Глава первая.
9 мая 2019 г., 11:06
Первым ощущением Рика при пробуждении были крепкие руки, обхватившие его торс. Сие обстоятельство потянуло за собой осознание, что сейчас он находился явно не в крошечной постели маленькой комнатёнки, которую уже привык называть своей. Открыв глаза, Рик увидел, что лежит на серых простынях без привычных катышков, а на душе его было совершенно спокойно ― лучше, чем когда-либо за прошедшие три месяца. Если подумать, всё было от того, что он наконец-то признался Нигану в своих чувствах.
Ниган… Кстати, о нём.
Рик прижался спиной к человеку, лежавшему позади, и слегка задрожал, когда почувствовал тепло чужого тела. По тому, как Ниган завозился, обнимая его крепче и переплетая их ноги, Рик понял, что тот тоже проснулся.
— Доброе, Рик, — в голосе Нигана слышалась сонная хрипотца, что вызвало у Граймса улыбку.
— Доброе, — пробубнил он, довольно замычав, когда ощутил прижавшиеся к шее горячие губы, которые быстро переместились к чувствительному местечку за ухом. — Твоя кровать поудобнее моей.
Ниган тихо хохотнул ему на ухо.
— Да, Рик, в этом вся прелесть быть главным.
Граймс обернулся к Нигану и нежно коснулся его губ своими, втягивая в ленивый, мягкий поцелуй.
— Я так и остаться захочу, — пробормотал он дразняще ему в губы.
Смешанные эмоции отразились на лице Нигана, но почти сразу он прикрылся усмешкой и дразняще продолжил их игривый диалог:
— Я подумаю над твоим предложением, — и вновь завладел губами Рика, в этот раз целуя более напористо, не заметив удивление, на мгновение отразившееся на лице Граймса.
Он-то ожидал, что Ниган лишь посмеётся над этим или парирует в своей манере… Чёрт, ведь он довольно долго сомневался, прежде чем даже оставить Рика у себя на ночь.
Ниган вжал Граймса за бёдра в кровать, наваливаясь сверху и устраиваясь между ног. Рик тихо рассмеялся тому в губы, почувствовав кое-что твёрдое и горячее, прижавшееся к животу.
— Правда? Уже? Мы же только проснулись.
Ниган медленно прошёлся мокрыми поцелуями от губ Рика к его шее, вылизывая красные засосы, которые вчера оставил.
— Да, Рик! Помнится мне, что ты обещал второй раунд поутру. И утро, блять, наступило. Ты встал. И я тоже, — он с намёком поднял бровь, весело глядя на Рика. — Не собираешься же ты начинать всё это дерьмо снова? Потому что если начнёшь, не думаю, что поверю в этот раз.
Нервная дрожь пробежала внутри, когда Граймс вспомнил их последний неудавшийся утренний перепихон.
— Я никуда не собираюсь.
Лицо Нигана сразу расслабилось, взгляд его потеплел.
— Ну… мне это считать согласием на второй раунд? — он усмехнулся, лениво толкнувшись бёдрами в пах Рика, одновременно с этим опустив руку под прикрывающую его простынь и обхватив член. Граймс распахнул глаза от неожиданности. — По мне, так ты только «за».
— Я… Разве у меня на сегодня нет заданий? — Рик и сам не понимал, почему всё ещё сопротивлялся, хоть и вполсилы, потому что в подобной ситуации ему было никак не спрятать истинного отношения к предложению Нигана. Возможно, ему просто нравилось с ним спорить.
— Можешь не торопиться. Ты ведь спишь с боссом, — он дразняще сжал достоинство Рика.
— Заткнись, — выдохнул горячо Граймс, втягивая Нигана в очередной жадный поцелуй.
***
Час спустя Рик выскочил из личных покоев Нигана. Однако дело не обошлось без душа, совместного завтрака и да, второго раунда. Всепоглощающий оптимизм, завладевший его сознанием, на пути к Александрии куда-то испарился. К тому моменту, когда Рик подъехал к воротам, его охватило уже привычное чувство вины. Не такое сильное, как всегда, ведь он рассказал Мишон и Деррилу о своей… ситуации, но всё-таки оно было. Прямо тут, на поверхности. Остаток дня вина пожирала его: когда он работал, когда тренировал людей, когда помогал Мишон составлять жёсткое расписание для вылазок за провизией. В его отсутствие она взяла на себя большую ответственность: была лидером в Александрии и заботилась о Карле с Джудит, от чего Рик чувствовал себя только хуже. И то обстоятельство, что ему искренне нравился Ниган, делало всё, что произошло ― и до сих пор происходило с его друзьями и семьёй, ― только сложнее и запутаннее. Рик делал всё возможное, чтобы компенсировать родным своё отсутствие и загладить вину за нежелательные чувства к врагу. Он ни на секунду не воспринимал их отношение к себе как должное, стараясь и работой заняться, и провести время со своими детьми. Сейчас Рик наблюдал, как Джудит с радостным гиканьем гуляла по гостиной, и одновременно интересовался у Карла, как идут дела в Александрии. Карл тяжело переносил сложившуюся ситуацию ― Рик ясно это видел, пусть сын и старался спрятать от него истинные чувства. Граймс мог расслышать упрёк в тоне, которым Карл разговаривал, и читал между строк. — В последнее время здесь всё по-другому. Теперь Александрия ощущается странной. Пустой. Гленна и Абрахама больше нет, Кэрол с Морганом ушли… И Мэгги с Сашей теперь живут отдельно, в Хиллтопе. Энид недавно отправилась к Мэгги проверить, как она там, думаю, она там и останется. — Когда это случилось? — удивлённо спросил Рик ― для него это было новостью. — Ты уверен, что она добралась? Она в порядке? — Да, пару дней назад, — кивнул Карл, длинная чёлка тут же упала ему на глаза. — С ней всё нормально. Иисус иногда приезжает, держит нас в курсе о Мэгги, Саше и Энид. Я, э… вообще-то, я поехал с ней. Не хотел отпускать одну. По спине Рика прошлась дрожь страха от мысли, что сын отправился туда в одиночку. Конечно, оба были умными, сильными ребятами, но всё-таки. — Карл, это… Я рад, что вы друг о друге заботитесь, но вы оба могли пострадать, или вас могли поймать. Ты что, вернулся в Александрию один? — Мне не нужна нянька, — раздражённо выдохнул Карл, звуча совершенно как капризный подросток. — Я могу о себе позаботиться. Он слишком быстро вырос, пришлось признать Рику. Теперь даже иногда выходил за провизией с Мишон и Дэрилом, что очень пугало и одновременно вызывало у Граймса гордость. Он абсолютно доверял Мишон и Дэрилу и знал, что Карл хорошо подготовлен к жизни за стеной, однако не мог стряхнуть это чувство родительской опеки, которое так и подмывало приказать сыну оставаться в Александрии и лишний раз не рисковать. В глубине сознания, в самом тёмном уголке, порождающем сомнения, которые Рик предпочитал не озвучивать и не признавать, зародился вопрос, имеет ли он право теперь требовать от сына повиновения. Вечером, когда Джудит уже уложили в кроватку, Рик решил прогуляться и проветриться от навязчивых мыслей, которые никак не мог прогнать весь день. Он вдруг понял, что его тянет к церкви как магнитом, поэтому после недолгих колебаний всё-таки направился к зданию. Неловко пройдясь взад-вперёд перед самым входом и задаваясь вопросом, нужно ли ему вообще входить, Рик всё-таки решился, потому что чувствовал необходимость поговорить с кем-то бесстрастным, свободным от суждений. Хоть и очень сомневался, что можно всерьёз избежать осуждения, когда ты трахаешься с человеком, который унижает твою семью и друзей. К тому же Рик чувствовал: он не заслуживает того, чтобы его выслушали без порицания. Чёрт, быть может, ему необходимо услышать от кого-то постороннего, что он ёбаный идиот и ему следует немедленно всё прекратить, прежде чем оно выйдет из-под контроля. Может, поэтому Рик так долго колебался… Потому что просто не хотел слышать ничего подобного. Граймс вновь развернулся, решив, что не время ещё признаваться в собственных грехах, и тут же столкнулся нос к носу с человеком, к которому минуту назад так стремился. Отец Габриэль. — Привет, Рик. Не ожидал увидеть тебя тут. Ты обычно не навещаешь меня, когда приезжаешь в Александрию, — голос его был спокоен и невозмутим ― он лишь констатировал факты. Рик потёр заднюю сторону шеи, ощущая себя идиотом. — Э… Ну да. Я был… Я вообще-то собирался с тобой поговорить. Мне нужен беспристрастный совет. Габриэль улыбнулся и кивнул на дверь. — Не могу сказать, что я полностью беспристрастен, Рик, но сделаю всё возможное. Пойдём внутрь? — он распахнул дверь, шагнув в церковь, и Рик последовал за ним. Направляясь за Габриэлем по проходу, Граймс вспомнил нелепое подобие часовни в Святилище, в которой они с Ниганом сочетались узами брака. Габриэль расположился на первой скамье и пригласил Рика присесть рядом. Тот послушался, положив руки на колени, и оглядел пространство в поисках предмета, на котором мог бы остановить взгляд, чтобы не смотреть в глаза священнику. — Что тебя беспокоит, Рик? Граймс сосредоточил внимание на подиуме перед собой. — Ты веришь, что люди могут измениться? Что те, кто натворил много зла, могут искупить его? — Думаю, ты знаешь мою точку зрения по этому вопросу, Рик. Так же как и свою. Мы с тобой делали ужасные вещи, и не важно, творились они ради выживания или нет. Едва ли в нашей группе найдётся человек, который не делал чего-то, что не давило бы на его совесть. Этот мир не отличается добротой, особенно теперь. Рик молчал. Действительно, большинство людей, которых он считал друзьями, убивали, хоть и ради выживания. Рик мог ручаться за каждого. — У меня сложилось впечатление, что ты говоришь о ком-то конкретном, — Рик прикусил губу, продолжая молчать. — Ты спрашиваешь меня о Нигане? — мягко предположил Габриэль. Чёрт подери. Он хотел бы опровергнуть его догадку, но зачем, если пришёл сюда с единственной целью — излить душу? — Да, — ответил Рик, всё ещё глядя перед собой. — Что заставило тебя думать, что Ниган хочет измениться? — никакого осуждения, никакого сарказма ― простой вопрос. И, если честно, довольно справедливый. — Не знаю, хочет ли… — вздохнул Рик, — но… — и замолчал. — Но? — Но я видел его с другой стороны, с тех пор как… как стал с ним жить. И он не… Знаю, это прозвучит странно. Он не злой. Он делает всё по-своему, не так, как мы привыкли. Я не понимаю всех его мотивов и не всегда согласен с решениями, но ясно, что его поступки совершаются не из праздной жестокости. — Тогда зачем он так поступает? — спокойно спросил Габриэль. — Он сказал мне, когда я только туда попал, что мы с ним не такие уж и разные. Что я делал ужасные вещи, чтобы выжить, ― так же поступал и он. — Ты с ним согласен? — Тогда я не был с ним согласен. Потому что он убил Гленна и Абрахама на моих глазах. И я ненавидел его, хотел видеть в нём убийцу, кого-то, кого можно ненавидеть и бояться. — А теперь ты передумал? — Я… да. Наверное, передумал. — Потому что?.. — подтолкнул Габриэль. Рик вытер вспотевшие ладони о джинсы, отчаянно желая, чтобы у него сейчас было что-то в руках, чтобы отвлечься. — Потому что чем чаще я думаю об этом, тем больше полагаю, что он был прав. Да, он убил Гленна и Абрахама. За такое не прощают, это никак не исправишь, и я… не уверен, что смогу когда-либо простить. Однако то было… возмездие. За то, что мы сделали на блокпосте. — Что ты думаешь о нашем поступке, оглядываясь сейчас назад? — спросил Габриэль, заметив, как напрягся голос Рика при упоминании тех событий. — Нас наняли, чтобы убить его людей. Я даже не знаю, сколько их было. В обмен на доверие Хиллтопа. До этой стычки мы уже сталкивались с ними пару раз и в основном держали верх. Так как я могу сказать с уверенностью, что наши действия не стали причиной войны между нами? Габриэль согласно кивнул, призывая Рика продолжить. — Я принимал неверные решения, поступал дурно. И он тоже. Я даже не знаю, правильно ли пытаться посчитать, сколько было ошибок, чтобы понять, кто из нас худший лидер. Не думаю, что смогу… что кто-либо сможет выиграть в подобной ситуации, когда пытаешься оправдать убийство людей. Я никогда не смирюсь с потерей Гленна и Абрахама, но если бы это была наша группа, если бы Ниган пришёл к нам и убил пару дюжин моих людей, как это сделали мы… Не уверен, что я смог бы остановиться после убийства двоих. Габриэль должен был понять, что имел в виду Рик. Он видел его в действии. Видел, что они сотворили в церкви с той группой людей из Терминуса. Он, конечно, об этом не жалел, ведь тогда принял верное решение, которое помогло им выжить. В конечном итоге тогда стоял выбор между их жизнью в относительном спокойствии и чувством вины за убийство людей, которые, если б выжили, не перестали бы преследовать. Так что их смерть была необходимостью ― она помогла сохранить жизни его любимых. — Я знаю тебя, Рик, — сказал Габриэль. — Знаю, что всё, что ты делаешь, служит во имя защиты твоих людей. Потому что ты несёшь за них ответственность. Рик наконец посмотрел на Габриэля. — Да. Только и он такой же. Может быть, он и не заботится обо всех теми же способами, что и я, но в любом случае Ниган обеспечивает их кровом и едой. Они не семья, но он заботится о них в своей манере. Обеспечивает безопасность. И под его крышей очень много людей. У него, конечно, странные способы, однако он пытается воссоздать общество, так же как и мы. — Твоё отношение к нему изменилось. Ты ему симпатизируешь. Это было такое преуменьшение, что Рик даже рассмеялся. — Да, можно и так сказать. — Как ты считаешь, почему так произошло? — Из-за… да много почему. Габриэль сжал предплечье Граймса. — Рик, у меня чувство, будто ты многое недоговариваешь. Это нормально, но если хочешь, чтобы я попытался понять, тебе стоит быть немного откровеннее. Сжав переносицу пальцами, Рик вздохнул. — Многое произошло, с тех пор как я туда переехал. Я никому не говорил, потому что не думал, что меня поймут, да это и не изменило бы ничего. — Хочешь поделиться чем-нибудь? Сбросить груз с плеч? — воцарилась долгая пауза. — Что бы ты ни сказал, это останется между нами, если захочешь, Рик. Снова повисла тишина, затем он заговорил. — Во-первых, похоже, все здесь считают, что Ниган меня насилует. Это не так. В первую же ночь моего пребывания в Святилище он сказал, что не насильник, и доказал, что говорил правду. И не единожды. Он не делал ничего, чего бы я не хотел, не принуждал меня ни к какому физическому взаимодействию. Был один парень — один из его солдат, — который попытался… напасть на меня, за что Ниган его убил. — Что ты чувствовал по этому поводу? Когда он забрал жизнь, чтобы защитить тебя? — Я… — господи, у него было слишком много смешанных чувств по этому поводу. — Я был благодарен. Он был так зол, я до этого не видел, чтобы он настолько терял самообладание. Но это меня не напугало. Он забил человека до смерти, а меня это даже не обеспокоило. Я… на самом деле был рад, что он так поступил. Я и сам хотел это сделать. Если б я был на его месте, то сделал бы то же самое. Чёрт, да я однажды поступил точно так же, — Рик сразу вспомнил, как в ту ночь на дороге расправился с человеком, который хотел изнасиловать Карла. Это было так давно, словно прошли столетия. Габриэль кивнул. — Это понятно. На тебя напали ― ты хотел защититься. Он тебя уберёг. Показал, хоть и довольно жестоко, что о тебе заботится. Вот оно. Это странное явление — именно то, что Рик не мог так долго понять и принять: искренне заботившийся о нём Ниган. Но разве каждое его действие буквально не вопило об этом? Да ведь прошлой ночью он практически прямым текстом сам об этом сказал. ― А ещё что-то подобное он делал? ― Убивал ради меня людей? ― Оберегал тебя. Вставал на твою сторону. Показывал, что ты ему небезразличен. ― Он… да. Много чего было. По мелочи. Поступки, которые я… Никто не понял бы, почему он это делал и почему я ему позволял. ― Например? ― Он застрелил ходячего, когда тот напал на меня во время нашей совместной вылазки. Практически на руках отнёс в лазарет, когда тот мужик напал на меня с ножом. Приказал своим парням искать детские вещи для Джудит во время выходок за провизией… — Рик тяжело сглотнул. — Я… кое-что видел, когда мы вместе отправились за припасами… Та кроватка, внутри было просто кровавое месиво… — он невольно передёрнул плечами. — Я никак не мог перестать об этом думать. Представлял, что подобное может и с Джудит произойти, мне снились кошмары, я просыпался в слезах и панике, а он… успокаивал. Обнимал и говорил, что всё с ней будет хорошо. Было много подобных моментов, когда он проявлял заботу и великодушие, а потом я вдруг понял, что мне нравится, когда он рядом, — Рик ощутил, как вспыхнуло лицо от этого признания. Он слишком долго держал всё в себе, и теперь делиться с кем-то своими наблюдениями было довольно странно. Габриэль достаточно долго молчал после его признания, поэтому Рик осмелился бросить на священника взгляд. Тот выглядел удивлённым и задумчивым одновременно. ― Он к тебе добр, — наконец произнёс Габриэль. — И ты хочешь, чтобы он смог измениться. ― Именно, — согласился Рик. ― Почему? ― Что ты имеешь в виду? А почему бы мне не желать его трансформации к лучшему? Если б мы сумели каким-то образом договориться, тогда смогли бы построить нечто совместное, нечто более достойное, чем сейчас. Тогда наша группа перестала бы пресмыкаться перед ним… И почему бы мне не желать подобного? ― Не пойми меня неправильно, Рик, — понимающе улыбнулся Габриэль. — Я вовсе не имею в виду, что его изменения не приведут к лучшему для всех нас… Я спрашивал о том, почему конкретно для тебя важны эти перемены. ― Я же тебе только что сказал. ― Сдаётся мне, здесь скрывается нечто большее, — ответил Габриэль. — Думаю, на протяжении всего разговора ты о чем-то умалчивал, и существуют иные причины, почему ты хочешь, чтобы Ниган был способен измениться. Молчание. Рик даже и предположить не мог, как Габриэлю удалось это понять: либо Граймс был для него открытой книгой, либо тот зрил в корень. ― Рик. Из всего, что ты мне рассказал, можно сделать вывод, что Ниган глубоко внутри довольно разумный человек. Но ты много говорил, как он относится именно к тебе. Мне кажется, если бы ты пришёл сюда, просто чтобы поговорить и разобраться, сможет ли Ниган искупить свои грехи, тогда рассказал бы о немного других его поступках. — Рик вновь ничего не ответил на это, пауза затянулась. — Тебе необязательно в чём-то признаваться, Рик. Но думаю, тебе следует всё это обсудить ещё с кем-нибудь. На мой взгляд, ты немного запутался, прости уж за прямоту. ― Я с ним переспал, — и вот оно ― признание. Однако сильного облегчения он не ощутил, произнеся это. Габриэль приподнял брови, но особенно впечатлённым не выглядел. ― Почему? ― Потому что хотел. Потому что я… Он не тот, кем казался, а того, кто он на самом деле, я не ненавижу, несмотря даже на то, что мне отвратительны некоторые его поступки. ― Ты что-то к нему чувствуешь, — подытожил спокойно Габриэль. Рик колебался, инстинктивно желая начать всё отрицать. Хотя это было бы с его стороны глупо, если учесть, что он уже успел рассказать. Да и не хотел он врать Габриэлю. ― Да. ― И хочешь, чтобы он искупил грехи, чтобы не ощущать вину за то, что проникся чувствами к человеку, к которому не должен был. Несмотря на все свои недостатки, Габриэль был проницательным ублюдком. ― Я… да. ― Ты ведь осознаёшь, Рик, что большинство тебя не поймёт. Даже если вам двоим когда-нибудь удастся наладить такое взаимодействие между группами, чтобы Спасители перестали забирать у нас еду, люди не забудут того, что он сделал. ― Да знаю я, знаю! — Рик зарычал от негодования, проводя ладонью по лицу. — Поэтому я и пришёл сюда. Чтобы ты сказал, что это дерьмовая идея. Сказал, что я сошёл с ума из-за того, что перестал ненавидеть его, и никогда ни в одной параллельной вселенной эта идея не сработает. ― Я не скажу тебе подобного, Рик. Но и что всё будет хорошо — не скажу тоже. Не знаю, возможно ли такое вообще. Но если возможно, тогда оно спасёт очень много жизней. Люди здесь несчастны, Рик. Уверен, ты и так в курсе. Они собираются сплотиться и выступить против Спасителей, вместе с Хиллтопом начать войну. Война. Это слово пугало, оно висело в воздухе, словно раскачивающийся топор. Рик знал, что люди несчастны, но это… было больше, чем он ожидал. ― Если ты сможешь это остановить, если сможешь использовать ваши с ним отношения, чтобы положить конец всему, прежде чем начнётся война… это спасёт много жизней, Рик. «Да, — подумал Граймс, — если».***
Этим же вечером возвращаясь в Святилище, он размышлял о разговоре со священником. Начало войны со Спасителями сулило большие перемены… Александрийцев было значительно меньше, чем людей Нигана, даже если взять в расчёт Хиллтоп. Чтобы иметь хотя бы призрачный шанс на победу, их должно было быть гораздо больше. Рик задумался, знают ли жители Хиллтопа ещё кого-нибудь, кто смог бы выступить на их стороне в этом противостоянии. И тогда пришло понимание, что может означать война между их сообществами. Будут человеческие жертвы, причём с обеих сторон. Рик знал, что люди ждут от него убийства Нигана. Чёрт, да за исключением Мишон, Дэрила ― а теперь ещё Габриэля, ― все, должно быть, даже не сомневались, что он хочет его прикончить. С их точки зрения это очевидно. Ведь Ниган убил Гленна и Абрахама, подчинил всю группу себе, стабильно крал у них провизию, да ещё и Рика унижал. Граймс убивал людей за гораздо меньшие прегрешения. И всё-таки он не желал смерти Нигану. Это было тупо, иррационально, он понимал, что всё продиктовано лишь его странной привязанностью, что явно не было достаточно хорошей причиной, чтобы оставлять в живых настолько опасного, неуравновешенного человека. Но Рик просто не хотел его убивать. Однако какая у него была альтернатива? Мысленно он представлял их совместное будущее. Такое, где они каким-то образом смогли решить все проблемы и при этом Ниган остался жив и… «И что, Рик? Он просто мирно отступит? Вы вместе будете жить поживать да добра наживать?» Граймс вздохнул. Припарковавшись и вернув смотрителю ключи от машины, он потёр лицо ладонями и направился в свою комнату. Ладно, эта идея была наивной и чересчур оптимистичной. Габриэль сказал, что он мог бы попытаться использовать их отношения в своих интересах… если, конечно, Ниган действительно что-то к нему чувствовал, тогда, возможно, и прислушался бы. Но даже в этом случае оставалось ещё слишком много недостатков. Ведь то, что Ниган не убил Рика, не означало, что он готов уничтожить всю свою империю, только чтобы его осчастливить. А если даже и так… тогда с чем они в итоге останутся? Рик, очевидно, станет свободен, потому что их соглашение автоматически аннулируется. Если Ниган расторгнет сделки с Александрией и Хиллтопом, тогда в любом случае его потеряет. Так какая ему от этого выгода? Для Нигана тут не было никакого стимула для выполнения подобной просьбы Рика. Конечно, подумал Граймс, какая-то его часть, которая, кажется, с каждым днём всё больше росла, настаивала, что Нигана он на самом деле бросать не хочет. Мысль о расставании сжимала сердце и заставляла чувствовать себя не в своей тарелке. Таким образом возникал вопрос, на который Рик должен был ответить хотя бы самому себе: если, не важно как — через войну или мирные переговоры, — однажды Ниган со Спасителями перестанет контролировать их жизни, что тогда случится с их отношениями? Рик точно не останется в Святилище, ни за какие, блять, коврижки. Он скучал по дому, по семье, по детям. И ничто не остановило бы его от возвращения к ним, появись у него шанс. Однако, несмотря на всё это, он хотел быть с Ниганом. Безумием ли было предполагать, что существовали какие-то варианты, чтобы так или иначе они смогли остаться друг с другом после всего этого? Было ли подобное вообще возможно? Захотел бы Ниган этого, если б Рик поставил выбор между продолжением их отношений взамен на отказ от всего, чего тот добился? Граймс отогнал размышления, не желая сейчас продолжать обо всём этом думать. В настоящий момент он всё равно не мог ничего сделать. Сейчас ему хотелось лишь лечь и отрубиться хоть ненадолго. А если это включало Нигана, который выебет его до отключки… Что ж, он был вовсе не против. Рик в предвкушении распахнул дверь в свою комнату. Прошло уже слишком много времени, с тех пор как он с нетерпением чего-то ждал. Даже если теперь этим чем-то стало ожидание траха с Ниганом. Сердце провалилось куда-то в желудок, когда Граймс увидел, что комната совершенно пуста. Какого хрена, Ниган? Они же откровенно поговорили вчера ночью, признались, что друг другу небезразличны. Этим утром Ниган почти согласился, чтобы Рик к нему переехал… а теперь даже не появился? Рик просто кипел от злости, с остервенением сбрасывая ботинки. Он собирался было так же жестоко расправиться и с рубашкой, как вдруг заметил что-то, лежавшее на его неубранной кровати. Это была записка. Он прекратил своё свирепое раздевание, схватил кусок бумаги и быстро пробежался по тексту глазами: Рик, раз тебе так неебически понравилась моя кровать, почему бы тогда не заночевать у меня снова? Подписи не было, да и необходимость в этом отсутствовала. Рик невольно расплылся в улыбке и быстро направился в ванную, чтобы почистить зубы, однако там его ждал сюрприз: зубная щётка отсутствовала. Самонадеянный ублюдок. Граймс поспешил в другой конец фабрики, в покои Нигана, поблагодарив небеса, что охрана пропустила его без лишних претензий. Должно быть, Ниган предупредил, что он придёт. Рик вошёл в роскошные апартаменты, а там его уже ждал Ниган, распластавшийся на кровати в обтягивающих боксерах, которые концентрировали внимание Рика именно на тех местах, которые хотел Ниган. Граймс вдруг понял, что не сильно против. ― Я знал, что ты придёшь, — лицо Нигана лоснилось удовольствием от произведённого впечатления. Рик прикусил губу, чтобы сдержать безумную улыбку, которая вот-вот должна была появиться на губах. ― Ну да. Ты же мою ёбаную щётку спиздил. Ниган рассмеялся, соскользнул с кровати и бесцеремонно вторгся в личное пространство Рика, опуская руки на его бёдра и легко их сжимая. ― Уверен, только поэтому ты и пришёл. Рик ощутил страстное желание коснуться голой груди Нигана, огладить его мускулы. ― Оральная гигиена очень для меня важна, Ниган, — почти промурлыкал Граймс, стараясь не обращать внимание на то, как волна дрожи прокатилась от Нигана к нему, когда он произнёс его имя. Тот забрался рукой под его футболку со спины, легко царапая ногтями кожу. ― Неужели? Рик утвердительно замычал, что больше походило на удовлетворённый стон, наконец сдавшись и оглаживая грудь Нигана ладонями. Уголок губ дёрнулся, когда тот издал довольный стон и прижался ближе. ― Знаешь, Рик, я нихуяшеньки тебе не верю. Но раз ты так озабочен оральными проблемами, тогда у меня есть парочка заманчивых идей по этому поводу… — его рокочущий голос оборвался, Ниган самодовольно — как и всегда — поглядел на Рика сверху вниз. ― Боже, какую же ты порой несёшь тупость, — закатил он глаза и потянулся, чтобы коснуться губами губ Нигана. Тот ответил, крепче обнимая и прижимая Граймса к себе, потихоньку толкая спиной к кровати, заставив забраться на матрац и наваливаясь сверху. ― Может быть, Рик, — пробормотал он, обдавая его кожу горячим дыханием, вызывая дрожь желания, — но осмелюсь предположить, что тебе похуй. И в этом Рик с ним был полностью согласен.
