, но ничего не меняется.       — Тэмин-щи, — ласково произносит Джонхён. По телу Тэмина даже мурашки пробегаются, а внизу живота завязывается тугой узел. — Я умер? — задает Ким риторический вопрос, удивленно вскинув бровями.       Но Тэмина интересует другое. Он проглатывает ком в горле и дрожащим, хрипловатым из-за истерики голосом спрашивает:       — Почему, хён?       Но тот не отвечает. Понимает, что младший имеет виду, но ответить не может. Нельзя. Только не на этот вопрос. Поэтому он тепло улыбается и снова устремляется взгляд в небо.       — Я люблю тебя, Тэмини. Я вас всех так сильно люблю.       Последнее, что произносит Джонхён и исчезает, а Тэмин продолжает пронзать пустое место усталым взглядом. Он заставляет себя посмотреть наверх и уже не видит того волшебного неба, лишь белый потолок тонущий в ночной темноте.

***

      Так холодно… Холодно, но не из-за разгулявшихся морозов в начале января, а из-за пустоты в душе. Неделями ранее Тэмину казалось, что это пройдет, и потом станет легче, но по иронии судьбы с каждым днем становится только хуже. День заканчивается, а на смену ему приходит новый, и так раз за разом в надежде на изменение, словно надоедливая пластинка крутится в старом граммофоне. Каждый день Тэмина однообразен. Он думает, что никогда не сможет привыкнуть к тому, что Джонхёна больше нет.       Они все вместе, четверо друзей, изо дня в день поддерживающие друг друга, но Тэмин все равно чувствует себя одиноко. Он одинок без Джонхёна. Его совесть сгрызает за чувство, что будто страдает и мучается только он. Страдают все, но они пытаются отпустить эту боль. Все, кроме Тэмина. А Тэмин и не старается даже. «Этакий новый вид мазохизма?» — думает Ли.       Тэмин понимает, что больше не может находиться здесь. Не может смотреть, как старшие беззаботно общаются друг с другом и порой шутят о каких-то вещах, смеясь так искренне, прямо как раньше, когда их было пятеро. Тэмин сжимает челюсть и злится. Злится, что ведет себя как свинья. Он больше не может так…       — Пожалуйста, пустите меня.       — Только через мой труп! — возмущается Минхо, выхватывая из рук младшего сумку.        Из соседней комнаты выходит Онью и тревожно интересуется.       — Что здесь происходит?       — Хён, Тэмин уйти хочет, — отзывается не менее рассерженный Кибом.       — Что? Куда? Зачем? — беспокоится старший, смотря на Тэмина.       — Собирается снять недорогую квартиру или номер в отеле, — влезает Минхо, выдергивая, наконец, сумку с вещами.       — Хочу… побыть немного один, — неуверенно выдавливает Тэмин, закусывая губу и виновато опуская взгляд.       — Забудь, — хрипло отвечает Джинки, смотря на младшего холодно, несколько пугающе даже.       — Я вправе сам решать, что мне дела…       — Да как ты смеешь! — перебивает Онью, срываясь на крик. — Мы обещали друг другу быть рядом. Переживать его уход вместе, ни в коем случае порознь. Если тебе больно — плачь, кричи. Если одиноко — обними. Если душа разрывается от недосказанного — говори! Но не смей оставаться с этим один на один. Ты не справишься в одиночку, Тэмин. Я даже думать не хочу о том, что могу и тебя потерять. — Онью замолкает. Обнимает Тэмина за плечо, уткнувшись своим лбом в лоб младшему и шепчет так успокаивающе, так мягко. — Мы рядом. Ты не одинок.       Тэмин снова вспоминает тот день. Вспоминает слова лучшего лидера, друга и брата, но мысль уйти не оставляет его в покое. Он сидит на широком подоконнике, смотря, как за окном снежинки медленно парят в воздухе, а длинный фонарь изредка мерцает. Тэмин устало прижимается лбом к стеклу, и от теплого дыхания его гладь сразу запотевает. Не задумываясь, он выводит на стекле одно единственное имя. Джонхён.       — Вот же ж, — выдыхает Тэмин и оставляет рядом улыбающийся смайлик.       «Хён всегда улыбался», — думает он, но тут же жмурится и гневно проводит рукой по надписи, стирая ее к чертям. Тэмин слегка бьет головой по стеклу и тяжело выдыхает, чувствуя, как слезы начинают подступать к глазам. Джонхён всегда улыбался, но за этой светлой и яркой улыбкой, оказывается, скрывалось столько боли и страданий, столько черноты и холода, что съедали его изнутри. И Тэмину погано из-за того, что не смог этого разглядеть. Они были всегда так близки, постоянно вместе, но Тэмин не мог даже предположить подобного. Он бьет кулаком по стеклу и начинает плакать, сжимая зубы.       Позже раскрывает мокрые от слез глаза и смотрит в окно, а там стоит он. Стоит Джонхён и нежно улыбается Тэмину.       Стрелки часов показывают полпервого ночи, но Тэмин не хочет спать. Он хватает куртку и буквально вылетает из общежития. Останавливается и оглядывается по сторонам, в отчаянной надежде увидеть его вновь. Тщетно. Больно. Да и слишком жалко смотрится.       Тэмин видит, как в гостиной включается свет, понимает, что разбудил старших. Выдавливая невнятное «простите», разворачивается и бежит прочь.       Ночью, как правило, нет ни единой души, а машины изредка освещают дороги своими яркими огнями. На улице тихо и пусто, за исключение лишь Тэмина, бегущего не пойми куда. Ему тяжело, и в этот раз от усталости: сердце бешено стучит, а дыхание такое резкое, ненормальное. Но как бы трудно не было, он продолжает бежать, борется со своей болью, но уже болью в душе. Тэмин останавливается только тогда, когда понимает, что находится на мосту Dongho. Он медленно подходит к краю и опирается локтями, пытаясь восстановить дыхание.       Тэмина так завораживает плавно текущая вода, поблескивающая на лунном свете, а снежинки, лениво летящие вниз, касаются воды и резко исчезают в сонных волнах, когда он устремляет свой взор вниз. Ночью река кажется чернее черного, такая притягательная и устрашающая. Бездна, одним словом. «И каково это пасть в бездну?» — думает Тэмин. Он мог бы и дальше пронзать взглядом столь притягательную тьму, но чувствует чье-то присутствие. Поворачивается нехотя и снова видит его. Видит эту детскую улыбку. «Хватит», — думает Тэмин, хмуря лицо, — «хватит уже улыбаться».       — Снова ты здесь? Просто стоишь и молчишь, глупо улыбаясь. Я ведь не могу тебя больше видеть. Мне больно…прекрати делать это со мной, — выдавливает Тэмин, роняя очередную слезу. — Это ведь так просто, да, хён? Просто отпустить руки.       Тэмин смотрит на Джонхёна глазами, залитыми горькими слезами. Его губы дрожат, да и тело, в общем-то, тоже. Он смотрит пристально с отчаянной надеждой получить ответ, но хён снова молчит. Лишь выражение его лица меняется: улыбка пропадает, но взгляд по прежнему такой мягкий, спокойный.       — Я никогда не смогу забыть тебя, Джонхён.       Тэмин хочет отойти от перил и подойти к этому чертову, но до жути любимому воображаемому образу, который появляется раз за разом лишь ему одному, а все потому, что с рассудком он уже давно расстался. Но тело не слушается и делает все наоборот.       Что может сделать секунда с человеческой жизнью? Она может изменить все. Секунда может стать вечностью, давая возможно подумать о причинах и мотивах поступков. Но Тэмину не нужна эта вечность, чтобы подумать. Он давно все решил. Поэтому он беззаботно откидывается спиной на перила и слетает вниз, ощущая, как попадает во временную невесомость, и неотрывно глядит на постепенно отдаляющийся от него образ Джонхёна. Тэмин протягивает руку и в последний раз улыбается впервые за долгое время так блаженно, так счастливо.       — Простите меня…       Последнее, что произносит Тэмин, а после чувствует, как адский холод реки обволакивает все его тело. Погружаясь в холодную воду, Тэмин смотрит вверх, чувствуя, как воздух кончается. «Зачем я прыгнул в реку? Стоило ли?», — на миг задумался Ли. Тэмин тут же вспоминает обо всем хорошем, что было в его жизни. В голове всплывают образы всех тех, кто всегда были рядом с ним. Те, кто дороги ему, важнее собственной жизни. И только сейчас Тэмин понимает, что поблизости нет ни одного человека, кто смог бы помочь, и сейчас, погружаясь на дно, он думает о том, какой же все-таки эгоист. Но ведь уже поздно что-либо менять, Тэмин уже не может двигать руками, они онемели, и он как камень опускается все глубже, в ту самую бездну, что так сильно манила. Удивительно глубокая река…       Но даже сейчас Тэмин думает только о нем. Думает, и какой теперь смысл жить дальше, если завтра все будет, как и вчера. Закрывая глаза, он улыбается, вновь осознавая свой эгоизм.       Последний пузырек воздуха, вырывающийся изо рта, плавно отправляется наверх к яркой луне, которую Тэмин уже никогда не увидит. И снова в голове звучит та песня, тот голос, снова появляется он. Если бы в воде можно было плакать. Если бы кто-то увидел эти слезы.       Тэмин раскрывает глаза и видит, как вода начинает пузыриться, а сквозь размытую пенную пелену появляется рука. Легкие обжигает огнем, Тэмин дергается, пытаясь вдохнуть, а перед глазами темнеет, и пропадает тот яркий лунный свет, пропадает внезапно возникший чей-то образ.       Тэмин тонет, задыхается, умирает, не от воды вовсе, а от боли, одиночества и собственного эгоизма.

***

      Резко распахивая глаза, кашляя от хрипоты в горле, Тэмин видит родных ему людей, чьи лица замирают в ужасе и страхе. Слышит, как неприятно звенит в ушах и голова кружится, будто он только сошел с карусели. Возле Тэмина тут же нарастает суета: врачи проверяют состояние здоровья, менеджеры хватаются за телефоны, обзванивая все свое руководство, родных и близких молодого певца, а Минхо, накинув на друга еще одно махровое полотенце, вместе с Кибомом бросаются младшему в объятия. Онью облегченно вздыхает и закусывает губу, пытаясь сдерживать настойчивые слезы. И Тэмин, чувствуя, как холодные капли воды стекают по уже потеплевшей коже на шее, вспоминает, какую глупость натворил. Джинки подходит к младшему и пытается заговорить, но не может, слишком напуган, слишком измотан. Поэтому стыдливо прячет глаза под темной челкой. И Тэмин все это видит, понимает и чувствует огромнейшую вину, но его взгляд тут же фокусируется за спину лидера. «Ты здесь», — радостно проскальзывает в голове Тэмина.       — Хён, — шепчет Тэмин, не отрывая взгляда от Джонхёна, а Онью тут же поднимает покрасневшие глаза, внимательно слушая, — я справился.       С широкой улыбкой говорит Тэмин, смотря, как с мокрых волос и одежды Джонхёна слетают капли воды, а он, не обращая никакого на это внимания, улыбается младшему в ответ и мягко так, ласково, как умеет, произносит: — Я буду рядом. Всегда.

В память невероятно талантливому поэту и любимому артисту, прекрасному Ким Джонхёну.

18.12.2017г.