Когда я тебя потерял

Виктория. После разговора с Генри о его погибшей жене, сна с участием его и девушке с фотографии, я не могла перестать думать про своего папу. Он погиб, когда мне было всего семь лет. Я мало что помню о нём, но помню, как сильно мы все любили его. Папа был самым замечательным человеком. И он был единственным, кто не смотрел на меня грустными глазами, когда мне поставили парок сердца. Помню, мама тогда долго плакала, а Венни иногда смотрела на меня так, словно я была виновата в своей болезни. А я не могла злиться на неё, потому что сама чувствовала вину за то, как расстраивается маму. Папа никогда не плакал и не злился. Не пытался относиться ко мне по-другому. Он сказал, что я всё еще его маленькая принцесса, и он просто будет сильнее ценить каждую секунду, проведённую со мной. Это он научил меня рисовать, научил меня видеть прекрасное в элементарном и простом, научил наслаждаться жизнью. Жаль, что он не увидел, как я пошла в старшую школу, как ходила на первое свидание, как пошла на свой выпускной, как поступила в колледж. Жаль, что его не было, когда я вела самую страшную борьбу в своей жизни. И в итоге победила, получив новую жизнь. - Мне так не хватает тебя, папа. – Сказала я, опустившись на колени возле надгробья. Я провела рукой по дате его смерти, а в глазах собрались слёзы. Столько времени прошло. Интересно, если бы он увидел меня сейчас, он бы узнал меня? А что бы он сказал мне? А что бы я хотела ему сказать? Я покачала головой и встала на ноги. Можно долго гадать о том, а что бы было. Всё случилось так, как случилось. И Адам Паркер, двадцати пяти лет, всё же решил сесть за руль после трёх кружек пива. И он не справился с управлением на скользком повороте. Из-за одного его решение, одна женщина потеряла любовь всей своей жизни, а трое детей росли без отца. - Виктория? – Я вздрогнула от неожиданности и схватилась за сердце. Датчик на руке сразу неприятно запищал, сообщая о нарушении ритма. – Что это? – Спросил Генри, когда я к нему повернулась. - Ничего, - сказала я, пытаясь успокоиться. Я сделала пару глубоких вдохов и медленных выдохов, и диаграмма на сенсорной панели опустилась к жёлтой отметке. – Что ты тут делаешь? – Спросили мы в одно время, и я улыбнулась. – У меня тут папа. – Я кивнула на надгробную плиту, у которой мы стояли. - А у меня жена. – Печально улыбнулся он. - Я мало его помню, - начала я. Почему-то мне хотелось поговорить с кем-то. Просто сказать о том, что я чувствую. – Мне было всего семь лет, когда его не стало. И я часто гадала о том, какой бы он был сейчас, что бы он мне сказал, какие бы у нас были отношения. Мама всегда говорила, что я больше всего похожа на него. Что она смотрит в мои глаза и видит его взгляд. - Я тоже часто ловлю себя на мысли, какой бы сейчас была Никки, - сказал Генри, когда я замолчала. – Я думаю о том, какая бы была наша жизнь. Никки была… - Генри печально улыбнулся, а в его глазах было столько грусти, что мне захотелось обнять его. Каждый нуждается в поддержке в трудную минуту. – Она была сложной. У неё был проблемный характер. Когда мы только встретились, я даже не думал, что у нас что-то выйдет. Но Никки любила получать то, что хочет. И она получила меня. Вот мы встречаемся, вот уже живём вместе, а вот я стою перед ней и говорю, что хочу, чтобы она стала моей женой. - Никогда бы не подумала, что кто-то может так взять тебя в оборот. – Усмехнулась я. Генри представлялся мне уверенным в себе мужчиной, которого нельзя было заставить что-то сделать. Поэтому представить то, что кто-то так легко мог развести Генри на брак было трудно. - Да, Никки всегда шла ва-банк. У неё был принцип, всё или не берись. И я попал под этот принцип. - Но ты же не жалеешь, верно? - Иногда, - чуть помедлил Генри. – Иногда я ловлю себя на мысли, а что если бы я её не встретил, я бы не испытал этой боли от потери? Если бы Никки не вскружила мне голову, я бы не понял, что значит терять её? - Я думаю, что лучше хоть раз испытать это чувство, хоть на доли секунды, чем всю жизнь прожить, даже не зная, что такое настоящая любовь. – Я протянула руку к ладони Генри и несильно сжала её, чтобы он понял, что я здесь и готова поддержать его. Нельзя сказать, что мы были друзьями или были очень близки. Но в трудную минуту каждый заслуживает того, чтобы ему оказали поддержку. - Но как же жить с этой болью от потери? – Тихо спросил он. - Я думаю, каждая наша потеря делает на столько сильнее. Как по мне, страда, ты просто переносишь свою боль на близких. - Ноя ничего не могу поделать, - Генри тяжко вздохнул. - Я все еще люблю ее, а без нее мне даже просто улыбнуться, кажется тяжким грехом. Она там, а я здесь. - Так улыбайся через силу, живи через силу. Хотя бы не ради себя, а ради своих родных. - Я пожала плечами, а он, задумчиво смотря на меня. Генри некоторое время смотрел на меня, а потом улыбнулся и кивнул, словно мои слова проникли в его душу. Не знаю как, но я почувствовала, что здесь и сейчас в душе Генри поселилась крупица надежды, которая позволит ему попытаться жить дальше. Хотя бы попытаться. Я поёжилась от ветра и плотнее запахнула на себе куртку. - Не хочешь выпить кофе? Разумной своей частью я понимала, что это не лучшая идея. Генри всё же оставался моим боссом. Разговор на кладбище с боссом – странно. А разговор в выходной день за чашкой кофе уже не странно, а непрофессионально. Но сейчас, после такого трудного и душевного разговора, Генри выглядел таким печальным и ранимым, что я не смогла сказать нет. И сидела в небольшой кофейне, недалеко от офиса, сжимая в руках кружку с кофе. - И о чём поговорим? – Спросил Генри, отламывая кусочек от своего шоколадного печенья и закидывая его в рот. - Я думаю, лимит разговоров о покойниках в выходные мы уже перешли, - улыбнулась я. – А говорить о работе в выходные неправильно с точки зрения правила выходного. - «Правило выходного»? - Да, «Привило выходного». Оно гласит, что выходной на то и придуман, чтобы заниматься чем угодно, только не работой. - Значит, я его неоднократно нарушил. – Усмехнулся Генри, а я в притворном ужасе выпучила глаза. - Как ты мог? Это же преступление века. Да как Полиция Выходного Развлечения еще не задержала? - Всё решают мои связи. – Улыбнулся он, а я отметила, какая у него красивая улыбка. Особенно красивой она становится, когда его глаза тоже начинают улыбаться. – Так о чём же по «Правилу Выходного» можно поговорить? - Подкинь тему. - Расскажи мне про Ванессу. – Ого, вот это действительно для меня было неожиданно. А еще неожиданно для меня стало то, что я испытала укол разочарования. Быстрый, едва уловимый, но он всё же был. - Эм… ну… Ванесса вся пошла в нашу маму, - начала я. – Они похожи как две капли. И по внешности и по характеру. Они всегда планируют всё. Знают, где окажутся завтра, что сделают, как поступят. Ванесса всегда поддерживала меня… в трудных ситуациях. Она умеет найти решений из любой ситуации. Она просто… лучшая. - Тогда я рад, что мой друг влюбился именно в такую. Питер умеет найти себе неприятности на задницу, поэтому ему нужна та, кто будет отдёргивать его. И опять же, я не должна была испытывать облегчение оттого, что он просто интересовался девушкой для своего лучшего друга. Но я испытала. - А Питер? – Встречно поинтересовалась я. – Я должна знать, что моя сестра будет в надёжных руках. - Поверь мне, Пит в восторге от Ванессы. Он никогда еще так сильно не был влюблён в девушку, поэтому ты не должна переживать из-за этого. Я даже рад, что он так сильно влюблён. - Почему это? - Когда я начал встречаться с Николь, Пит постоянно издевался надо мной. Мол прогнулся под девушку, перестал быть мужиком. Что он никогда не позволит какой-то девушки крутить собой, что он свободная птица. А я знал, что рано или поздно он встретит ту единственную. Правда я думал, что… - Генри замолчал и поджал губы, отвернувшись к окну. - Что ты думал? - Что я тогда буду с Николь. И мы сможем проводить выходные все вместе. - Я думаю, Николь была действительно замечательной. – Сказала я, сжав еще раз его руку. Генри. Этот день начался достаточно мрачно и тоскливо. Тот случай в кабинете с Викторией… разговор о Никки, воспоминания о нашем прошлом. Они вывели меня из равновесия, поэтому ночь я провёл, сидя на полу в нашей старой спальне и вспоминая о том, как нам было хорошо здесь. С утра я решил навестить её. Я часто приходил к ней на могилу. Сидел на земле, глядя на надгробную плиту, и рассказывал её о том, как всё дальше и дальше качусь в пропасть. После разговора с Викки я понял, что не всё настолько плохо, как было когда-то. Нельзя сказать, что я резко перестал грустить и скучать по своей жене. Но я понял, что в этом мире еще много поводов для радости. И эта потеря должна сделать меня сильнее. Я быстро сбегал в подвал, а потом вернулся в свою старую спальню. Я начал скидывать туда разные вещи. С полок, с шкафов, из тумбочек. Я испытывал странное чувство. Одна часть меня испытывала дикую и сильную боль. Я сейчас скидывал в коробку несколько лет своей жизни, собирался выкинуть осколки своего сердца. Но другая часть меня испытывала странное удовлетворение. Словно я отпускал свою боль. Да, пора начинать жить с чистого листа.