Часть 3
10 апреля 2018 г., 22:17
24 января
Просыпаться по утрам становилось всё труднее и труднее. Особенно это было тогда, когда ложился слишком поздно. Другое дело, когда вовсе не ложишься спать, но так нельзя делать постоянно, хотя иногда и хочется. Будильник на телефоне трезвонил на всю комнату, если не за её пределами, пытаясь разбудить спокойно спящего мужчину. Не открывая глаз, он протянул руку к тумбочке, стоящей у его кровати, пытаясь нащупать мобильник, чтобы, наконец, выключить этот ужасный звук. Снеся несколько вещей с прикроватной тумбочки, мужчина всё же нашёл свой телефон. Немного приоткрыв глаза, он отключил будильник, поморщившись от яркого света экрана. Спать он больше не мог после пробуждения, да и времени на это не было. Раскрыв свои глаза, Арсений сел на своей кровати и широко зевнул. Сон потихоньку покидал мужчину, но сил после него всё ещё не было. Арсений сидел так же на своей кровати. На улице было всё ещё темно как днём, хоть сейчас было уже семь часов утра. Встав с кровати, мужчина еле дошёл до двери в темноте. Быстро умывшись и одевшись, Попов прошёл по коридору к закрытой двери в комнату. Немного приоткрыв её, чтобы свет из коридора не сильно попал в комнату, он зашёл внутрь. Мужчина сел на корточки и протянул руки к маленькому телу, что лежало на кровати, у которой он и сидел. — Маленькая моя… — промолвил тихим голосом Арсений, чтобы не разбудить девочку. Нежно проведя своей рукой по голове ребёнка, он вздохнул и, встав на ноги, вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Зайдя на кухню, чтобы немного перекусить перед рабочим днём, Арсений наткнулся на свой блокнот. Туда он записывал всё самое важное о своих пациентах. Тяжело вздохнув, он протянул руку и взял его. Примерно посередине блокнота торчала красная ленточка в виде некой закладки. Мужчина открыл блокнот на месте этой закладки, и записи на этих страничках привлекли его внимание: «Антон Шастун. Двадцать восемь лет; работает в кофейне; интересный парень; проблема -?; нуждается в помощи; невероятно красивые зелёные глаза» Рядом на том же столе лежала шариковая ручка. Взяв её, Арсений снял колпачок, удерживая его зубами, и начал неаккуратным почерком делать ещё одну запись. Писать что-то, держа блокнот в руках, было не совсем удобно. Написав, мужчина еле смог разобрать то, что у него получилось. «невероятно трудный характер; не привык получать помощь» Ещё раз пробежав глазами по записи о парне в своём блокноте, Попов положил его вместе с шариковой ручкой на стол. Арсений не торопясь приготовил себе кофе и достал сладкую булочку себе на завтрак. Только он сел за стол, чтобы поесть, как почувствовал вибрацию в кармане своих брюк. Откусив небольшой кусочек булочки, он достал мобильный из кармана. — Да, Серёг, — ответил он. — Что-то от тебя давно ничего не слышно. Ты же знаешь, что я волнуюсь, — произнёс Матвиенко на повышенном тоне. — Не смей так пропадать, придурок грёбанный. — Да ладно тебе, ты же знаешь, что я люблю тебя. — Ой да пошёл ты со своими пидорскими шуточками, Попов, — ответил Сергей, на что Арсений лишь усмехнулся и сделал маленький глоток уже чуть тёплого кофе. — Чего хотел-то? — А мне просто нельзя позвонить своему другу и поболтать? — Серёг, — начал Попов, — я же знаю, зачем ты звонишь. Ты снова сейчас начнёшь промывать мне мозги тем, что я живу неправильно, не могу отпустить прошлое и бла, бла, бла, — ответил он, после чего последовало молчание на другом конце трубки. Арсений уже просто прекрасно знал, что когда его друг звонит ему, то маловероятно будет то, что его зовут выпить в бар или просто встретиться поболтать. Обычно Сергей начинал зачитывать ему лекцию о том, что нужно отпустить прошлое, что скоро всё будет хорошо, что это не конец света и многое другое. Но тот просто не понимал, что чувствует Арсений от всего, что происходит в его жизни в последние года. Такой разговор с Серёжей был как обычный поход на приём к психологу, и Арсению это совершенно не нравилось. Ему достаточно того, что он проходит на своей работе. Из-за этого он всячески пытается избегать таких разговоров с другом, что не всегда выходит. — Так если ты сам всё давно понимаешь, то почему же не делаешь? — спросил Сергей. Ответ на такой вопрос у Арсения был всегда один. По-другому он не мог ответить, но говорил всё честно. Только такой ответ уже давно начал бесить его друга. — Потому что не могу. Не могу, Серёг, и всё тут. — Как долго это будет продолжаться, Арс? Ты не можешь так дальше жить и растрачивать свою жизнь на всё это, — тяжело вздохнув, сказал Матвиенко. — Просто возьми себя в руки. И, желательно, как можно скорее. — Я постараюсь, — ответил Арсений, прикрыв глаза и тяжело вздохнув. — Не отстанешь же от меня, — усмехнулся он. — Я же не для себя прошу, я о тебе забочусь. Ты же не чужой мне, ты мой лучший друг. — Что-то ты вдруг слишком милым стал. Кто ты? И куда ты дел моего любимого армяна? — посмеялся Попов. — Знаешь, я до сих пор удивляюсь, почему мне когда-то в голову пришла такая мысль: познакомиться с тобой, а тем более стать друзьями и продолжить общаться? И почему тогда мне она казалась хорошей? — спросил Сергей у самого себя. — Не обращай внимания. Это так, мысли вслух. — Признайся, ты рад, что я твой друг, не смотря ни на что, — ответил Попов с улыбкой на лице, но, сказав, она исчезла и сменилась тем же невозмутимым выражением лица, когда внимание Попова вновь привлёк блокнот, который был открыт на записях о том парне. — Слушай, мне нужно собираться на работу. Пока, Серёж. — Позвони мне вече… Не дав Сергею договорить, мужчина скинул трубку и откинул телефон на стол. Тот ударился экраном о твёрдую поверхность и прокатился по ней, но Арсений всё равно не смог отвлечься. Он так и продолжал смотреть на блокнот. Мужчина понятия не имел, что в этих записях так сильно привлекает его внимание, но это было так. Ранее не было такого, что какой-то парень, тем более пациент, заставлял его делать это. Он помотал головой и, почесав рукой затылок, закрыл блокнот. Времени оставалось не так много, чтобы добраться до работы, поэтому он собрал всё необходимое и вышел из дома. Скинув собранное на соседнее кресло в машине, он уселся сам и выехал. На первом светофоре он достал свой телефон. На экране появилась небольшая трещина после удара о стол. Увидев её, Арсений просто хмыкнул и набрал нужный номер. Спустя пару гудков на том конце послышался женский голос: — Да? — Доброе утро, Оксана, — ответил Попов. — Я уехал на работу, Кьяра спит. Надеюсь, ты ещё помнишь, что нужно сейчас приехать и посидеть с ней? — Конечно, Арсений Сергеевич, это же моя работа. Я уже через пару минут сяду в машину и сразу поеду туда, — произнесла девушка, после чего послышался звук захлопывающейся двери. — Оксан, я же говорил тебе уже, не стоит называть меня так официально, называй просто Арс, ну или если так удобней, то Арсений, — мужчина немного улыбнулся. — Мы же уже столько времени знакомы, да и я не намного старше тебя. — Ой, забываюсь немного, простите, Арсений Серге… прости, Арс, — сказав это, Фролова мысленно дала себе подзатыльник. — Тогда до вечера. — Да, конечно. Закончив вызов, мужчина положил мобильный в карман своей куртки и поехал в клинику, где его уже должен был ждать первый пациент на сегодня.***
Настроя на работу у Арсения не было никакого. Весь день он сидел и выслушивал всех, кто приходил к нему, но голова совсем не хотела работать. Из-за этого слушать было единственным, что ему оставалось. Даже какие-либо записи ему было сложно делать, так как в голове почти ничего не хотело складываться воедино. Рабочий день уже, наконец-то, приближался к концу, что в каком-то смысле очень радовало Попова. Не смотря на то, что на работе ему было комфортнее, чем в своей собственной квартире в последнее время, он просто не мог сегодня нормально сконцентрироваться на ней, как бы ни старался. Сейчас у него в кабинете сидела молодая девушка, которая и приходила к Арсению в понедельник. Она, конечно, была очень приятной особой, но говорила слишком много и часто совсем не по делу, что иногда могло раздражать. Раньше Попов спокойно к этому относился, но сегодня его это уже и вовсе начало бесить. — Арсений Сергеевич, так что же Вы думаете? — услышав своё имя, Арсений помотал головой, чтобы вернуться в реальность, и посмотрел на девушку. — Извини, я немного прослушал вопрос, — признался Арсений, но не сказал, что и вовсе прослушал почти всё, что она говорила. — Анастасия, можешь повторить, пожалуйста? — Вы такой невнимательный, — подметила Настя и скромно улыбнулась. — Знаете, с Вами такое редко происходит, Вы обычно такой внимательный и собранный. У Вас что-то случилось? — поинтересовалась она и выжидающе посмотрела на мужчину. Арсений же смотрел в открытый блокнот, где были написаны только имена пациентов за сегодня без каких-либо других записей. — Не стоит забивать этим свою прекрасную голову, — от сказанного мужчиной, Анастасия смутилась и отвела взгляд, довольно улыбаясь. — Тебе следует беспокоиться сейчас больше о себе. — Да, Вы правы, простите, — она снова посмотрела на психолога. — Я спросила, что Вы думаете о том, чтобы мне просто уехать отсюда и больше никогда не возвращаться? Чтобы больше не видеть этих людей, чтобы больше не слышать то, что они говорят обо мне в лицо и не только, чтобы больше не терпеть их издевательств. Такая проблема, которая заботила Анастасию, была у многих. Арсений понимал, как девушке сейчас нелегко. Она пришла к нему в первый раз два месяца назад и рассказала всё. Ей всего двадцать восемь лет, она уже успела побывать замужем, забеременеть. Вроде всё кажется не так плохо, на самом деле у неё было всё отлично. Но полгода назад она потеряла мужа, а из-за нервов и ребёнка на восьмом месяце. До этого они жили вместе с семьёй мужа, а после его смерти девушка так и осталась там. Но родители возненавидели её и издевались как только можно. Такое даже не в каждом реалити-шоу бывает. С этим она и пришла сюда. — Ты же не хотела от них переезжать, потому что веришь, что всё сможет наладиться, — Попов, наконец-то, смог сосредоточиться на работе. — Я помню это, — кивнула девушка и опустила взгляд в пол. — Просто пока я у Вас тут рассуждала, то подумала, что может оно и к лучшему. Может? — Возможно, так действительно будет лучше. Тебе нужно просто начать всё заново, начать жизнь с чистого листа, понимаешь? Я понимаю, что эти люди были дороги и не чужие, но тот случай изменил их. Просто подумай сейчас об этом, хорошо? Подумай и скажи мне потом всё. — Хорошо. — Тогда до понедельника. — До свидания, Арсений Сергеевич, — попрощавшись, девушка встала с дивана и вышла из кабинета, оставив мужчину одного. Арсений понимал, что сказал ей почти всё то же самое, что советовал ему Сергей. Начать жить заново, начать всё с чистого листа и, наконец, отпустить прошлое. Он знал, что так, возможно, действительно бы стало легче, но после смерти его главного смысла жизни он потерял весь остальной смысл. На сегодня оставался лишь один человек, которого он должен был принять у себя. Этот человек — Антон Шастун. После вчерашнего разговора Попов не знал, придёт ли парень к нему, но всё же решил подождать. Пока он сидел один в своём кабинете, то думал о том, как может пройти сегодняшний сеанс. Захочет ли Антон рассказать, что его так беспокоит? Не сбежит ли снова как в предыдущий раз? Будет ли он честен с Арсением да и самим собой? Арсений так хотел, чтобы ответом на все эти вопросы было «да…». Просидев пятнадцать минут с того момента, как парень должен был прийти к нему, Арсений решил, что уже, наверное, нет смысла и сидеть и ждать того, кто вряд ли уже придёт. Накинув пальто, Попов запёр дверь кабинета и пошёл к лестнице. — Арсений Сергеевич, Вы… уже уходите? — услышав своё имя, сказанное неуверенным голосом, Арсений поднял взгляд на его хозяина. — А я… я шёл, ну, как бы, к Вам. Арсений совершенно не ожидал увидеть сейчас перед собой Антона. Он уже и не думал, что тот появится здесь, но прямо сейчас этот самый парень стоит перед ним, он собирался пойти к нему. От некой неожиданности, Арсений приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но потом просто улыбнулся: — Что ж, я уже не ожидал тебя увидеть сегодня, — признался мужчина. — Ну, раз так, то пойдём в кабинет. — А разве Вы не собирались уходить? — спросил Антон, приподнимая бровь, будто подловил мужчину на чём-то плохом. — Собирался, — кивнул Попов, — потому что думал, что ты уже не придёшь. Но раз ты здесь, то я просто обязан остаться. Сказав это, Арсений развернулся и пошёл обратно к своему кабинету. Немного потупив, стоя на месте, Шастун всё же решил пойти за мужчиной. Он шёл неуверенно, медленными шагами, держа руки за спиной. Они оба зашли внутрь и уселись на свои места: Арсений в своё кресло, а Антон же на диван. Попов вновь достал свой блокнот и открыл на страничке парня. Он не знал, как получится сконцентрироваться сейчас, но очень хотел. — Так как ты сегодня пришёл, я понимаю, что ты готов сегодня говорить, верно, Антон? — решил всё же спросить Арсений. Антон смотрел в пол и выглядел очень напряжённым. Выглядело так, будто он вовсе боится сделать лишнее движение или же дышать. В тот раз парень выглядел более расслабленным. Арсений и не предполагал, что из-за того раза Антон будет вести себя так. — Антон? — Да, — коротко ответил парень, не поднимая взгляда. Он лишь стал перебирать многочисленные браслеты на своих запястьях. — Хорошо, — тихо произнёс Арсений. — Может, начнём с того, почему же ты пришёл сюда? В чём заключается твоя проблема? — осторожно спросил психолог, чтобы снова не спугнуть парня, ведь тому и так было здесь некомфортно. Собрать свои мысли, которые были в голове словно каша, было очень сложно. Особенно здесь. Особенно тогда, когда перед тобой сидит кто-то, кто не является близким. Сложно сказать что-то о таком кому-то чужому. Мысли Антона не хотели складываться воедино, поэтому парень понятия не имел, что ему сейчас нужно сказать. — Ну, в общем, уже очень давно… короче я уже… у меня… — начал мямлить Антон, ещё более нервно перебирая браслеты и кольца на своих руках. — Я не знаю, что сказать. В том смысле, что не знаю, как начать это. Слишком много всего. — Кто-то ещё знает об этом? — быстро сообразил Арсений. — Да, мой друг, Дима Позов. Вы же знаете об этом, он же Вам и звонил, разве нет? — Да, так и было. — Тогда зачем спрашивать, уже зная ответ? — не до конца понял Шастун. — К тому, что ты ведь когда-то уже рассказал ему всё. Просто просто представь то, как делал это и повтори, — предложил Арсений. — Дело в том, — начал Антон, — что я ему ничего не рассказывал. Он был всегда рядом, прям всю мою жизнь был со мной, поэтому он и знает всё. Всё то время, что это происходит со мной, Дима пытается надоумить меня, что мне нужна помощь, что это всё просто так не закончится. Вот я и здесь. Сижу в этом проклятом кабинете психолога и совершенно не знаю, что мне говорить. Вообще, я не люблю много говорить, особенно о себе, а сейчас… я не знаю, почему всё так, — тяжело вздохнув парень поднял взгляд на психолога, который всё это время смотрел на него и внимательно слушал. — Просто хочу пояснить, — продолжил он, — что если Вы рассчитываете, что я буду здесь прям распинаться и много говорить, то ошибаетесь. На этом всё. Попов не ожидал, что из Антона, парня, который был таким тихим и боязливым, вырвется сейчас столько всего. Хоть он и знал, что у того довольно трудный характер и этого стоило ждать, мужчина всё равно был в непонятках. Он так и не спускал взгляда с Шастуна. Тот как-то поник после того, как выпалил свою речь, и прикрыл глаза, оперевшись локтями о свои колени. — Антон, я понимаю, что это может быть сложно. Сидеть и говорить о чём-то личном с кем-то незнакомым нелегко. Я тебя прекрасно понимаю, Антон. — Понимаете? Да нихрена Вы не понимаете! — выпалил Шастун. — Вы ничего не понимаете о том, какого это переживать каждый день то, что переживаю я. Вам никогда не понять, какого это пережить то, что пережил я когда-то. — Поверь мне, ты не знаешь о том, что было у меня, — ответил Попов. — Но сейчас дело не во мне, а в тебе, Антон. — Вы не сможете понять меня! Никто не может… Произнеся это, Антон спрятал свои глаза, прикрыв их рукой. Он понятия не имеет, что на него нашло, что он так сорвался. Хотя с ним такое бывает, такой уж у парня характер. Но сюда он шёл абсолютно спокойным. Арсений хотел ответить что-то на слова парня, но понял, что сейчас лучше этого не делать. Он не знал, как правильно подобраться к этому мальчишке. Попов совсем не мог подстроиться под его характер. Сейчас даже его голову посетила мысль о том, что, может, ничего и не удастся, не получится как-то помочь ему, но мужчина сразу же отбросил эту мысль. Он хочет помочь, хочет что-то сделать для него, не хочет, чтобы Антону было так же плохо, как сейчас. Он видел, что юноше так тяжело говорить обо всём, видел, как плохо ему сейчас. — Когда мне было шесть лет, мои родители погибли, — после продолжительной паузы начал Антон, всё также несмотря на психолога. — Была авария. Это было зимой. Они забирали меня из садика, а я капризничал, не слушал их и вечно упрямился, мешался. Они пытались угомонить меня, мелкого долбоёба, но я лишь начинал вести себя хуже и хуже. В итоге отец отвлекался на меня вместо того, чтобы следить за дорогой. И в какой-то момент машина свернула с нужной полосы на другую, а там ехала навстречу другая машина. В общем, результат понятен: столкновение, — Шастун убрал руку от лица и посмотрел на Арсения. Теперь мужчина мог рассмотреть его, он был без эмоционален. — Мои родители погибли сразу на месте, меня удалось спасти, а люди в другой машине лишь получили травмы. После этого я замкнулся в себе, потерял всех, с кем тогда общался, только лишь Дима был со мной. Жил я с ним и его родителями. Он помогал мне всё это время, пока… почти пять лет назад я стал видеть один сон, кошмар, который не прекращается каждую ночь. В нём всё одно и то же, каждую чёртову ночь. Я вижу ту же самую аварию, но только там я не шестилетний пиздюк, а тот, которого Вы видите перед собой. Я сижу в машине и молчу, просто не могу ничего сказать, да и пошевелиться тоже. Мама с папой кричат друг на друга из-за меня. И снова та авария. Я вижу, как они погибают, вижу досконально, как это происходит, даже сейчас в голове могу прокрутить это. Последнее, что я вижу это окровавленное лицо своего отца. Он говорит мне что-то, но слов я разобрать так и не смог. После этого я резко просыпаюсь. Да, да, прямо как это и бывает: со сбившимся дыханием, участившимся сердцебиением и тому подобное. Иногда со слезами на глазах, — говоря всё это, Антон не спускал взгляда с Попова, который сидел и внимательно всё слушал. Слышать такое не всегда легко, хотя за свою работу мужчина уже всего наслушался. Через каждое слово он думал о том, что заставил Антона сделать то, что тот не хотел, заставил вспомнить ужасный момент из жизни. Пусть он и так вспоминает об этом часто, говорить кому-то о таком нелегко, Арсений знал это не понаслышке. Сейчас мужчина видел, как глаза Шастуна покраснели и на них наворачивались слёзы, но тот сдерживался. Юноша старался казаться сильным, но Попов видел, как всё это разрушает его. И из-за этого тот страдал больше и больше. — Надеюсь, Вы услышали всё, что хотели, потому что больше мне нечего добавить, — ответил Шастун, потерев глаза. — Я представляю, как тебе тяжело всё это переживать каждый день. Не каждый бы смог, — Арсений убрал свой блокнот с ручкой подальше, решив, что лучше будет просто поговорить с Антоном. — Но тебе нельзя сдаваться и терять надежду, что всё измениться. Понимаешь, ты понемногу утопаешь в этом всё глубже и глубже. Это всё не хочет тебя отпускать, а ты даже не сопротивляешься. В итоге ты скоро утонешь в этом. Сейчас у тебя есть маяк, чтобы держать за жизнь. Твой маяк — Дима. Он своим беспокойством и поддержкой держит тебя здесь. Он — самый близкий, кто у тебя есть. — И что мне делать нужно? — поинтересовался парень. — Прислушиваться к нему. Он пытается тебе помочь, а не навредить. Прислушивайся к тому, что он тебе говорит, принимай его помощь. Атмосфера в кабинете становилась всё менее напряжённой, Антону даже стало как-то легче здесь находится, нервозность сходила на нет. Но тот факт, что кто-то чужой знает обо всём, не давал парню покоя. От этого он никак не мог расслабиться до конца. Но говорить с Арсением было достаточно легко, и Шастун начинал думать, что его нервозность уже и ни к чему, но это не отпускало его. Время сеанса понемногу приближалось к концу. Антон начал понимать это, когда Попов вновь взял в руки свой блокнот с ручкой, делая какую-то запись. Это начало напрягать парня больше. Пока Арсений что-то записывал, Антон начал анализировать всё, что здесь произошло, и понял, что сделал всё то, что было не свойственно ему. Он рассказал ему обо всём, прислушивался к его словам, соглашался с ним чуть ли не через каждое слово. Если бы его сейчас увидел Дима, то не поверил бы, что это его друг. Это стало пугать Антона, эти все вещи были настолько несвойственны парню, что ему самому казалось, что это не он, а какой-то другой человек. От осознания всего, что он сделал, на глазах парня поступили слёзы. Антон пытался сдерживать себя, но, вдруг подняв взгляд на мужчину напротив, слёзы полились сами собой. Он уже не мог это контролировать. — Антон, что такое? — увидев слёзы парня, Арсений сел рядом с ним и приобнял за плечи. — Хей, всё ведь хорошо, не плачь. Шастун уже и не помнил когда в последний раз вот так при ком-то плакал. Иногда после того сна у него выступали слёзы, но потом сразу всё проходило, да и никто не видел его такого. Антон пытался сдержать себя и перестать. Начинало получаться. Видимо, просто эмоции вырвались наружу таким образом. Как же Антон хотел, чтобы это было не так, он не показывал таких эмоций. — Ну вот, — произнёс юноша, вытирая тыльной стороной ладони последние слёзы, — разревелся тут перед Вами как тупая сука, — усмехнулся он. — Зачем ты так говоришь? В этом нет ничего плохого, каждому свойственно показывать свои эмоции. Иногда даже через слёзы, — подытожил Попов. — Не беспокойся, всё же нормально, Антон. Не думай, что это плохо. Антон посмотрел на мужчину красными от слёз глазами. Тот так же смотрел на него и ободряющее улыбался. Но от этого парню становилось как-то не по себе, поэтому он решил, что будет лучше отвести взгляд куда-нибудь в сторону.***
Антон попрощался с Поповым и ушёл оттуда. Ему нужно было переварить то, что произошло сегодня в кабинете. Сделав глубокую затяжку, Антон выпустил сигаретный дым изо рта и прикрыл глаза. Сегодня он прошёл через то, через что всегда боялся — рассказать кому-то обо всём. Сегодня на него что-то нашло. Что это было, он и сам не до конца понял. Но это произошло, и сейчас ему хотелось отвлечься. Шастун вызвал такси. Ехать домой ему сейчас не хотелось, ибо он останется наедине со своими мыслями. Это сейчас ему абсолютно не нужно. Из-за этого он решил поехать в единственное место, где его всегда рады видеть — на квартиру к Диме. Когда в дверь позвонили, Позов уже понимал, что скорее всего это Антон. Этот парень приходил сюда так часто, что Дима уже подумывал о том, чтобы просто прописать его здесь или же дать ключи от квартиры. Антон выглядел совсем безэмоционально и зашёл в квартиру даже не посмотрев на друга. Дима сразу понял, что тот всё же решил сходить на ещё один сеанс. Он ощущал ту зловещую ауру вокруг парня. Сняв верхнюю одежду и ботинки, Шастун сразу прошёл в гостиную и рухнул на диван, подобрав под себя ноги. В его руках сразу же оказалась диванная подушка, которую парень прижал к себе, обнимая. — Тох, ну что там? Рассказывай… — Дима сел рядом с другом. Шастун помотал головой, смотря вниз. — Ша-а-аст, — протяжно сказал мужчина, — я же не смогу что-нибудь сказать тебе, если ты будешь молчать. Я же понятия не имею, что там у вас с этим Арсением произошло. Антох, пожалуйста, — он уже почти что умолял. — Ладно, пойду сделаю тебе чай. Может, станет полегче и ты захочешь поговорить. — Я рассказал ему обо всём, — произнёс Шастун почти себе под нос, как только Позов встал с дивана и пошёл к кухне. Это заставило его остановиться и посмотреть на друга. — Рассказал всё. Про родителей, про сон и что там происходит, — он, наконец, поднял свой взгляд на друга. — Я никогда никому не рассказывал, я даже сам эту историю так не вспоминал… Сделай чай, пожалуйста. Кивнув, Дима пошёл на кухню. Пока чайник закипал, Позов пытался придумать, что ему нужно сказать, как следует поддержать, что посоветовать. Он знал, что Антон никому и никогда не рассказывал о таком, да и он эту тему вообще ненавидел, что уж тут говорить. Чайник отвлёк мужчину от его размышлений, приводя в сознание. Выключив чайник, избавляя себя и друга от этого мучительного звука, он налил им обоим зелёного успокаивающего чая и отнёс в гостиную. Антон быстро выхватил одну из кружек, которая за все эти года успела стать его, и выпил сразу половину. Дима же сел обратно на диван и немного отпил. — Рассказав это, я долго ждал его реакции, но видел его растерянность. Но он ответил мне, сказал что-то важное. Поверь, я действительно смог посчитать это важным, — Антон улыбнулся сам себе, смотря на то, как двигается чай в его кружке. — После этого мы ещё поговорили об всём этом и оказалось, что он не такой, каким я себе его представлял. В отличие от тех психологов, к которым я ходил в детстве, он понимал абсолютно всё, о чём я говорю, будто сам переживал такое, понимаешь? — Антон всё-таки посмотрел на Позова. — В конце сеанса я не знаю почему, но почему-то меня пробрало на слёзы. Да, да, ты правильно понял. Я заревел, как тупая сука. Кстати, я так ему и сказал, когда он сел рядом и начал успокаивать. Только он начал говорить, что показывать свои эмоции это нормально и бла бла бла. — Тогда понятно, почему ты такой пришёл, — почесав свой затылок, сказал Дима. Антон лишь сделал небольшой глоток чай, не спуская глаз с друга. — Слушай, Антон, я знаю, что это далось тебе нелегко, но я реально горжусь тобой, ведь ты смог. И я действительно не помню, чтобы ты плакал прям вот так, ты всегда сдерживаешь себя, а сейчас… просто всё, что происходит, так вырывается наружу. Арсений прав, это нормально, ты бы никак не смог этого избежать. Антон прикрыл глаза, пытаясь обдумать услышанное. Ведь действительно он никогда не плакал. Даже тогда, когда родители погибли, он уже начал сдерживать себя, чтобы казаться окружающим сильным. Но они лишь говорили, что он ещё не понимает этого, ведь ещё маленький. Однако, Шастун уже всё понимал. Поэтому то, что он сейчас показал свои эмоции кому-то, было чем-то неправильным. — Скажи мне, — начал Шастун, усмехаясь чему-то своему, — когда ты в психологи успел заделаться? Стоматологом же вроде работаешь, да и Катя не в этой сфере. Дима ударил Антона по руке, что тут чуть ли не разлил свой оставшийся чай. Заливаясь смехом, Антон посмотрел на друга, который лишь улыбался и пытался сдержаться, чтобы тоже не засмеяться. Вроде, смешного-то ничего нет, но им стало смешно из-за разрядки напряжённой атмосферы. — Ну вот ты, наконец, и повеселел, а то пришёл ко мне, будто мертвец, — попытался пошутить Дима, но сразу понял, что сказал то, чего не следует. — Слушай, Шаст… — Может, скоро я таким и буду, — услышав слова Позова, парень сразу же заметно поник. — Не говори так, — тихо произнёс мужчина. — Слушай, а ты ещё будешь ходить к этому Попову? — он сменил тему. — Знаешь, пока я ехал к тебе, то думал об этом. Я ведь перед ним разревелся, хотя даже ты такого не видел, да и я подумал, что мне будет сложно смотреть ему в глаза, ведь я рассказал ему абсолютно всё. Пока ехал, то решил, что, наверное, с меня хватит. Но сейчас я поговорил с тобой и понял, что я придурок. Я понял, что-то, что было сегодня, помогает мне. Может, лучше не прекращать всё, как думаешь, Поз? Дима слушал то, что говорил ему парень, и удивлялся. Раньше бы Шастун послал всё нахуй, сказал, что это его проблемы и не стоит об этом думать, и продолжил бы страдать. Сейчас же он говорил действительно правильные вещи. Он, наконец-то, начал понимать, что ему действительно нужна помощь. Позов видел, как Шастун начинает взрослеть и осознавать всё. Он вечно вёл себя как ребёнок, но сейчас он становится совершенно другим человеком. — Тебе стоит продолжить ходить к нему, — согласился Дима. — Так будет лучше для тебя. Вдруг этот Арсений Попов всё-таки действительно поможет тебе.***
Антон вернулся домой уже через три часа. Они с Димой ещё посидели и поболтали уже о другом, потом пришли домой и Катя с Савиной и тогда уже начались игры. Девочка не отлипала от дяди Антона, ведь очень сильно любила его. Родители хоть смогли немножко отдохнуть. После Шастун решил вызвать такси и поехать домой, чтобы больше не насаждать Позовым, да и нужно отдохнуть перед работой. Напоследок Дима предположил, что, может, из-за того, что он смог кому-то вот так всё рассказать и вылить все свои эмоции, он сможет поспать нормально. Антон, конечно, сомневался, но, может, Дима действительно может оказаться правым. Шастун уже ничего не хотел, кроме того, чтобы лечь спать и отдохнуть. Он даже решил не идти сейчас в душ, подумал, что утром тоже сможет сходить. Только он лёг в постель и убрал телефон, как тот начал вибрировать. Нехотя, Антон протянул руку к телефону и поднёс к себе. В уведомлениях выскочило сообщения от какого-то неизвестного: от: Неизвестно кому: Антон Шастун Здравствуй… хотел бы узнать, как ты? Прости, не подписался, Арсений Попов, твой психолог. Прочитав сообщение ещё несколько раз, чтобы убедиться, что ему это не кажется, Антон вздохнул. Нет, ему не казалось, Арсений действительно написал ему. от: Антон Шастун кому: Арсений Сергеевич Да вроде как всё нормально… от: Арсений Сергеевич кому: Антон Шастун Очень рад)) Я тут хотел узнать, придёшь ли ты ещё? от: Антон Шастун кому: Арсений Сергеевич Вообще, планировал. Завтра, верно? от: Арсений Сергеевич кому: Антон Шастун Да, всё так. от: Антон Шастун кому: Арсений Сергеевич А разве Вам можно вот просто так взять и писать своим пациентам? И откуда у Вас мой номер? от: Арсений Сергеевич кому: Антон Шастун Слишком много вопросов))) Давай, тогда не сейчас, а то время позднее. Спокойной ночи, Антон. от: Антон Шастун кому: Арсений Сергеевич Спокойной ночи. Шастун пролежал так ещё пару минут, смотря за тем, напишет ли ему ещё Арсений. Но уже прошло время, и вряд ли тот решит сделать этого, поэтому парень отложил телефон. Устроившись поудобнее, Антон стал пытаться уснуть, но мысли мешали ему сделать это. То, что произошло сегодня, не хотело покидать голову парня. То же самое прямо сейчас происходило и с Арсением. Он лежал в своей кровати и, смотря в потолок, думал о том, что происходит в его жизни. И почему-то большую часть его мыслей занимал тот мальчишка. Попов не знал почему именно он, но его тянуло к парнишке. Именно из-за этого он и решился написать Антону. После его ухода он не мог выбросить из своей головы мысль о том, какого сейчас Антону. И только так смог немного успокоится. Но Шастун всё ещё не хотел покидать мысли Арсения.
