Драко Малфой и исправительные работы

      «Гермиона Грейнджер и Рон Уизли теперь вместе», «Герои войны воздерживаются от комментариев о победе на Темным Лордом», «Гарри Поттер станет новым Министром Магии». Такие заголовки красовались на первых страницах «Ежедневного пророка» и вызывали множество споров среди магического населения Великобритании. Репортёры словно стервятники набрасывались при малейшей возможности на Гермиону и её друзей, оставшихся участников Ордена Феникса, свидетелей и участников «Битвы за Хогвартс». Самой талантливой волшебнице десятилетия, как в последнее время называли Грейнджер, стало казаться, что у представителей данной профессии совсем нет чувства такта, как и сердца, в добавку к элементарному уважению. Только бесчувственные создания могли задавать совершенно нелепые вопросы, прикрываясь сказанной в начале разговора стандартной и уже осточертевшей многим фразой: «Примите наши искренние соболезнования». Эти люди не только ходили по пятам и слепили вспышками колдокамер всех, кому не посчастливилось спрятаться в редких уцелевших кабинетах Министерства и Хогвартса, но и осмеливались караулить особо популярных персон прямо у дверей домов. Гермиона решила, что наравне с борьбой за права магических меньшинств, она будет выдвигать законы, запрещающие этим паразитам снимать всё подряд и вторгаться в частную жизнь.       Не считая этих инцидентов, жизнь понемногу возвращалась в прежнее русло. Благодаря поддержке Кингсли, она в любой момент могла вернуть родителям воспоминания о себе. Но пока на свободе оставались ярые сторонники Волан-де-морта, рисковать их безопасностью казалось глупым. Но как только судебные процессы над большинством из Пожирателей закончились, она не медля отправилась в кабинет нового Министра магии.       Каблуки черных туфель размеренно отбивали ритм по мраморному коридору нижнего яруса, в то время как сердце их обладательницы пустилось в галоп. Желание заглянуть в соседний отдел, где несколько часов назад она попрощалась с Гарри и семьей Уизли, моментально пропало, стоило только разглядеть плывущую в том-же направлении Риту Скитер. Так что, свернув к лифтам, она без каких-либо проблем преодолела оставшийся путь и нерешительно остановилась перед черной лакированной дверью, на которой висела золотая табличка с надписью «Министр магии Великобритании, Кингсли Бруствер». Стараясь утихомирить биение сердца, Гермиона осторожно постучала.       — Войдите, — донесся из-за приоткрывшейся двери голос.       От былой роскоши не осталось и следа: простой, но удобный стул перед письменным столом, шкаф для документов на всю стену и пара кресел для посетителей — вся обстановка так и кричала об официальности. Несмотря на это, возникало чувство спокойствия, что вновь и вновь мысленно возвращало девушку в кабинет Альбуса Дамблдора. Сам Министр стоял в тёмно-изумрудной мантии возле окна и просматривал бумаги, но, увидев посетителя, отложил их на стол и протянул руку для приветствия.       — Рад тебя видеть, — сказал он внимательно вглядываясь в лицо девушки. — Готова?       У той сил хватило только на кивок, после чего она взяла в руку мерцающий синим цветом экземпляр книги «Сказки Барда Бидля», который ей протянул Кингсли. И через несколько секунд уже стояла перед аккуратным домиком в пригороде Мельбурна.       На окрестности Хогвартса неспешно опускалась ночь. Уставшая, но довольная Гермиона, приобняв за плечи Гарри и Рона, неспешно шла в сторону Большого Зала в предвкушении вкусного ужина. По просьбам многих, именно эта часть замка была восстановлена в первую очередь. Из-за дверей уже доносилось множество голосов: все желающие вернуть школе прежний вид распределяли обязанности на следующий день. Прямо перед ними внутрь зашла профессор Спраут, неся в руках какие-то сильно пахнущие растения. Запах был приторно-сладкий и перебивал ароматы еды, доносившиеся из Зала, от чего аппетита у золотого трио немного поубавилось. За столами сидели многочисленные волшебники и волшебницы, съедавшие принесенные родственниками блюда. Домовые Эльфы тоже помогали восстанавливать Хогвартс и, к большой радости Гермионы, не готовили ужин на всех, хотя на столах и стояла пара тарелок с их выпечкой.       За столом Гриффиндора виднелась рыжая макушка Джинни и светлые локоны Луны. Лавгуд приехала на на поиски «очень редкого вида мозгошмыгов, которых тут полным-полно» и теперь всегда сидела с членами ОД. Гермиона даже согласилась однажды примерить специальные очки для поиска невидимых существ, после чего перестала уговаривать когтевранку отказаться от идеи создать книгу о разновидностях этих созданий.       — Что передала мама на этот раз? — спросил Рон, плюхнувшись на скамейку возле сестры.       — Чтобы ты перестал объедать всё магическое население Британии, — фыркнула девушка, но все же подвинула брату корзину с едой, после чего повернулась к Гарри. Эти двое старались каждую свободную минуту проводить в обществе друг друга, чем иногда заставляли Рона уходить от них подальше.       — Никого я не объедаю, — пробурчал парень, и начал выкладывать себе на тарелку салат, за что получил удар в плечо от своей девушки. — Не волнуйся, тут на всех хватит.       Когда вся компания наполнила тарелки и приступила к еде в зал влетели совы. То тут, то там слышались радостные возгласы получателей. На стол перед Гермионой упал большой сверток с приколотым к нему очередным письмом от родителей. Девушка поспешно оторвала край конверта и развернула письмо.       «Дорогая Гермиона, Вчера ходила по магазинам и нашла этот сарафан. Знаю, что ты вряд-ли наденешь его в ближайшее время, но уверена, что скоро у вас потеплеет.       Отец снова взялся за старое и теперь все соседи знакомы с культурным наследием Битлз. Он всё чаще обдумывает создание магазина полезных сладостей по возвращению домой. Здешний климат странно на него влияет. Надеюсь, что скоро ты разрешишь нам вернуться.       Ждем от тебя новостей.

Обнимаю, мама.

P.S. Постарайся позвонить нам на этих выходных»

      Гермиона сложила письмо пополам и спрятала его вместе со свертком в сумочку, куда без заклинания незримого расширения уже ничего бы не вместилось.       После ужина Гарри, Джинни и Рон решили полетать над Черным озером, потащив слабо сопротивляющуюся Гермиону с собой. В холле компания встретила МакГонагалл. Директриса направлялась в Большой Зал, но заметив их остановилась.       — Мисс Грейнджер, зайдите ко мне завтра перед завтраком. Для вас есть поручение, — После чего продолжила свой путь.       — Что по-вашему это может быть? — первым подал голос Гарри.       — Видимо что-то важное, — ответила Джинни и взяла Поттера за руку, чем вызвала вздох со стороны Рона. — Иначе зачем звать Гермиону к себе так рано. У тебя есть предположения? — Последние слова она произнесла обращаясь непосредственно к самой девушке.       — Ни одного, — Гермиона постаралась придать своему голосу как можно больше беззаботности, хотя это не особо хорошо получилось. Но, к счастью, этого никто не заметил. Рон, чьи руки сейчас лежали на ее плечах, завел разговор о важности восстановления квиддичного поля и его поддержали Гарри с Джинни. Девушка едва удержалась от вздоха облегчения, когда все трое призвали с помощью акцио свои метлы и поднялись в воздух. Они, конечно, поворчали пару минут по поводу того, что можно было положить Молнию и Чистомёты в сумочку Гермионы, на что получили: «Министерство вообще могло отобрать её, так что я не стану рисковать. И, кстати, что вы будете делать, если я уеду и забуду отдать вам их?».       Девушка устало села на траву под деревом и стала следить за полетом друзей. Ложь никогда не была тем качеством, которым она хотела бы гордиться. Но иногда приходилось врать, так как от этого могла зависеть судьба дорогих ей людей, их жизни. Но в этот раз не было страха потерять баллы факультета после схватки с горным троллем или умереть от рук егерей. Пережившая войну девушка боялась непонимания со стороны друзей.       Война изменила их всех, но вряд-ли они были бы рады услышать, что Гермиона Грейнджер помогла бывшему Пожирателю смерти.