Наваждение

— Отвали, дебила кусок, — шипит взвинченный Чжань, намертво вцепившись пальцами в волосы напирающего парня. Именно черт и никто иной дёрнул его позволить остаться Цзяню на ночевку и бесцеремонно улечься с ним в кровать: знал же, чем всё обернется. Возможно, он стал позволять Цзяню И слишком много за последний месяц отношений, но гормоны делали своё грязное дело, играя на руку блондинистому нападающему. Конечно, Чжэнси уперто делал вид, что пассивная роль ему не по нраву, то и дело грозясь оттрахать Цзяня до звёздочек перед глазами; тем не менее, оказавшись снизу, он отвечал на ласки так чувственно и отдавался так самозабвенно, что все сразу вставало на свои места. Цзянь И же, хоть и был довольно твердолобым малым, не мог не догадаться о предпочтениях своего парня, и осознание того факта, что Чжань Чжэнси не против подставить ему свою упругую задницу, приводило его в неописуемый восторг. Он грезил об этом так давно, что не мог поверить своему счастью, когда они впервые неловко и очень неумело потрахались. И все-таки мечта его сбылась и теперь сбывалась часто и регулярно, не считая обоюдной дрочки и петтинга, который Цзянь И обожал едва ли не больше самого секса. Иногда они даже занимались этим в школьном туалете, крепко зажимая друг другу рты ладонями, а уж если Чжэнси великодушно позволял потрогать себя дома, Цзянь не скупился на грязные словечки, исступленно вжимаясь эрекцией в его напряженные ягодицы. Цзянь никогда не забудет, как однажды в один из таких моментов Чжань не смог совладать с собой, и дразнящих, неторопливых ласк сквозь одежду стало катастрофически ему мало: спустив штаны до колен и разведя ягодицы в стороны, он дрожащим голосом потребовал немедленно выебать себя, и пораженному блондину от волнения не сразу удалось ввести в сжимающееся отверстие скользкий от смазки член. Чжань стоял раком и прогибался так по-блядски, стонал так хрипло и жалобно, что Цзянь И не удержался, в пылу назвав его сукой и до крови укусив в шею. Задрав на парне футболку, он грубо и беспорядочно ласкал его соски, втрахивая дрожащее тело в диван так яростно, что тот трещал под ними, грозясь не выдержать такой нагрузки. Цзянь И настолько вошёл в раж тогда, упиваясь ощущением своей власти, что даже не позволил Чжэнси подмахивать бёдрами, крепко вцепившись в них пальцами и вгоняя в него член с такой мощью и так глубоко, что парень под ним коротко болезненно вскрикивал. После оглушительного оргазма Цзянь не сразу пришёл в себя, даже не заметив, что кончил прямо в тугую задницу Чжэнси, который просто терпеть этого не мог. — Чжань Си Си, я тебя оттрахал, как настоящую суку, — довольно произнёс Цзянь, и в следующее мгновение заслуженно получил пяткой по подбородку. Он получил и за суку, и за кровавую отметку на шее, и за сперму, вытекающую из задницы, но был абсолютно счастлив. Они трахались много, не скупясь на смену поз и мест, и тела их постоянно саднили от свежих синяков и засосов. Чжэнси любил кусаться не меньше, то и дело оставляя на бледной нежной коже своего парня яркие отметины, отчего Цзянь всегда страшно заводился. Ему хотелось немедленно оторвать от себя Чжаня, развести его ноги и резко вогнать в него член, чтобы тот захлебнулся громким стоном. Иногда ему было достаточно одного взгляда на мелькнувшую полоску кожи под футболкой кидающего мяч Чжэнси, чтобы член в штанах затвердел и требовательно заныл. Цзянь И также никогда не забудет глубокий отсос, которым Чжэнси наградил его за победу в баскетбольном матче с районной школой. То, как он облизывал и неумело пытался заглотить его член; то, как блестели от слюны его губы и каким блядским, призывным был его взгляд; то, как его тонкие пальцы придерживали ствол для удобства и любовно скользили по нему. Тогда Цзянь снова не выдержал и сорвался: схватив за волосы, принялся грубо толкаться в горячий рот, сдавленно матерясь сквозь зубы. Все это происходило в грязной кабинке сортира за углом баскетбольной площадки, и осознание того, что кто-то может зайти туда, подстёгивало обоих. Цзянь И не остановился, продолжая иметь рот покрасневшего Чжаня, когда кто-то зашёл в соседнюю кабинку, и, отлив, с тихим смешком громко хлопнул дверью. Мгновениями позже он бурно кончил парню на лицо и волосы, больно ударяясь макушкой о стенку кабинки. — Черт, какая же ты шлюшка, Чжань Си Си, — проговорил севшим голосом Цзянь, за что в последствии отхватил от разъярённого парня в троекратном размере. На улице Цзяня перехватил Хэ Тянь и, гадливо улыбаясь, положил руку ему на плечо. — Похоже, твой Чжэнси неплохо работает ротиком. А мне по дружбе бесплатно не отсосет? Растаскивали парней баскетбольными командами двух школ, и шумиха возле площадки ещё долго не утихала в тот весенний вечер. — И какого хуя ты к нему полез? — недоуменно спрашивал Чжань, обрабатывая окровавленные костяшки своего парня перекисью. — Что он такого сказал? Цзянь И только угрюмо хмурил брови, одна из которых была рассечена, и по-детски ойкал, беспокойно ерзая на месте. Он был все ещё зол, но осознание того, что ему хотя бы ненадолго удалось стереть с лица Хэ его мерзкую ухмылку, не могло не радовать. — Цзянь И, — позвал вдруг Чжань тихо, отчего-то густо краснея. — Тебе тогда… понравилось? — Очень, — Цзянь почувствовал, как кровь снова приливает к члену. Видеть донельзя смущённого Чжаня и слышать от него такой вопрос было невероятно возбуждающе. В тот день они трахались в душе, и Чжань Чжэнси был как никогда податлив и раскрепощен. На его шее все ещё не зажила метка, которую Цзянь с упоением покусывал и облизывал, как ревнивый самец, который отстоял свои права на самку. И Чжань громко, протяжно стонал, вновь отдаваясь ему, с большим рвением насаживаясь на крупную плоть, что так потрясающе пульсировала внутри. В душевой кабинке было до одури жарко, тела их были влажными и скользкими, шлепки кожи звонкими и невероятно пошлыми, и Чжань впервые кончил, не прикасаясь к себе, просто от ощущения твёрдого члена в своей дырке. Прогнулся в пояснице и в последний раз насадился, чувствуя в себе поток обжигающего семени. — Чертов… Цзянь И, — хрипло выдохнул он, разворачиваясь к парню лицом, и замер. Цзянь И смотрел на него с таким неприкрытым восхищением, таким обожанием в глазах, что где-то в груди сладко заныло, а в животе появилось трепещущее, беспокойное чувство. Они целовались долго, глубоко и чувственно, и если бы не вновь вставший член Цзяня И, уперевшийся Чжаню в бедро, это продолжалось бы ещё дольше. — Извини, — горячо зашептал он в ухо, прикусывая покрасневшую мочку. — Хочу снова войти в тебя. И Чжань стыдливо прикрыл глаза, тесно прижимаясь к его телу в знак согласия. Он никогда не говорил вслух о том, как сильно любил этого легкомысленного болвана, но знал, что Цзянь определённо это чувствует, и их секс — не простая ебля двух подростков, идущих на поводу у гормонов. Именно поэтому Чжэнси был готов отдаваться ему раз за разом и даже закрывать глаза на то, что парню часто срывало крышу, ведь, черт подери, он был ничем не лучше. Влечение диктовало свои похабные правила; оно, как наваждение, преследовало Чжаня и днём, и ночью, и даже в этот самый момент, когда в соседней комнате мерно посапывала его сестренка, желание начинало неотвратимо им овладевать. И хотя он возбуждался не так часто и быстро, как Цзянь И, рядом с этим парнем долго сохранять спокойствие он не мог. Чжань шипит, как дикий кот, не оставляя попыток вырваться из крепкой и тёплой хватки рук. Но сзади — стена, поэтому пути отступления у него нет. И как бы он ни вжимался в неё спиной, спасения от возбужденного Цзяня все равно не предвидится. — Когда ты успел? — возмущённо шепчет Чжэнси, чувствуя, как твёрдый член парня упирается ему в живот. — Вали дрочить в сортир, сейчас не… — Тише, — обрывает его вплотную придвинувшийся Цзянь, тепло выдыхая на щеку. — Если будешь разговаривать, сестрёнка проснётся. Рука его уже успела проникнуть в белье, а длинные пальцы крепко, но нежно сжимаются на полувставшем члене Чжаня. — Дрочка — не больше, — предупреждает Чжэнси срывающимся шёпотом, скользя ладонью под резинку трусов тяжело дышащего парня, и неторопливо водит пальцами по твёрдому горячему стволу. Как же было бы охуенно ощутить его в себе, почувствовать, как плоть скользит внутри, периодически задевая ту самую точку; как было бы здорово насаживаться самому, двигаться так, как хочется, чувствуя трепетное давление на сжимающиеся стенки… Чжань обрывает себя, едва сдерживая стон, и в этот момент Цзянь И прижимается губами к его полураскрытому рту, целуя глубоко и развратно. Чжэнси увеличивает темп, двигая ладонью активнее, и Цзянь тоже начинает ласкать его плоть быстрее, с тихими причмокиваниями посасывая его язык. Но в тот момент, когда Чжэнси напрягается всем телом, вот-вот готовый кончить, Цзянь убирает руку и отстраняется. Чжань в отместку с силой сжимает его плоть у основания и слышит тихий сдавленный смешок. В темноте не видно ни зги, но Чжэнси знает наизусть это насмешливое выражение лица своего парня, который уверен в том, что в любом случае добьётся желаемого. — Я тебе хуй сейчас оторву, придурок, — Чжань со злостью кусает блондина за шею, надеясь, что оставит отметину поярче. — Сказал же — нет. — Ты ведь хочешь кончить? — шёпот снова обжигает ухо, а открытую лёгкую майку задирают проворные пальцы. От хрипотцы в его голосе по телу пробегается дрожь. — Знаю, что хочешь. И я тоже очень хочу. Хочу поглубже тебе засадить и начать трахать. Сначала медленно и неторопливо, но потом срываясь и начиная с силой вбиваться в твою узкую задницу. Так быстро и резко, как ты любишь. Чтобы ты дрожал и извивался, чтобы насаживался на меня, как ненасытная сучка, и просил не останавливаться, просил, чтобы я трахал тебя ещё сильнее… — Блять, — Чжэнси уже готов разводить ноги и просить, но неподобающая обстановка и смущение сковывают его. — Заткни свой похабный рот. Цзянь И не отвечает, переворачивая смирившегося Чжаня к себе спиной, и резко откидывает мешающееся одеяло. Целует и нетерпеливо покусывает его шею, оголенные плечи, оглаживает покрывшиеся лёгкой испариной бока. Трусы стягивает нервными, торопливыми движениями, и Чжэнси сгорает от стыда, когда Цзянь И приподнимает его ногу, удерживая ее под коленом. Он ни за что не согласился бы на эту чересчур открытую позу при дневном свете, но в темноте ощущает себя непривычно и не так некомфортно. Он чувствует, что возбуждён даже сильнее, чем обычно, и на малейшее прикосновение Цзяня реагирует гораздо острее. Молчать сейчас — настоящая пытка для Чжэнси, но стоит ему только подумать, что сестра что-нибудь услышит, как сердце пропускает удар. Цзянь тем временем толкается сразу двумя влажными от слюны пальцами в достаточно растянутое после дневного секса отверстие парня, которое с готовностью их принимает, сжимается, буквально засасывая. — А кто-то до последнего сопротивлялся, — Цзянь оттягивает кожу на шее зубами, облизывает и целует, вжимаясь эрекцией в ягодицу. — Кончать будешь только с моим членом в заднице — и никак иначе. Чжэнси, до предела смущенный и возбужденный, вспыхивает, чувствуя в заднем проходе ещё один палец. Он хочет, чтобы это все поскорее кончилось, но одновременно желает, чтобы длилось как можно дольше: темнота, томный шёпот, предвкушение. Не в силах сдерживаться, Чжань слабо виляет задницей, и Цзянь И сразу убирает пальцы, проходясь членом по влажной ложбинке. Упирается головкой в дырочку, но не входит, касаясь губами уха изнывающего парня. — Хочешь? — выдыхает Цзянь, дразняще надавливая на отверстие, но опять-таки не входит. — Хочешь мой член в себе? — Вставь мне, — Чжань выстанывает слова неожиданно громко, подаваясь задницей назад, но не успевает мысленно себя отругать, так как чувствует резкое, болезненное проникновение. Цзянь И грубо зажимает его рот ладонью, кусает за загривок, практически сразу задавая толчкам быстрый, неистовый темп. Берет его несдержанно и властно, вгоняя член в жаркое нутро до самого основания. Нога Чжаня, удерживаемая на весу, дрожит от напряжения, чего он совершенно не замечает; капли пота скатываются по крепким телам парней, которые так тесно вжимаются сейчас друг в друга. Тихий скрип кровати и влажные шлепки еще больше распаляют их, а темнота придаёт сексу новый, будоражащий сознание оттенок, отчего оба стремительно приближаются к разрядке. Чжэнси вымученно и вновь слишком громко стонет, когда Цзянь И отпускает ногу и переворачивает его на живот, обеими руками обхватывая за бёдра. Его член двигается внутри так восхитительно, что Чжань на пределе, он вот-вот готов кончить; он горит и плавится, ему настолько хорошо сейчас, что он совсем забывается, в экстазе выстанывая имя любимого парня. И в этот момент дверь в комнату открывается. В этот момент слышится тихий голос его сестры: — Братик? В этот момент он содрогается всем телом и бурно кончает, кончает вместе со сжимающим его ребра до синяков Цзянем, чудом сдерживая крик благодаря вовремя подставленной ладони, в которую впивается зубами. — Мне показалось, ты кричал, — так же тихо продолжает его сестра, вглядываясь в темноту. — У вас тут всё хорошо? Тело Чжаня крупно дрожит; непонятно, от страха или от пережитого оргазма. Он чувствует успокаивающее касание губ на своём плече и крепко зажмуривается. «Этот чертов придурок, — лихорадочно бьется в голове. — Чертов придурок». Проходят ужасающе долгие, полные томительного ожидания мгновения, прежде чем сестра тихо хмыкает и наконец закрывает дверь. Чжань Чжэнси грубо отталкивает от себя парня, разворачиваясь к стене, но Цзянь И настырно прижимается сзади, обнимая его крепко и собственнически. — У нас всё хорошо, сестрёнка, — шёпотом говорит он, смазано чмокая уворачивающегося Чжаня в щеку. — Я так сильно люблю твоего брата, что вот-вот взорвусь. — Взорвись и как можно скорее, — недовольно шепчет Чжэнси в ответ, беззлобно озвучивая наконец свою мысль: — Чертов придурок.