Холод Встреч

За окном ночные сумерки, в которых очень сложно что-либо разглядеть. Луна скрыта тёмными тучами, закрывающими всё небо, а деревья, что стоят вблизи, виднеются мрачными силуэтами. В этом мраке ярко выделяется полоса тёплого света, которая стелется по свежей, но такой же тёмной, траве от приоткрытой двери. Этот пейзаж, практически лишённый ярких красок, выделяется контрастом с незваным гостем. Джек снова стоит напротив неё, смотрит на неё глазами полными надежды. В руке, переливаясь бликами, восхитительные ледяные цветы, чарующие тонкостью и плавностью линий. На этот раз он даже причесался, надел смокинг, правда, серо-голубой, в котором Джек, привыкший к свободной одежде, явно чувствовал себя неловко. Сколько он уже раз приходил к ней, стучался в дверь или в окно? Сколько раз получал отказ на любое предложение? Ей надо думать, в первую очередь, о народе, которому достаточно одной снежной королевы. Они не вынесут ещё больше холода и снега. Не примут снежного короля. А именно им бы стал Фрост, ответь Эльза согласием хоть на самое невинное приглашение. Ведь слухи распространяются быстро, а королеве не пристало просто встречаться с парнем. Просто видеться. Королева не может "просто". Или она представляла его "будущим королём", или отвечала каждый раз твёрдое "нет". И сейчас она снова, в который раз, выбирает второе. Самое логичное и правильное. Именно такие решения должна принимать королева. Такие, или никакие. Поэтому Джек снова немного притупляет взгляд после её ответа и, не опустив плечи, разворачивается к незакрытой резной двери. Смотрит в ночные сумерки, ведь Эльза, поняв то, что не сможет запретить приходить ему в конце каждого месяца, попросила его приходить в тёмное время суток. Ещё одна осторожность в избежание слухов. Вдруг в голову приходит идея. Мягко и ненавязчиво. Как ложится снежинка на ладонь. Обернувшись и вновь встретившись взглядом с глазами, которые полюбил, Джек решается на рискованный шаг. — Поставь условие, - говорит Фрост твёрдо, а Эльза недоумевающе поднимает брови, - поставь любое условие, и если я его не выполню, я отступлюсь. Эльза, поспешно выбросив из головы мысли о том, что не хочет, чтобы он бросал свои попытки, вспомнила о долге, переживаниях и обещаниях, хитро улыбнулась и ёмко ответила: — Если сделаешь так, чтобы мне было холодно, - я соглашусь провести с тобой вечность. Ей осталось лишь наблюдать за фигурой, взявшей привычный неровный деревянный жезл, взлетевшей, будто ангел без крыльев, и скрывшейся в низких серых облаках, ведь она не по рассказам знала о том, какое невыполнимое задание дала. Пытаясь забыть о жгучих, ранее возможных, идеях о счастливой совместной жизни с обладателем серебристых, как луна, волос, Эльза закрыла массивную дверь из тёмного дерева и, встряхнув головой, будто выбрасывая ненужные мечты, ушла во тьму бесконечных коридоров. В обратную сторону от Джека. Удивительно, но спустя месяц Эльза не услышала привычного стука в дверь. Хоть и ждала. Так же не было морозов, "случайно" настигнувших город. Джек будто и не хотел пытаться выполнить её условие, на которое он смог настоять. После того разговора, в тишине своей комнаты, Эльза долго мучала себя предположениями о том, как незваный гость, который успел за пол года стать привычным, будет действовать, пытаясь выполнить её волю. Она уже несколько раз пожалела о вырвавшемся предложении, боясь за народ, который явно не обрадуется внезапно наступившему летом морозу. Но ничего такого не было, так же, как и малейших признаков присутствия Джека. Отступился. Передумал. Бросил. Всё, как и надо было. Всё, как она и боялась. Грустно ухмыльнувшись, Эльза ушла от двери, которую было сложно найти и снаружи замка, и внутри. Не зря она когда-то давно выбрала именно её для мимолётных встреч с одним из Хранителей. И на этот раз она ушла отсюда с необычайно понятными чувствами, такими как обида, грусть и горечь. Интересно. Эльза впервые разобрала то, что чувствует, отходя от этой двери. Раньше это был непонятный, замысловатый, как буран, коктейль чувств. От нежности до ярости. От сожаления до радости. Летели месяца, Эльза после двух раз, когда она стояла около резной двери и ждала, перестала туда ходить. Пусть и тянулась туда в конце каждого месяца. Анна стала реже появляться в замке, ведь Кристофф, наконец, купил приличный домик около леса и сделал предложение её сестре. Всё бы прошло быстрее, если бы он принял помощь Эльзы. Но нет, он настоял на том, что "Должен заработать на дом сам. А если не заработать, то построить". Именно так и заявил правящей королеве ледокол, совсем не смущаясь, потому что давно говорили с ним на равных. Ей и Анне пришлось проделать колоссальную работу, аккуратно, потихоньку, затягивая Кристоффа на королевскую службу, герцогом того самого одинокого замка в горах, в котором живёт Снежок, с хорошим жалованьем. Иначе пришлось бы Анне ждать вечность перед тем, как переступить порог своего собственного дома. Хотя, в общем-то, и в этом есть свои плюсы. Было легче объяснить свадьбу принцессы с герцогом, чем с ледоколом. Из некоторых нововведений, которые пришли с Кристоффом во дворец, выделяется появившееся место для оленя - Свена. Будущий жених отказывался расставаться с животным, даже на таких важных мероприятиях. Совсем ещё ребёнок. Пока что Эльзе оставалось надеяться на то, что любимый её сестры не решит присутствовать на приёме важных гостей. Им только оленя и не хватало увидеть для полноты картины о Эренделле! Зато Олаф ещё больше сдружился с оленем и теперь не кружился постоянно около Эльзы. Хоть он умел поднимать настроение и был весёлым собеседником, но было немного неудобно ходить в длинном мокром платье, из-за снежинок, что таяли, стоило тучке, волшебно нависшей над Олафом, скрыться вслед за хозяином. Кроме того в королевстве постоянно происходили разнообразные балы, вводились новые праздники. Всё чаще, по мере приближения зимы, королева создавала катки для граждан. Что только не делалось для увеселения народа. То, что они приняли её, ещё не означало то, что война с предрассудками и убеждениями закончена. Это значит лишь то, что она победила в битве. Эта война - вечна. Не зацикливаясь на плясках и праздниках, оставляя основную заботу об организации и первых, и вторых на младшую сестру. Королева правила мудро и спокойно, воздвигала своё королевство на заслуженный уровень, заключая договорённости на выгодных условиях, давая некоторым слухам ползти за границу. Она умело действовала с помощью верных советников и записей родителей, которые они оставили самому верному советнику - Хэрсу, поднимала Эренделл по невидимой лестнице признания. Её боялись другие королевства. И это было на руку, потому что со страхом приходило и уважение. А причин опасаться нападения на почве страха не было. Как только заграничные послы, вельможи и правители приезжали во владения Эльзы, они не только убеждались в её способностях, которые она не боялась демонстрировать, предлагая важным особам прокатиться на коньках, а так же в доброте и гостеприимности королевы, и в любви подданных Эльзы. К счастью, по их лицам было видно, что желания присвоить земли, людей, способности Эльзы не было в мыслях гостей. А вот заинтересованность в дружбе с Эренделлом и, непосредственно, Эльзой, явно выражалась практически во всех репликах, звучащих в залах. Особенно проявили себя представители Южных Островов, к которым Эльза относилась с осторожностью, помня Ханса, младшего брата ныне правившего короля - Эрена, но тот, зная по слухам и от шпионов о сложившейся ранее ситуации, сам, первый, пошёл на контакт, рассказав, что за участь постигла предателя. После этого Эльза с удовольствием согласилась на мирные отношения между Эренделлом и Южными Островами, заключив двухсторонний контракт. И так сложилось, что времени отдыхать и задумываться о делах, не касающимся королевства, не было. Шальные мысли о Джеке королева гнала прочь ещё до того, как они успевали превратиться в образы. По крайней мере так было, пока не оказалось, что до главного зимнего праздника оказалось совсем немного. За два дня до празднования все в городе были заняты предпраздничной суетой. Интересно, как это всё выглядит со стороны? Королева, наделённая судьбой с божественным даром, с помощью которого завоёвывает признание правителей других королевств, устраивающая пышные и не очень празднества, пиры, расслабляющаяся, катающаяся на коньках, по идее - счастливая? Наверное так её видят заграничные гости и подданные. А на самом деле? Уставшая, не по возрасту взрослая девушка, которая даже не может отдаться таким обыденным вещам, как подготовка к празднику. Нет, всё будет идеально подготовлено, приготовлено, украшено... А она, королева, будет сидеть в новом потрясающем, только сшитым работницами, платье, посреди сильно заставленного стола, а вокруг так и будет царить дух волшебства, праздника. Одинокая. Она будет одинокой. Вокруг постоянно находятся люди. Спрашивают, утверждают, советуют. Даже сейчас, когда все мечтают находиться дома, в кругу родственников и друзей, во дворце куча народу. В основном прислуга, постепенно придающая нужное настроение дворцу, желающая сейчас быть не здесь. И при этом она одинока. Конечно не так, как в то время, проведённое запертой в комнате, наедине со своими мыслями и страхами. Там около неё были только родители. Родители, что бросили её одну, даже когда они иногда появлялись рядом, напоминая ненавистные правила "Молчи, терпи, укрой от всех", они, самые близкие люди в жизни ребёнка, не были с ней. Были по другую сторону баррикад. Боялись. В данный момент одиночество было другим. Мягче, спокойнее. Оно будто гладило Эльзу, легко касаясь кончиками пальцев. Обволакивало, укрывало, как одеяло. Хоть теперь сестра и стала хорошей подругой, у неё всё равно была своя жизнь, своё будущее с Кристоффом. Вдалеке от замка, в уютном доме, недалёко от леса. А она одна. Снова, как всегда. Поёжившись от этих слов, как от ветра, громко прозвучавших в сознании, девушка неожиданно улыбнулась. А он смог. А она не привыкла отступать от обещаний. Пройдя быстрым, неторопливым шагом к заветной двери, она отворила её, с еле заметным скрипом, и посмотрела в освещённый луной лес: — Условие выполнено, - громко и твёрдо сказала Эльза, зная, что Джек услышит. Ведь так холодно, как в ту свободную секунду раздумий, ей ещё не было никогда.