что, прям красивее меня?

Испания встретила Антона обычной для этого времени, солнечной погодой. Встретила с распростертыми объятиями, встретила игрой Реала и мешком новых, захватывающих впечатлений. Испания. Чёрт подери, он почти оценил иронию, в который раз пожалев, что не может посмотреть судьбе в лицо и спросить, почему она такая глумливая стерва. Нет, серьезно, почему все должно быть настолько сложно? Каких-то несколько часов назад, в Телеграмме, которым обзавелась команда «Импровизации», Стас спросил, какого черта он так хреново выглядит. Конечно, занятый по самые кончики ушей, Антон не заметил его сообщения, а теперь, лежа на кровати в своем номере, только слегка усмехнулся, листая ленту. Стасу всегда хорошо удавалось показывать искреннее удивление всем происходящим, даже несмотря на то, что парень был уверен — порой Шеминов знал о нем больше, чем сам Антон. Не будь он так далеко от социальных сетей в тот момент, Антон бы обязательно ответил, что перелет на самолете даже из Аполлона сделает опухший мешок с костями, но момент прошел и эта шутка уже никому бы не показалась смешной. Хотя, он знал одного Аполлона, которому хоть надень этот самый мешок на голову — он бы все равно оставался самым красивым. Ему, кстати, тоже досталось от Стаса — немудрено, ведь мешки под глазами идеального полубога с каждым днем все больше напоминали два провала, окружающие пронзительно-голубые глаза. Антон обнаружил, что завис над повторяющимся раз за разом видео со Стасом только тогда, когда кровать рядом с ним прогнулась, а к боку прижалось еще слегка мокрое после душа тело его девушки. Парень растянул губы в улыбке, сделав себе заметочку обязательно использовать слово «хужеете» в какой-нибудь шутке. И в очередной раз удивился тому, настолько непосредственно все звучало из уст Стаса. Но даже он, наверное, не подозревал, насколько Шастун устал. Устал отдыхать, как бы парадоксально это ни звучало. Съемки, гастроли, плотный график — все это выматывало безумно, но не так, как гнетущая атмосфера его квартиры. Буквально пару дней назад он почувствовал, что стены почти физически на него давят и, о чудо, так удачно подвернувшееся путешествие. Конечно, не оставлять же Иру чахнуть в Воронеже, когда есть прекрасная возможность посетить другую страну. Именно девушка сейчас уютно устроилась рядом с Антоном, внимательно наблюдая за происходящим на экране. Увидев новую часть афиши, она сообщила парню, что он получился очень забавным. Шастун кивнул — фото правда вышло забавным, учитывая, что рядом с ним должен был быть Серёга. Дальше — снова Стас, вопрошающий, разглядел ли Антон всю красоту Роналду. Парень рассмеялся, запрокинув голову назад. Даже если бы он и смог разглядеть футболиста с того ряда, на котором они сидели, навряд ли тот показался бы Шастуну прекрасным. Прекрасным спортсменом, разве что. Длинный палец завис над экраном, не решаясь листать ленту дальше. Он, на самом деле, приметил ответ Попова как только открыл приложение. Ему было интересно, куда собрался мужчина, почему это он снимает видео за рулем, и что же он, черт возьми, записал. Но Антон собрал всю свою волю в кулак и оставил послание от Арсения напоследок, на десерт, так сказать. И, дойдя до него, почти до боли в груди жалел, что на мужчине надеты очки. В который раз он лишал Шастуна своих голубых глаз, их чистого и теплого взгляда, который доставался всегда только ему, Антону. Наверное, нет, именно поэтому оба выглядели такими изможденными — оба буквально изнывали от желания не то что потрогать, просто увидеть друг друга, Антон точно знал, что его состояние было взаимным. Пробежать взглядом по таким родным чертам, не сквозь голубой экран смартфона или ноутбука, а по-настоящему, вживую. Протянуть руку, коснувшись слегка колючей щеки, а не холодной поверхности — верха достижений человечества. Этого даже Испания была не в силах изменить — разъедающей душу тоски по родному, любимому человеку. Ничто бы не смогло. Ира поежилась, напоминая ему о том, что неплохо было бы включить видео, и Антон, будто проснувшись от какого-то транса, коснулся пальцем заветного кружочка. Все двадцать секунд он сидел, не дыша, постепенно расплываясь в идиотской улыбке. Этот нарочито веселый голос нельзя было спутать ни с чем — боже упаси, Арсений Сергеевич, я слышу ревность в вашем голосе? Но даже несмотря на это, Шастун почувствовал разливающееся в груди тепло. — Ты очень красивый. — Правда? Не то что бы я сомневался, конечно… — Самый красивый. Насколько вообще может быть красивым мужчина. — Умеешь же ты делать комплименты, Антош. — Умеешь же ты принимать их. «Не то что бы я сомневался…» — Смотрите-ка кто надулся. Ну, иди сюда. Улыбка, которая расцвела на лице Антона казалась теперь почти неконтролируемой. Он только и смог выдавить тихое и насмешливое: — Идиот. Его уже мало волновало, что по этому поводу подумает Ира — все мысли занимали длинные ноги в шортах, озорная улыбка и то, каким же неуместным выглядело их с Димой сообщение после этого. Вообще-то, он ни в коем разе не относился плохо к девушке. Он даже любил ее, как любят сестру или подругу детства. У них было столько общего — от каких-то взглядов до любимых сериалов, она заставляла Антона улыбаться и готовила просто потрясающую запеченную курицу. Да что там, она была еще и невероятно притягательной, красивой. Но, несмотря на все это, несмотря на попытки Антона сделать все это чем-то большим, Ира никогда не вызывала в нем таких чувств. Не заставляла его сердце биться часто-часто, как у юного школьника перед первым свиданием, не вызывала этого приятного, щемящего чувства в груди, теплой волной разливающегося по телу. Ему не хотелось мчаться к ней через полстраны только затем, чтобы взглянуть в глаза, растаять там. И любить, любить, любить. Арсения хотелось любить. И он любил. И безумно скучал. И был рад любой возможности видеть его лицо, потому что бесконечные сообщения, хоть и грели душу, но наскучили до остервенения. Буквы никогда не заменят возможности наблюдать за реакцией другого человека на твои слова, не заменят такую нужную порой обратную связь. Но иногда другого выхода просто не было. Антон улыбнулся — легонько на этот раз, наверное, даже печально. Осталось еще немного и они снова увидятся. И все же на то, чтобы оставить сообщение Арсения без ответа, у него не хватило силы воли. Он слышал в голосе Попова вызов и мог даже представить реакцию фанатов на его слова, мысленно отметив, что голубоглазый Аполлон наверняка заставил тысячи девичьих сердец замереть. Поэтому какая-то часть Антона просто не могла не долить масла в этот безумный огонь. — Подвинься, пожалуйста, я ответ сниму, — попросил он девушку, и та послушно отодвинулась в сторону, покидая угол обзора камеры — не любила она светиться в соцсетях Антона. — И вообще, Арс, даже не знаю — такой сложный вопрос. Наверное, я выберу Роналду, он сегодня был на высоте — шикарный футболист, просто шикарный. Не расстраивайся, тебе есть куда расти. Ира, покачав головой, встает с постели, направляясь куда-то в сторону кухни. Кажется, она назвала его придурком — интересно, с чего бы это. Антон с гордостью нажимает кнопку Send, и замирает, будто в ожидании чуда. Но на душе было неспокойно, будто он чего-то не сделал. Шастун зашел в другой чат и, быстро что-то напечатав, отправил сообщение.

***

Арсений приоткрыл глаза, услышал звук оповещения. Он, на самом деле, немного задремал в собственном кресле, прямо с телефоном в руках. И угораздило же так. Оповещение пришло из Телеграма и Попов быстро нажал на него, открывая чат «Импровизации». Усмехнулся, скрывая довольную улыбку. Не выдержал все-таки. Возможно, Арсений немного переборщил с формулировками, приводя фанатов в состояние истерии, но он никогда бы не отказал себе в возможности сказать Антону о чем-то личном у всех на виду, зная, что он обязательно вспомнит один из разговоров, произошедший между ними как-то ночью во время гастролей. Возможно, замечание про шорты было немного лишним — но он правда просто бесподобно сморится в них. Возможно, он хотел услышать что-то из уст самого Антона, что согрело ему сердце. Возможно, он расстроился совсем чуть-чуть, когда этого не услышал. Телефон завибрировал снова, оповещая хозяина о еще одном сообщении. На этот раз в личном чате. Он, не колеблясь, открыл сообщение, тут же расплываясь в теплой улыбке. Если ради чего и стоило идти на провокации, то только ради этого. Антон 01.49: Ты. Вы 01.50: Нет, я, конечно, не сомневался, но неужели ты совсем не хочешь увидеть меня в шортах? Вы 01:50: Люблю тебя, Тош. Антон 01:51: И я тебя люблю, Арс. Антон 01:52: Не забудь, шорты должны быть белыми.