Часть 1
24 января 2018 г., 10:34
Сон. Уэйд забыл, что это такое уже несколько дней назад. Он точно не знал, что стало этому виной: может, постоянно разрывающийся телефон, может, назойливые насекомые, которые залетали в квартиру через открытое окно; а может, недавняя ссора с Питером.
Их постоянные перепалки происходили только по одной важной причине: Паркер никогда не изменял своему главному принципу «не убей». Уилсон же считал наоборот. Он ничего не мог поделать — это его работа, он живет тем, что забирает жизни у мудаков, которые не достойны находиться на этом свете. Питер всегда начинал доказывать ему, что тот не имеет права карать отморозков, что он не Господь Бог и не может пачкать свои руки в крови снова и снова. Уэйд всегда молча выслушивал все обидные слова, которые неконтролируемым потоком срывались с губ парня. Ему даже почти не было обидно: он считал, что вполне достоин всего этого, ведь на самом деле он точно такой же ублюдок, как и те, что умирают от его рук.
Возможно, Уэйд мог бы измениться ради Питера, но ему не очень-то хотелось. Больше он желал, чтобы Паркер принял его таким, какой он есть, со всеми его недостатками, но он также понимал, что для парня это значит изменить самому себе.
Та последняя ссора закончилась плачевно. Ни один из них никогда не поднимал руку на другого. До того момента. Питер взбесился, когда Уилсон повысил на него голос, а потом принялся крушить мебель в его квартире. В результате кухня была превращена в настоящий хаос: стол можно было смело выносить на помойку, дверцы кухонного гарнитура были сорваны с петель, половина посуды разбита. Тогда Уэйд ушел с переломанными костями и здоровой раной на руке, которую сам же себе и оставил. Паркер остался лежать в полной тишине на запачканном кровью полу среди осколков, такой же разбитый, как и стеклянные тарелки. Уилсон почти ничего ему не сделал, только оставил пару синяков на руках и небольшую рану на губе.
Сейчас Уэйду стало смешно, потому что он вышел более благородным из этой ситуации, нежели Питер. Мужчина не позволил себе причинить боль человеку, которого искренне любил. Ему не претило быть грушей для битья, это же его милый Паучок, который копит в себе все эмоции, впитывает в себя все дерьмо, словно губка, так что пускай выпускает пар, когда нужно.
В отличие от Уилсона Питер чувствовал себя по-настоящему дерьмово. Может он и спал, но не так уж и много. Учеба не клеилась, почти все преподаватели говорили ему проснуться, а не клевать носом на лекциях. Паркер тихо извинялся и пытался сосредоточиться на предмете, но в голове была лишь ссора с Уэйдом. Парень чувствовал себя полным уродом, позволившим себе сотворить такое. Он сам доказывал мужчине, что убийство — это неправильно, но сам же нанес ему столько увечий, от которых обычный человек просто бы умер. Желание извиниться росло с каждой секундой, но Питер просто не мог извиниться за содеянное, он не смог бы даже посмотреть Уилсону в глаза.
Который день Уэйд просто лежал и рассматривал потолок. Время для него теперь тянулось убийственно медленно, он даже не знал, чем занять себя. Головная боль стала его постоянной спутницей, и никакие таблетки не помогали изгнать ее. Желтый и Белый не переставая орали, что мир вокруг рушится, и только усиливали боль. Пару дней назад Уилсон уже вышиб себе мозги, но от постоянной «гостьи» не избавился. Он больше удивился, когда рана долгое время не затягивалась, продолжая изредка кровоточить. Она сильно зудела, постоянно напоминая о себе. Руки сами тянулись, чтобы содрать запекшуюся кровь. В результате Уэйд сам добавил себе проблем. Теперь его голова чесалась, болела и просто готова была развалиться на части.
Уилсон отвернулся к стене и натянул одеяло на голову, но ему тут же стало душно, и он откинул его в сторону. На секунду ему показалось, что в комнате кто-то есть. Краем глаза Уэйд заметил силуэт в темноте и резко сел на кровати, часто моргая, пытался вернуть зрению былую четкость. Он потер глаза пальцами, сильно надавил, что появились яркие вспышки, и снова открыл. На подоконнике стоял Питер в большой футболке, по всей видимости его, Уилсона, и смотрел вниз. Уэйд оцепенел. Парень повернул голову в его сторону и, не отрывая взгляда, шагнул вперед навстречу летнему ветру и пропасти длиной в семь этажей. Мужчина сорвался с кровати с криком «нет!» и подлетел к окну. Однако, на улице никого не оказалось. Он не увидел ни разбившегося тела на тротуаре, ни улетающей вдаль тени. Видимо, глюки.
После этого Уэйд снова опустился на постель, взял ноутбук и вбил в поисковом поле «сколько можно прожить без сна?» Ответы были неутешительными: «…на второй день начинают разрушаться клетки головного мозга…», «…постоянные головные боли…», «симптомы: нервный тик, галлюцинации, спазмы в мышцах, падения остроты зрения, потеря чувства личности и/или реальности…» Уилсон мог бы до последнего надеяться на свой исцеляющий фактор, но в попытке поставить ноутбук обратно на стол, все его тело парализовало, и компьютер соскользнул вниз, ударяясь крышкой о пол. Придется покупать новый.
Уэйд беспомощно свернулся на кровати, пытаясь унять ноющую боль. Дрожащей рукой он потянулся до большой сумки, в которой обычно таскал оружие, и достал из кармашка шприц с морфином. Только сильный анальгетик унял боль, которая не позволяла нормально шевелиться и думать. Уилсон шумно выдохнул и раскинул руки в стороны, чтобы легче дышалось. Прохладный ветерок проникал через открытое окно и щекотал лицо. Обычно в такие моменты рядом с ним всегда лежал Питер, который тихо сопел или, если не спал, молча выводил пальцем на груди Уэйда замысловатые узоры.
Мужчина поднялся с кровати, больше не желая вспоминать все хорошее, и отправился в ванную. Отражение, которое увидел Уэйд в зеркале, совершенно ему не понравилось: лицо осунулось, капилляры в глазах полопались, кожа стала бледной. Уилсон снова почесал рану, оставшуюся после неудачной попытки застрелиться, короста отпала, на ее месте остался чуть розоватый рубец, похожий на воронку. Ничего, пройдет.
Дурные мысли снова лезли в голову, Желтый и Белый утихли, только изредка перекидывались парой слов и снова уходили, оставляя Уэйда один на один с тишиной.
В комнате раздался мерзкий звонок телефона. Голова снова грозилась взорваться и разбрызгать мозги по стенам и потолку. Уилсон схватил трубку и поднес к уху. Ничего кроме имени и месторасположения. Новый заказ.
***
Учеба не шла, ее место занимало постоянно гложущее чувство вины. Питер только и делал, что последние несколько дней занимался самобичеванием. Отчаянные попытки сосредоточиться на конспектах заканчивались тем, что Паркеру приходилось выдирать из волос ручку, которую он неизвестным путем запутывал в отросших прядях. — К черту! — парень резко встал — стул с грохотом повалился на пол. Костюм и летняя ночь казались Питеру единственным спасением сейчас, иначе он просто выдерет себе все волосы в приступах нахлынувшей злости. Паук вылез через окно и встал на край пожарной лестницы. Ветерок приятно обдувал лицо и трепал волосы, но Питеру пришлось натянуть маску. Сегодня она казалась особенно душной. Паркер не преследовал какой-либо цели, просто летел мимо зданий и старался ни о чем не думать, он кое-как сдерживал рвущиеся наружу крики. Ему казалось, что бешенство накрывает его, а рассудок покидает тело. Питеру хотелось уничтожить себя, хорошенько наказать за то, что он сделал с Уэйдом. Парень прекрасно знал, как Уилсон любит его, доверяет и старается быть лучше рядом с ним, но Паркер лишь обвинял его во всех смертных грехах, поливал грязью и отвергал. Теперь ему уже кажется, что он больше не сможет быть рядом с ним, что мужчина никогда его не простит и не полюбит так же сильно, как и раньше. Чувство вины грызло Питера все больше. Паук опустился на одной из крыш высоток, откуда просматривалась небольшая часть города. Он снял маску, чтобы лучше разглядеть, что происходит вдалеке. Питер заметил неяркое синее мерцание через несколько кварталов, и до него донесся еле уловимый визг сирен. Он бросился вперед. Крики молодых женщин, вой полицейских машин и скорой помощи, неприятный запах горелой пластмассы и несколько накрытых тел на асфальте. Паркер смотрел сквозь белые линзы, которые не позволяли увидеть все до мельчайших деталей, на эту скверную ситуацию. Но у него не было желания вмешиваться в это, ведь он знал, какие люди приходят в этот клуб. Неудивительно, что кого-то из них заказали. Питер опустился в переулке рядом с клубом и снял маску. Дышать в ней становилось все тяжелее. Он прислонился к влажной кирпичной стене, откинув голову, и посмотрел на безоблачное небо. Как бы слащаво это не звучало, но сейчас ему хотелось смотреть на звезды с Уилсоном, а не стоять рядом с помойкой. Ему просто хотелось быть рядом с Уэйдом, вот и все. Взгляд упал на пожарную лестницу противоположного здания. На ступеньках виднелись еле заметные кровавые разводы, заканчивающиеся одним большим на краю крыши. Питер, не раздумывая, зацепился за стену кирпичного сооружения и взобрался наверх. Следы вели к другому концу и обрывались. Из-за печной трубы послышалось почти неуловимое слухом бурчание, а потом тяжелый вздох. Паук неслышно пробрался в сторону, где находился источник звука. Он узнал розовый детский рюкзак, который Дэдпул постоянно таскал с собой в качестве патронташа. — Уэйд? — Питер бросился к мужчине и опустился возле него на колени. — «Отправить». Готово! — Уилсон повернул голову в сторону Паркера, — О, Спайди! Ты чего тут забыл, дорогуша? Или ты очередной глюк, возникнувший в моей голове? Ты бы знал, что происходит вот здесь, — он постучал себя пальцем по лбу. — Почему так много крови? — Питер протянул руки к израненному телу, но неуверенно их отдернул, когда Дэдпул резко повернулся к нему. — А? Что? Малыш, не переживай, просто немного потерял свою чудесную регенерацию, вот и все, сейчас немного полежу и все пройдет, не бойся за папочку Уэйда. — Уилсон крепко зажимал кровоточащую рану в животе. — Что с тобой такое? — парень чувствовал, что с мужчиной что-то не так. — Ты только посмотри, мой счет пополнился на несколько десятков тысяч баксов. Похоже этот парень был важной шишкой. — Уэйд? — Все в полном порядке! Однако, иногда выпадаю из реальности, и не мешало бы немного вздремнуть, кажется, я не спал уже дней шесть, может, восемь или не знаю. — Сколько? — у Питера задрожали руки. — Что же ты творишь? С ума сошел? — Давно, ты разве не заметил? Ох, кажется пальцы не двигаются, пули так неприятно мешаются, надо бы достать. — Уилсон потянулся к плечу, чтобы изъять небольшой кусочек металла, но его рука упала. — Силенок не хватает. — Вставай, — Питер надел на спину рюкзак, а затем поднял Уэйда. — Кажется, что у меня нет ног, а еще такое ощущение, что я потерял свой член. Проверь, он на месте? — На месте, — Паркер закинул руки Уилсона себе на плечи и приказал держаться так крепко, как он может. — Но ты ведь даже не посмотрел, он может нескоро отрасти, как же я буду доставлять удовольствие своему Спайди? — Уэйд уткнулся Питеру в шею и буквально повис на нем. Паук вместе со своей нелегкой ношей направился в сторону квартиры.***
— Мы впервые заходим в твою квартиру через дверь, — Уилсон еле волочил ноги, постоянно тормозя грубыми подошвами о пол. — Для тебя понятие «дверь» вообще не существует, — Питер засунул руку в почтовый ящик и достал запасные ключи. — А ты знаешь, что глупо хранить их вот так? Тебя же обнесут рано или поздно. — Неужели лучше под ковриком? — Паркер затолкал Уэйда в лифт, а затем вошел сам, застревая рюкзаком в закрывающихся дверцах. Ответа на его вопрос не последовало, Дэдпул просто стоял возле стены молча и смотрел в одну точку. — Пойдем, — Питер потянул Уилсона на себя и вытащил из лифта прямо к квартире. — Наконец-то мы дома, — мужчина осел на пол сразу после того, как за их спинами хлопнула входная дверь. Парень стянул с себя маску и протянул обессилевшему руку. — Поднимайся, пошли в ванную. Уилсон послушно встал, растрачивая оставшуюся энергию, и поплелся за Питером. Паркер опустил крышку унитаза и усадил на нее Уэйда. Пальцами аккуратно расстегнул замок на затылке и снял с него маску, со спины — ножны с катанами, бросил все на пол. Парень поднял голову Уилсона за подбородок и заглянул в красные опухшие глаза, которые сильно слезились. Тело Уэйда мелко дрожало, а мышцы изредка резко сокращались, заставляя мужчину морщиться от боли. — Что же ты с собой сделал? — Питер прислонился щекой к непривычно холодному от выступившего пота лбу. — Прости, — Уилсону было сложно говорить, голос хрипел и пропадал. Парень почувствовал ослабшие руки на своей пояснице. — Нет, ты ни в чем не виноват. Тебе не за что извиняться. Это все я, и я должен просить у тебя прощения. — Питер прижался губами к макушке Уэйда, — Прости. — Ну все, малыш, хватит разводить тут драму. Кажется, я немного испоганил твой прелестный коврик. Паркер потянулся к аптечке, стоявшей на полке возле раковины. В этой коробке за время супергеройской жизни накопились лекарства и медицинские приборы, которым позавидовал бы любой хирург. Питер аккуратно снял с мужчины верхнюю часть костюма, всю пропитанную кровью и бросил в мусорную корзину. Щипцами были изъяты несколько пуль: одна из плеча, другая из груди и еще пара из живота. Раны не затягивались привычно быстро, но кровь почти не текла, только собиралась по краям. Пока Уэйд по просьбе Паркера послушно избавлялся от штанов, Питер включил воду, чтобы набрать ванну. Снова Паркер оказался возле раненого. Еще пять пуль ударились о края стального лотка, и Уилсон вздохнул с облегчением. — Твоя очередь снимать костюмчик, — пальцами мужчина потянул ворот паучьего костюма вниз, избавил плечи и руки парня от спандекса, затем торс и — до щиколоток вместе с нижним бельем. — Прекрасно. — Вставай и в ванну, — Питер отвернулся, не желая показывать выступивший румянец. — Ты первый, — Уэйд поднялся и притянул к себе парня, оставляя невесомый поцелуй на плече. — Ладно. Уилсон удобно устроился в ванной между ног Паркера. Парень бережно смывал кровь с тела мужчины, вода окрашивалась в розоватый оттенок, с каждой секундной становясь более темной. Уэйда впервые за последнюю неделю начало клонить в сон, он удобнее устроился на груди Питера и в миг уснул, убаюканный нежными прикосновениями и теплотой. Паркеру казалось, что они просидели так часа два до тех пор, пока вода не стала холодной. Он кое-как вытащил полусонного мужчину из ванной, закутал в халат, который был Уилсону немного маловат, и увел в спальню. В комнате было темно, только тусклый свет фонаря прорывался сквозь открытое окно. Парень усадил Уэйда на кровать, встал между его раздвинутыми коленями и обработал уже небольшие ранки, оставшиеся от пулевых ранений. Все его действия совершались под пристальным взглядом Уилсона. Мужчина, абсолютно не стесняясь, щупал парня за всевозможные места, гладил и трогал. — Перестань, тебе нужно отдыхать, — Питер нехотя оттолкнул от себя Уэйда и ушел в ванную, чтобы навести порядок. — И почему ты до сих пор не спишь? — Паркер вернулся спустя полчаса и застал Уилсона лежащим поверх одеяла и смотрящим в потолок. — Хер бы его знал, Пити, как-то не идет сон, — он сел, — может ты поможешь мне? — Твое тело нуждается в отдыхе, еще не все дырки зажили, — Питер ткнул в одну еле заметную царапину, и Уэйд перехватил его руку. — А что насчет твоей? — он потянул Паркера на себя, заставляя того упереться ладонями в его плечи. — Если бы ты не хотел этого, то давно бы снял с себя полотенце и влез в те ужасно милые домашние штанишки. А сейчас ты просто оставил путь полностью открытым. — Неужели всего пара часов сна способна сотворить с тобой такое? — Питер чувствовал, как непривычно гладкие руки скользят по бедрам и поднимаются выше. — Ну ты же ничего не имеешь против, так ведь? — Уэйд сжал ягодицы Питера и проскользнул указательным пальцем между ними. — Я же знаю, что больше недели ты даже не притрагивался к себе. Ты, наверняка, решил себя так наказать. — Всегда все сводишь к одному, — ноги у Паркера тряслись — пришлось упереться коленями в край кровати и обвить руками шею мужчины, чтобы не свалиться на пол. — Даже не выложил ее с прошлого раза, — Уилсон достал из кармана халата бутылочку со смазкой. — Знаешь же, что я не ношу его, — парень сильнее ухватился за махровую ткань, когда почувствовал холодный палец внутри. Уэйд что-то продолжал болтать, но Питер уже не слушал. Ему слишком сильно хотелось почувствовать то наслаждение, которое Уилсон всегда дарил ему. Все его тело отвечало на каждое, даже самое невесомое прикосновение. Болтовня мужчины нарушала всю интимность происходящего момента, поэтому парню ничего не оставалось, как сильно укусить говорящего за нижнюю губу, а потом попытаться «залечить» кровоточащую ранку поцелуем. Обычно только так получалось заткнуть Уэйда. Три пальца уже почти без сопротивления скользили внутри Питера, дразнили и только заставляли хотеть большего. — Ложись, — голос Паркера стал необычно властным. — Какой нетерпеливый. Пити, тебе нужно поработать над своей силой воли. Я ведь уже не молод, того и глядишь развалюсь на части. — Уэйд разлегся на подушках, закинув руки за голову. — Из нас двоих скорее развалюсь я, чем ты, — Питер сбросил полотенце и забрался на кровать. Непослушными пальцами парень развязал пояс на халате и раскинул одежду в стороны. Ему хотелось насладиться горячим телом под ним. Желание охватывало его с каждой секундой все сильнее. Их губы раскраснелись от грубых поцелуев. Светлая кожа на бедрах Питера покрывалась красными пятнами от сильной хватки Уэйда. Уилсон без препятствий проскользнул в горячее тело. Сегодня он позволил Паркеру немного поразвлечься и побыть сверху. Парень медленно двигался, наслаждаясь процессом, короткими ногтями он впивался в тонкую кожу на ключицах мужчины, оставляя синяки, которые проходили в считанные секунды. Похоже, Уэйд вернул свою прежнюю способность регенерировать в еще лучшем виде. Наблюдать за подобной картиной для Уилсона — хобби: красивое тело с напряженными под кожей мышцами медленно двигается, принося удовольствие и себе, и партнеру; голова парня откинута назад, и взору представляется длинная тонкая шея с хорошо выраженным кадыком; тонкие пальцы периодически путаются в отросших волосах в попытке убрать мешающие пряди с глаз. Идеален, как и всегда. — Поигрались и хватит, — Уэйд легко снял с себя парня и поставил на колени, — прости, Пити, но ты такой милый, что я больше не могу. Уилсон больше не желал церемониться. Он вошел резко и быстро, вгоняя член до конца. Питер издал громкий стон и вцепился в изголовье кровати. Уэйд навалился на парня, отчего тот рухнул лицом на подушку. Мужчина оставлял на плечах, шее и спине Паркера яркие засосы и следы от зубов, которые грозились не сойти в течение нескольких дней. Питер почувствовал, как рука пробиралась к его груди и потянула наверх, заставляя снова подняться с подушки и вцепиться в деревянное изголовье. Уэйд повернул голову парня к себе, чтобы поцеловать, забрать все тяжелые вздохи и стоны, принадлежащие только ему и никому больше. Чем жестче и резче становились движения Уилсона, тем грубее был их поцелуй. Через несколько минут парень почувствовал, как внутри все запульсировало, и горячая сперма заполнила его, разливая тепло по всему телу. Уэйд выскользнул из Питера, повернул его лицом к себе и дернул за бедра. Парень оказался полностью открытым перед ним. — Прости, Пити, я немного увлекся, но мы это исправим, — Уилсон опустился между широко разведенных в стороны коленей Паркера. — Не кусайся, — Питер дернулся, когда почувствовал, как зубы прикусили тонкую кожу. — Признайся, тебе это нравится, — Уэйд лизнул головку, а потом полностью вобрал член парня. Питер вздрогнул, когда почувствовал сокращающиеся стенки горла. Уилсону не пришлось долго и усердно трудиться, чтобы Паркер прогнулся в спине, кончая и сжимая голову Уэйда между бедер. — Готово, — мужчина вытер рот тыльной стороной ладони и лег рядом с парнем, который все еще тяжело дышал и вытирал пот со лба. Питер повернулся к Уилсону, подложил руку под голову. — Уэйд, — он взял мужчину за руку, — прости меня за все, что я наговорил, я не должен был вести себя так, это ранило тебя и ты пострадал. Пожалуйста, прости. — Не переживай, малыш, ты же знаешь, что я никогда бы не смог обидеться на тебя, — он тоже повернулся и пододвинулся ближе к Паркеру. — Я люблю тебя, — Питер пробурчал это будучи крепко прижатым стальной хваткой к груди Уэйда. — И я тебя, Пити, — мужчина поцеловал парня во влажный лоб. — Тебе нужно выспаться, ты слишком долго бодрствовал. — Только если ты будешь все это время рядом со мной. — Буду.
