Ручка

Юри всегда нравилось сидеть дома, наслаждаясь мертвенной тишиной и меланхольным уединением в четырёх серых стенах, но сегодня в этом привычном пространстве была особенная атмосфера, необычайно чуткая, лёгкая и... возбуждающая? Губ коснулась нездоровая, кривая улыбка. Девушка открыла первые страницы «Портрета Маркова»... Несмотря на то, что от окна и тонких стен тянуло колючей весенней прохладой, каждую клеточку тела Юри обдавало непривычным и немного сводящим теплом. Она поджала нижнюю губку и прогладила пальцем краткую страничку предисловия, жадно глотая каждую букву и волнительно оглаживая уголок, на котором ещё днём покоилась рука Игрока. Она особенно трепетно прильнула к этому местечку, бесконечно изучая каждую бумажную ворсинку. Там, где-то между ними, должны были остаться микроскопические частички его кожи, и такие же незаметные отголоски запаха... этот факт сводил Юри с ума. Она едва удерживалась от того, чтобы не выпустить изо рта «голодную» слюнку. Глаза Юри победно засверкали фиалковыми огоньками. Она сделала глубокий вдох и медленный, дрожащий выдох. Юри принялась с упоением обнюхивать страничку, в сотый раз обводя её пальцем, чтобы смешать запахи, сделать её и Игрока единым целым, хотя бы на страницах этой книжонки... В её голове промелькнула странная мысль. - Нет, это будет уже слишком. Перебор, глупенькая... – она покачала головой, произнося это тихо и ласково, почти напевая. Это была ложь, её, как известно, всегда приятно вытягивать таким милым и неуверенным голоском. Верно, Юри понимала, что это её не остановит, даже наоборот. Будоражащая запретность... манящий плод Эдема. Её тело пробила сладкая дрожь. Было бы здорово изрезать язык бумагой, к которой он прикасался... Язык неприлично уверенно стал скользить по уголку странички, смачивая буквы и заставляя их медленно расплываться в предсмертных агониях. Хотелось заставить этих печатных выродков «замолчать», ведь они не понимали, что означало по-настоящему расплыться и, к ярости Юри, не понимали должного вожделения, которое они сами должны излучать и испытывать. Глупые буквы, глупые книги. Теперь ей был необходим только Игрок. Его тело, его пальцы, его запах, его... Девушка отстранилась от книги, чувствуя уже невыносимое напряжение в низу живота. Рука интуитивно и бессознательно потянулась к юбке, но Юри мгновенно одёрнула её в сторону, пока не позволяя себе касаться, но... Сердце трепетало в груди, больно ударяясь о солнечное сплетение. Хоть ничего ещё не происходило, Юри хотелось громко дышать и, может, застонать просто от того, то она не получает то, чего так жадно хочет её организм. Или же дело было в афродизиаке... - Не пойми меня неправильно, - дрожащие пальцы обхватывали ручку Игрока, которую Юри удалось стащить ещё утром. Она нервно и нетерпеливо заулыбалась, говоря рвано и в некоторой степени безумно. – Я просто так сильно хочу, чтобы наш первый раз был особенный, не похожий на чей-либо другой. Ты ведь понимаешь? Понимаешь ведь? – она медлительно провела ручкой по губам, едва причмокивая колпачок. – Я хочу прочувствовать всё. Так страшно упустить даже самый крошечный момент. Она стала облизывать ручку и ластиться к ней лицом, как кошечка, мягко прикрывая глаза и размазывая собственные слюнки по лицу, после и вовсе полностью беря ручку в рот. Юри не могла перестать думать о том, что сейчас здесь мог быть пульсирующий член Игрока. Она выпалила из груди выдох, который после разошелся по лицу горячим румянцем. Девушка начала обсасывать ручку, непритворно постанывая и вместе с тем задавая некомфортный ей темп. Она двигала ручкой, стараясь её обсасывать как можно обильнее и прилежнее своим трудолюбивым язычком. Она представляла, как Игрок мог жёстко сжимать её волосы и насаживать на член глотку, практически разрывая и вызывая рвотный рефлекс. Нездоровый мазохизм трепетал, однако внутренний инстинкт самосохранения не позволил ей этого сделать, пусть Юри и нашла оправдание: - Ты как всегда такой хорошенький, - она часто дышала, вновь обращаясь в пустоту и сгорая от несуществующего стыда. – Никогда не сделаешь мне слишком больно. С-спасибо. Юри полулегла, облокачиваясь спиной на прохладную стенку. Она резко подняла свитер, оголяя даже чересчур пышную грудь. - Прошу, не мучай меня, - она притворно-смущенно отвела взгляд, с особым вожделением обводя мокрым колпачком затвердевшие соски, после обводя грудь и живот - от ещё мокренького колпачка оставался влажный и вязкий след. Ручка спускалась всё ниже... - Волнительно... прошу, будь нежнее. Но она сама тут же оттягивала этот момент, изощренно пытая собственное перевозбужденное тело. Колпачок оглаживал внутреннюю сторону бедра, но так и не достигал промежности или даже самого далекого краешка половых губ.. Ноги Юри тряслись, её дыхание сбивалось. Ей так нравилась эта ломка, которая уже становилось болезненной, но при этом сохраняющей свою томительную, приторную сладость. Затылок плотно прижался к стене. Колпачок торжественно надавливал на розочку дрожащего клитора через ткань помокревшего белья. - Игрок, я просила... - она специально надавливала ручкой, чтобы обыграть очередную пошлую сценку. Она широко расставила ноги и чуть оттянула в сторону ткань, демонстрируя наготу невидимому для кого-то кроме неё человеку. Юри представляла, что Он смотрит на её мерзким, изучающим взглядом, представляла его грязные мысли и намерения жестко отыметь её в эту же самую секунду, не проявив и капли жалости. Она взволнованно выдохнула горячий воздух, наконец-то принимаясь себя ласкать. Юри облизала верхнюю губку и в конечном итоге оставила язычок вытянутым, чтобы её стоны куда больше походили на сбитое дыхание преданной собачки. Игроку ведь должно было понравиться. Разве девушку в подобном виде не захочется в очередной раз заставить ему отсосать, как последняя панельная шлюха. Пошлые мысли заставляли Юри всё крепче сжимать ручку, боковой стороной всё быстрее и быстрее стимулируя набухший бугорок и кричащие от ощущений половые губы. На щеках пульсировал кровавый румянец. Юри возбуждали мысли о том, насколько она сейчас грязная, её возбуждали собственные своеобразные стоны, но мысль о том, кому принадлежала эта ручка заставляла её трепетать и, вопреки плану, срываться на жуткий смех и легкие покрикивания. Она стонала и смеялась, захлебываясь в собственных эмоциях и без конца дергаясь от движений ручки. Она поддавала вперед бедрами, умоляя невидимого Игрока сбавить темп, но вместо этого сама его ускоряла, срывая с губ новые звуки. Она даже в какой-то момент встала раком и продолжала мастурбировать, запихнув в рот краешек своей одежды, при этом громко и вожделённо мыча... Его вещь побыла так близко. Юри лежала на полу комнаты, тяжело и быстро дыша. Она всё ещё прижимала к себе ручку, держа предмет у влажных губёшек и, в перерывах между глотками кислорода, покрывая её жаркими поцелуями. С губ потихоньку слетали отрывки ненормального смеха. Юри било в приступе эйфории, стыда и страха. Она улыбалась самой жуткой из своих улыбок, но вместе с тем прижимала ручку с необъяснимо теплой нежностью, будто сейчас это была самая дорогая вещь в её жизнь, смысл её хрупкого и мимолетного существования. - Теперь на твоей ручке мои соки... разве это не прекрасно?