Прости, Лисенок!

(POV Гина) Не понимаю, зачем я постоянно прихожу к твоей камере, Соуске... Каждый день, заканчивая работу в отряде и скидывая опостылевшее за годы службы хаори, я спускаюсь в самые дебри Серейтейской тюрьмы на нижний уровень и, прикрыв рейяцу, чтобы ты, ослабевший, ее не почувствовал, наблюдаю за тобой немым изваянием. Ты изменился, Айзен. Где властность взгляда, напускная вежливость и доброта? В тебе не читается ничего. Только боль и отчаяние. Надо же, тайчо, как вы распереживались? Подумаешь, потеряли власть над миром? Что плакать-то? Глядя на тебя такого - настоящего, без привычной маски, хочется и плакать, и смеяться, да и жаль тебя, глупого... А с другой стороны, где еще увидишь тебя таким, какой ты на самом деле: одиноким и потерянным... А я так и не понял, когда я перестал вас ненавидеть, Айзен-тайчо. Я пришел много лет назад в Готей-13 лишь затем, чтобы убить того, кто причинил боль моему самому близкому и родному человеку. Я презирал тебя всей душой, Соуске Айзен! Кто-то звал меня змеей, вот только настоящей подколодной гадюкой был именно ты. Просто, в отличие от меня, всегда умело скрывал сочащийся из приветливо улыбающейся пасти яд... Заканчивая досрочно Академию и придя к тебе в отряд, я сделал все, чтобы подобраться к тебе поближе, а затем - ужалить побольнее... Смертельно ужалить. Знал ли ты это? Наверное, знал... Это была сложная партия. Мы боролись каждую секунду, стараясь переиграть друг друга. Вот и доигрались... В ту ночь я впервые поссорился с Ран-чан и до чертиков напился. Я уже и не помню, зачем потащился к тебе на ночь глядя, зачем позволил тебе обнять меня, целовать... Я в ту ночь многое тебе позволил. И себе позволил быть с тобой настоящим. Без ухмылки и ненависти... Ненавидел ли я тебя в тот миг, когда ты заставлял меня хрипло стонать от удовольствия? Похоже, уже нет. Впервые за много лет было спокойно и хорошо. Сколько раз мы повторили эту ночь? Ты стал для меня наркотиком, зависимостью, прикоснувшись к которому только раз, уже не можешь, да и не хочешь остановиться. Любил ли я тебя? Люблю ли? Честно, не знаю... Просто хожу сюда, в это чертово подземелье, чтобы украдкой посмотреть на тебя, борясь с желанием войти в камеру, обнять тебя, прижаться к тебе, как в ту ночь, когда не было еще ни всех смертей, ни предательства, ни двух клинков, которыми мы поочередно пронзили друг друга... И ты обнимал меня, тихо шепча: "Спи, Лисенок!" Зачем я ударил тогда? Снова не знаю. Хотел остановить твое безумие.. А еще хотел остановить свое безумие - болезненное помешательство на тебе: твоем теле, голосе, прикосновениях... Что почувствовал, когда ты упал? Опустошение. А когда поднялся - облегчение и радость, что не убил. И боль от пронзающего меня зампакто. Рецу - хороший врач, даже шрам почти не виден. Но болит всякий раз, когда я вскакиваю каждую ночь от очередного кошмара. Опять шепчешь что-то. Яре-яре, Айзен-тайчо! Неужто, вы совсем умом тронулись? Поближе подойти, что ли... - Прости, Лисенок! Прости меня! - доносится до меня... И я, не удержавшись более, прошепчу в унисон твоим мольбам: - Прощаю...