Беги, Алан, беги

Беги, парень, беги! Этот мир для тебя не создан. Алан в жизни столько не бегал, сколько пробежал за эти дни. Барри жаловался, что зря выбросил абонемент в спортзал, но со всем уважением — Барри, друг, ты и половины не пробежал столько, сколько пробежал Уэйк. Беги, парень, беги! Они пытаются поймать тебя. Кто «они» — Уэйк не задумывается. На это нет времени. Посветить — выстрелить — посветить — выстрелить. Когда одержимых становится слишком много, в ход идут сигнальные ракеты. Их яркий красный свет и дым делает происходящее похожим на вечеринку. Этакую дьявольскую вечеринку, куда вход строго по спискам, а развлечения столь экстремальны, что бары и клубы с алкоголем всех сортов и легкими наркотиками, куда Уэйка пытались затащить друзья-однодневки из бизнеса, бледнеют. Беги, парень, беги! Бег — это победа. Алан ликует каждый раз, когда справляется с очередной группой одержимых. Он стрелял только в тире, и было это так давно, что кажется неправдой. Он приятно удивлен, что пальцы помнят, как нажимать на спусковой крючок и менять магазин, а мышцы рук сами напрягаются, чтобы сопротивляться отдаче. Беги, парень, беги! За холмами простирается такая красота. Высокие кроны дугласовых пихт шумят над головой. Их толстые стволы укрывают писателя от летящих в него топоров. Сколько всего произошло в этих лесах? Чему были свидетелями безмолвные деревья? И насколько привычно им расти во тьме? Беги, парень, беги! Солнце будет указывать тебе путь. Вдалеке брезжит рассвет. Деревья темными силуэтами очерчены на фоне неба, а Уэйк бежит прочь. Деревья отбрасывают длинные густые тени. С недавних пор он ненавидит тени. Беги, парень, беги! Им не терпится тебя остановить. Одержимые, чувствуя приход солнца, звереют еще больше. Пока у них есть время, они стараются убить Алана. Серпы, топоры, кулаки — всё едино. Они держатся среди деревьев, не подпускают писателя к генераторам электричества. Они воют разными голосами, и происходящее всё больше становится похожим на дурной сон. Этого не бывает. Это всего лишь кошмар, пусть реалистичный, но кошмар, и вам нужно проснуться, мистер Уэйк. Как? Очень просто. Умереть. Беги, парень, беги! Эта гонка — пророчество судьбы. Убрав винтовку за спину, Алан бежит. Ствол бьет по ногам, луч света выхватывает камни, землю, силуэты и измазанные землей рукава. Он не собирается умирать. Ничто и никто не убедит его, что это нереально. Шрам на виске более чем реален, как и рваная дыра на капюшоне от просвистевшего над головой топора. К черту выжигания и отстрел, главное — успеть убежать. Беги, парень, беги! Вырвись из социума. Ему плевать, как на него отреагируют в городе: мятый, заросший щетиной, обвешанный оружием, надсадно хрипящий от недостатка воздуха в легких, он внушает доверие разве что таким же психам, как братья Андерсоны или Синтия Уивер. Но ему и не нужны горожане. Ему нужен лишь свет солнца. Завтра будет новый день, И тебе уже не нужно будет прятаться. Парень, ты станешь мужчиной! Но сейчас — время бежать, время бежать!