take me home

«Новая вирусная инфекция всё больше мутирует, приобретая альтернативные симптомы. На изобретение вакцины брошены все силы и выделено достаточно финансирования»

В холле департамента оказалось неожиданно пусто: помимо дежурных андроидов в помещении находилось несколько граждан, что лениво поглядывали на экран включённого телевизора. Президент Уоррен появлялась на телевидение даже чаще обычного, так как того требовала ситуация: люди, которые в своё время застали пандемию 2020 года, с особой тревогой отнеслись к появившемуся вирусу, а их паника передавалась окружающим цепной реакцией. Коннор коротко мигнул диодом, встретившись взглядом с PM700 за стойкой, а после прошёл в основной зал, уловив слухом ещё одну фразу президента:

«Создание вакцины и обеспечение безопасности наших граждан — приоритетная задача»

Диод мигнул жёлтым. Из полицейских на посту оказался только офицер Миллер, который даже спустя три года после своего назначения относился к работе всё так же самозабвенно. Коннор лишь молча переглянулся с ним: Крис не высказывал к нему неприязни, но и большой симпатии не испытывал. Впрочем, нужды в разговоре с ним не было — Коннор направлялся чётко по проложенному курсу, ещё при входе в зал завидев, что нужный ему человек всё-таки оказался на рабочем месте. — Доброе утро, капитан, — подал голос Коннор ещё до того, как стеклянная дверь закрылась за его спиной. Фаулер, который явно видел, как к нему направляется андроид, лишь бросил быстрый взгляд на Коннора, не удосужившись оторваться от работы. Система Коннора твердила, что эмоцию, которую он видел сейчас на лице капитана, можно было обозначить как недовольство. — Что нужно, Коннор? Видишь, у меня много работы, — он даже не поднимал глаза на андроида, только с умным видом перекладывал документы с места на место на столе, создавая видимость продуктивной деятельности. Коннору не составило труда просканировать терминал, за которым работал — а, вернее, делал вид, — капитан. Он едва успел разложить пасьянс. Коннор хотел было сделать Фаулеру замечание, но осёкся — работа с людьми научила его, что не стоит указывать на некоторые проступки людей. Особенно, если тебе самому что-то от этих самых людей требуется. — Стой, а почему ты один? — пока Коннор строил в голове схему поведения, капитан первый подал голос и наконец вынырнул из своей игры в занятость. Он поднял взгляд на андроида, словно пытаясь найти в пространстве вокруг него потерянного напарника. — Где Хэнк? Коннор понял, что всё пошло совсем не так, как он рассчитывал, а поэтому диод судорожно замигал жёлтым. — Именно это я Вам и собирался сообщить, — пульс Фаулера моментально участился, а лицо исказилось. Система идентифицировала это как испуг. — Ты же не хочешь сказать, что он… — Фаулер ещё больше нахмурился, а агрессия сменилась растерянностью. Коннор понял свою ошибку и поторопился исправить ситуацию. — Нет, с ним всё в порядке, — поспешно добавляет Коннор, и Фаулер слегка расслабляется, откинувшись на спинку кресла. — И тогда где он? — повторяет вопрос Фаулер, сложив руки на груди, и у Коннора возникает неприятное (насколько это может быть у андроида) чувство, будто его самого допрашивают. Он неосознанно опускает взгляд на собственные ботинки, но тут же собирается с мыслями и смотрит чётко на капитана. — В связи с обострившейся ситуацией пандемии вируса, лейтенанту будет лучше придерживаться правил безопасности, а, следовательно, ограничить контакт с людьми во избежание заражения, — отчеканил Коннор максимально по-машинному, и только живая мимика выдавала в нём девианта. Закончив тираду, он опасливо отвёл взгляд за прозрачную стену кабинета, будто надеясь найти поддержку у кого-то из уже заполненного отдела, но столкнулся лишь со взглядом RK900, что явно подслушивал разговор. Функции более прогрессивной модели вполне позволяли ему это осуществить. Коннор лишь больше замялся. — Хочешь сказать, что Хэнк Андерсон по своей собственной воле сидит дома, игнорируя работу? — Коннор наконец перевёл взгляд на Фаулера, которому, судя по усмешке, данная ситуация казалась почему-то забавной. — Да, — уверенно ответил андроид, хотя это не совсем можно назвать правдой. Капитан усмехнулся. Коннор расценил это как знак того, что ему не слишком-то поверили. — Послушай, Коннор, — начал Фаулер, снова сгорбившись над рабочим столом, — ты сам понимаешь, что ситуация в стране сейчас обостряется, людей в участке не хватает, а на Хэнке и вовсе весит должок за тот погром, который вы устроили три года назад. Диод Коннора замигал жёлтым: конечно, андроид и без лишних уточнений знал, что Фаулер имеет ввиду. Зимой 2038 года в дом Хэнка нагрянули работники Киберлайф, чтобы забрать Коннора, но тот им не позволил. Всё закончилось смертью андроида, тириум которого отчётливым синим пятном остался на ковре, что Хэнк предпочёл выбросить. У этого смелого поступка Хэнка оказалось довольно много последствий — едва ли не дошло до судебных разбирательств с Киберлайф, но в дело вовремя вмешался Фаулер, а после — даже Маркус. Несмотря на победу андроидов в революции 2038 года, общество не было готово принять машин как равных себе ещё долгое время, а главным противником равноправия оказался именно Киберлайф, что нёс колоссальные убытки, а потому стремился всеми силами вернуть себе имидж. Лейтенанту Андерсону, в отличие от других защитников андроидов, повезло иметь при себе того самого знаменитого охотника на девиантов, что имел непосредственные связи с лидером революции, а потому с ним Киберлайф бодаться не стали. Но очередной выговор в и без того не самое идеальное личное дело Андерсона всё же попал, о чём не забывал напоминать Фаулер. — Поэтому, в случае чего, из-за Хэнка, здорового и живого, какого-то чёрта находящегося дома во время рабочей смены, могут быть огромные проблемы. И далеко не только у вас двоих, — Фаулер выглядел раздражённым, но довольно сдержанным. Коннор даже подумал, что ему скучно всё это высказывать. — Но, думаю, данная вариация развития событий лучше, чем та, в которой лейтенант окажется на больничном, который Вам, капитан, придётся оплачивать по законодательству, — Коннор скрепил руки в замок за спиной и едва склонил голову, вкрадчиво вглядываясь в лицо капитана. Он знал, что может продолжать гнуть свою линию, ведь капитан не станет долго спорить. Фаулер опустил голову, тяжело вздыхая, словно принимая поражение. Он тяжело помахал головой, и Коннор чисто по-человечески не сдержал лёгкой довольной улыбки. — Но имей ввиду, как только он понадобится в участке — я его вызову, и тут уже не сработают никакие отговорки, — Фаулер поднял взгляд и заговорил серьёзно, угрожающе указывая пальцем в сторону Коннора, что тут же сделал максимально непроницаемое лицо. — Пусть остаётся всё время на связи, поэтому следи, чтобы он не ушёл в запой. — Хорошо, капитан, — Коннор кивнул и направился к выходу. — И проследи, чтобы он не отсвечивал, — вдогонку добавил Фаулер, повысив голос. — Его уже любая сволочь в городе в лицо знает. Не хочу, чтобы кто-то пронюхал, что он дома отсиживается. — Я Вас понял, капитан. Хорошего дня, — снова учтиво кивнул Коннор и вышел из кабинета. Он тут же поймал на себе взгляды РК900 и Гэвина Рида. Коннор предпочёл это проигнорировать и направиться к своему столу. — Даже не думай со мной такое проворачивать, — проговорил Рид, понизив голос, но Коннор услышал даже так. Не только RK900 являлся довольно продвинутой моделью. — Можете и не надеяться, — холодно ответил Ричард, возвращаясь на своё место.

***

Хэнк с равнодушием переключал каналы, с Сумо под боком развалившись на диване. Ему даже сейчас уже казалось, что кнопка пульта, которую он испытывал на прочность весь день, успела принять форму его пальца, а спустя ещё несколько таких часов начнёт бить его током в блаженной просьбе дать ей свободу подобно андроидам. С сегодняшнего дня Хэнк жалел о том, что им её дали. А, точнее, одному очень конкретному, что запер его в доме, забрав все дубликаты ключей. Хорошо хоть окна не заколотил — видимо, всё-таки понадеялся на вменяемость лейтенанта. Одно удерживало Хэнка от принесения ущерба собственному жилищу — он был уверен, что этот глупый режим сохранится лишь на один день. Фаулер никогда бы не позволил ему прохлаждаться дома, пока в участке навалом работы. У Хэнка было много времени, чтобы продумать целую язвительную тираду, которую он высказал бы Коннору, когда тот, разочарованный и побеждённый, вернулся бы домой. Вопрос «Что, переоценил свои возможности?» оставался одним из самых миролюбивых вариантов начала монолога. А потому Хэнк, довольно задолбавшийся листать каналы по телику, едва ли не вспорхнул с места, со всем несвойственным его возрасту энтузиазмом направившись в коридор, когда услышал шум. Он направился к двери, ожидая увидеть опечаленное лицо Коннора и это, пожалуй, был первый случай за их пребывание под одной крышей, когда Хэнк определённо бы радовался именно такой эмоции пацана. А тот едва ли не скалился во все тридцать два — по крайне мере, он бы явно это делал, если бы это являлось его привычкой. Хэнк понял, что ничего хорошего ждать не приходится. — Здравствуйте, лейтенант, — поздоровался Коннор, пока человек пытался всё-таки отыскать в его лице хотя бы морщинку, которая бы указывала на то, что тот крупно проебался. Но нет, андроид, похоже, был в хорошем расположении духа. — Ты чего такой довольный? — Хэнк сложил руки на груди, прижавшись плечом к стене, наблюдая за тем, как Коннор, присев, методично развязывает шнурки. Коннор поднимает на него непонимающий взгляд, не отрываясь от своей деятельности. Диод на мгновение загорается жёлтым и тут же обращается в синий. — Вы же не думали, что я, будучи переговорщиком, не смогу договориться с капитаном о том, чтобы вы остались на самоизоляции? — Хэнк уверен, что видит у этого подонка тень улыбки на лице. Худшие предположения Андерсона мгновенно подтвердились, а об их последствиях сейчас и думать было страшно.

***

— Коннор, по-моему, ты не понимаешь разницу между само- и просто изоляцией, — Хэнк, который не унимался уже минут десять, перестал пытаться добиться у андроида сострадания, а потому перешёл в режим детского упорства, которое пацан активно игнорировал. — Лейтенант, это для вашего же блага, — Коннор гладил спящего Сумо по голове, сидя на полу возле дивана. — Ты меня со света выжить пытаешься, — Хэнк устало сел на диван, злобно косясь на андроида. Мозгами он понимал, что Коннор стремился к в корне противоположному результату, но это не значит, что он собирается легко сдаться. — Хоть бы алкоголь мне оставил, чтобы я со скуки не сдох. — Уверен, что вы и без него найдёте себе занятие.

***

И Хэнк правда пытается. Во второй день непредвиденного заточения он по привычке подрывается с постели в обычное время, потому что Коннор выдрессировал его биологические часы не проёбывать работу. Теперь проёбывать было больше нечего и, если честно, по началу эта мысль Хэнку даже понравилась, особенно утром, когда он с облегчением снова закрыл глаза, позволив себе спать дальше. Просыпаться к полудню оказалось по-своему приятно. Он редко позволял себе такое даже по выходным, но теперь почувствовал некоторую свободу, как бы иронично это не звучало. Предоставленный сам себе, он нашёл в холодильнике продукты, с сожалением осознав, что не может заказать ничего из того, что хотел бы: так как Коннор — андроид-параноик, то он так и не вернул ключи, а просить доставщика подать заказ через окно казалось даже для Хэнка дикостью. Он такими окольными путями не пользовался со времён академии, когда приятели подобным образом передавали будущим полицейским выпивку, которую бы сами они не пронесли. Впрочем, идея, что пересеклась с темой алкоголя, в голове всё-таки отложилась. Так или иначе, а Коннор не уточнил сроки заточения Хэнка, и как поведёт себя психика за этот промежуток времени — вопрос открытый. Андерсон забирается на диван в гостиной, с некоторым сожалением понимая, что ближайшее время проведёт исключительно на нём, а потому рассчитывать оставалось лишь на телевиденье и интернет, что прежде не подводили. Впрочем, раньше он и не нуждался в них на протяжении практически целых суток. Он с нарочитой важностью пролистывает новостные каналы, где говорят про увеличение числа заболевших, и даже думает остановиться на одном из тех, что транслируют повтор матча, который он уже посмотрел, но переключает дальше. Узнаёт довольно неплохих актёров ещё старой закалки и задерживается на этом. После фильма принимает попытку пройтись по дому. Осматривает книжные полки, словно в первый раз. Взгляд цепляется за несколько томов, что он купил ещё вечность назад, но никак не мог найти время на прочтение. Что ж, кажется, теперь у него будет время, чтобы совершить этот титанический труд. Берёт с полки Паланика, но кладёт на прикроватный столик, оставляя до лучших времен. У него определённо найдётся время. Коннор прагматично купил продукты, словно догадавшись, что теперь холодильник опустошается с большим упорством: единственное, что остаётся Хэнку — сидеть на диване перед теликом и есть, старательно игнорируя попрошайку-Сумо. — Как прошёл день, лейтенант? — спрашивает Коннор даже с некой долей позитива в голосе. Хэнк вынужден признать для самого себя, что не так плохо, как он ожидал — он даже отдохнул в каком-то плане; но озвучить это вслух — нет, слишком жирно. Хэнк молча уходит в гостиную, прихватив с собой сэндвичи, которые наскоро сделал из того, что принёс Коннор. Возможно, будь у него свободны руки, он бы с радостью показал андроиду средний палец.

***

Третий день проходит почти так же, с погрешностью лишь на то, что Хэнк встал в десять утра по велению собственных биологических часов, которые перестали слушать внутреннего Коннора, а потому расслабились. Телик на этот раз ничего интересного не подкинул, поэтому Хэнк почти равнодушно принялся за прочтение электронных журналов, которые на добрых семьдесят процентов состояли исключительно из статей, связанных с вирусом, название которого Андерсон не утруждался запоминать. Впрочем, в какой-то момент Хэнк сдался и начал читать некоторые из них — новую заразу активно сравнивать с болезнью, устроившую взбучку миру в 2020 году, но симптоматика различалась в отдельных аспектах. Теории возникновения, впрочем, казались сворованными из того самого года: снова во всём обвиняли или нерасторопных россиян, с которыми параллельно бодались за Аляску, или секретные лаборатории, мол, выведшие этот вирус. Нововведением 2041 года стала теория, обвиняющая даже андроидов. Мол, «пластиковые отродья» послужили причиной появления мутаций среди населения, а, может, даже являются носителями болезни. Хэнк невесело хмыкнул: противникам революции дай только повод уничтожить популяцию машин. Оставалось лишь надеяться, что Коннора эта участь обойдёт. Вечером они даже немного разговаривают, пока Хэнк лениво ковыряется вилкой в тарелке спагетти. — Работы больше? — он спрашивает, почти не скрывая своего исключительно эгоистичного интереса, и его тут же на этом ловят. Коннор слегка склоняет голову к плечу. — Департамент работает исправно, поэтому мною не было замечено каких-либо разительных изменений, — чеканит он, но Хэнк знает его поведение слишком хорошо: Коннор включает режим машины каждый раз, когда нервничает, а, следовательно, не знает, как бы ответил он, будучи человеком на все сто процентов. — Никто про меня не спрашивал? — переводит тему Хэнк, поняв, что бесполезно — не допросишься. — Детектив Рид и офицер Чен узнавали, — Андерсон даже слегка удивился. Девчонка была не самым плохим человеком в участке, пусть и якшалась с Гэвином, но никогда не интересовалась личностью Хэнка достаточно сильно. А вот то, что не посрать Риду, его нисколько не смутило. Мудак любил позлорадствовать. — И что ты им ответил? — Коннор смотрит ровно в стол, даже не подняв взгляд на Хэнка. — Последней сказал правду, а первому посоветовал заняться работой, — коротко отвечает он, подняв неуверенный взгляд на Хэнка. — То есть послал? Коннор молча кивнул, и Хэнк усмехнулся, представляя охуевшее ебало Рида, и с гордостью похлопал Коннора по плечу. Тот тоже косо улыбнулся, и синтетическая кожа сложилась в ямочку на щеке.

***

На четвёртый день Хэнк косился на Паланика, устроив своеобразные гляделки с обложкой. Выиграла последняя. Хэнк открыл первую страницу, даже начал читать. Его, правда, хватило ровно на два разворота, ведь текст ни при каких обстоятельствах не собирался укладываться в голову. Хэнк прочёл ещё одну страницу, но, собираясь перевернуть на следующую, осознал, что лишь бездумно поводил взглядом по строкам, ничего не уловив. У него ещё будет время почитать. Его изоляция (приставка само- уже не клеилась), судя по настойчивости Коннора, продлится долго. Хэнк равнодушно берёт ноутбук в руки, пытаясь найти хоть что-то интересное, но даже в интернете всё кричало только о вирусе. Хэнк даже подумал, что пора бы начать обращать внимание на его название, но… много чести. Электронные ресурсы (Хэнк отгоняет мысль о том, что так бы их назвал Коннор) тоже не особо помогают. Дошло до того, что Андерсон читает даже статьи, напрямую связанные с вирусом. Так он выучивает наизусть едва ли не всю симптоматику, методы лечения и даже запоминает в каких странах наиболее активно ведётся разработка лекарства. А ещё Хэнк злится. Злится, что ему не с кем всем этим дерьмом поделиться. Он не приверженец социальных сетей, а потому предпочитает живое общение. Именно сейчас он понимает, как сильно всё проебал — единственным, с кем он мог пообщаться, оставался Коннор, который появлялся лишь вечером. Позвонить ему посреди рабочего дня — с точки зрения Хэнка считается проявлением слабости. Он в таком случае лучше отправил бы смс-ку Гэвину Риду, в которой бы попросил его пойти нахуй. Это бы определённо подняло ему настроение, да только даже номера этого сраного индюка он не знал. Поэтому Хэнк в очередной раз смотрит повторы матчей.

***

На пятый день Хэнк окончательно перестаёт воспринимать изоляцию как отдых, утверждая её в статусе «заточения». Он берёт в руки Паланика, открывает последнюю страницу, чтобы узнать, сколько ему придётся пережить и сталкивается с неутешительными пятью сотнями. То ли шрифт крупный, то ли сраному писаке действительно казалось, что его истории кого-то интересуют. Хэнку это, судя по кочующему с кровати на прикроватный столик тому, нахуй не сдалось. Хэнк запрещает себе подходить к холодильнику, аргументируя самому себе, что к концу этой пытки ему придётся сбрасывать вес, чтобы хотя бы влезть в старые шмотки. Сумо днём гулять не просит, потому что привык, но даже он выглядит удивлённым, видя хозяина дома. Хэнк не думает, что для собаки есть разница между будними днями и выходными, но какой-то подвох тот явно заметил. — Да, я сам в шоке, не смотри на меня так, — и Сумо действительно отворачивается, пока Хэнк ловит себя на неутешительной мысли. — Блять, я уже с собакой разговариваю. Надеюсь, что ответ не услышу. Хэнк больше не переключает новостные каналы, а ещё надеется, что счета за электричество не слишком сильно ударят ему по карману. — Как прошёл день, лейтенант? — и Хэнк уже ненавидит эту фразу, с которой Коннор приходит домой через день, дипломатично чередуя с «Чем занимались?». Сраная фамильярность. — Ну что ты заладил со своим лейтенантом? — кажется, что Коннор не ожидал такого напора, а потому замер, немного приоткрыв рот. Хэнк зло уставился на него. — Создаёшь видимость того, что я на работе? Плохо получается. Хэнк понимает, что Коннор старается для него же и бла-бла-бла, но он заебался. Он не привык находиться дома так долго — в последний раз такое случилось, когда Хэнк в очередной раз ушёл в запой. А тут у него даже алкоголя не было. Вариант с доставщиком сейчас выглядел невероятно заманчиво.

***

Хэнк спит до обеда, потому что знает — заняться будет нечем. Игнорирует книгу на прикроватном столике, но на полку не убирает. Уже даже не хочет завтракать, а тем более — возвращаться на диван. Казалось, что если бы не Сумо, что запрыгивал на него, когда его освобождали Хэнк и Коннор (а именно здесь андроид впадал в гибернацию, имитируя сон и коротая время до утра), то мебель бы уже приняла форму Хэнка. Сумо все так же не просит гулять днём, но Хэнк все равно надевает на него поводок и выходит во внутренний двор. Забор, который они с Коннором воздвигли год назад, когда приводили дом в порядок, теперь казался частоколом и действительно пустой тратой ресурсов. Не будь его, внутренний двор — почти улица. Но, впрочем, в этом был и плюс: тогда бы Коннор отобрал ключ и от этого выхода, и Хэнку бы только и оставалось, что по-собачьи высовывать башку в окна. Хэнк обошёл пару раз небольшой квадрат территории, пока Сумо тёрся у двери — было не совсем понятно, кто кого выгуливал и для каких целей. Впрочем, Хэнку стало действительно лучше: по крайней мере, он не чувствовал себя таким уж узником. — Вы выходили на улицу, — констатировал факт Коннор. Хэнк этого не скрывал, а, более того, всем видом хотел это продемонстрировать — даже дверь во внутренний двор оставил открытой до самого прихода андроида домой. — Сумо хотел гулять, — легко пожал плечами Хэнк, пряча довольную ухмылку в чашке. — Собакам иногда нужно гулять. Ты знал об этом, живодёр? — Раньше Вас это не заботило, — снова констатировал Коннор, немного приподняв брови. Всё он понимал, конечно. Поэтому и не спорил. Зато Хэнк однозначно почувствовал себя победителем, поэтому даже решил поболтать с пацаном. — Ты чего сам-то так поздно возвращаться начал? — Хэнк берёт свою чашку и бредёт за Коннором в гостиную, где он по своей уже традиции ублажал Сумо, что по-хозяйски устраивался на его коленях. Диод быстро замигал жёлтым. — Пришлось выполнять еженедельные отчёты, — Коннор, явно прознавший, что Хэнк пялится чётко на гирлянду на виске, прагматично сел справа от него, чтобы лишний раз не палить лампочку. — Ты с ними за несколько минут справляешься, Коннор, — Хэнк нахмурился, чётко понимая, что отступать нельзя, иначе пацан так и будет молчать да щериться. — Выкладывай. Коннор хотел запротестовать — по его чисто профессиональному, механическому выражению лица было видно, — но осёкся. Хэнк почувствовал себя победителем, но в этот раз его это слабо тешило. — На наш отдел приходится бóльшая часть работы. Многих офицеров отправляют на патрули, детективы занимаются делами в одиночку, — и что-то в немного хриплом голосе машины выдавало чисто человеческую усталость. Хэнк поймал себя на мысли, что Коннор, похоже, впервые за всё время их общения, жаловался ему. — И ты предлагаешь мне все так же сидеть дома, а? — Хэнк хмыкает, понимающе хлопнув пацана по плечу, но тот лишь качнул головой, поджав губы. Следующие добрых полчаса они обсуждают материалы дела: Коннор передаёт многое на словах, а после подключается к домашнему ноутбуку, транслируя на экран фотографии с места преступления. Хэнк заваривает себе кофе, и Коннор, который впервые за несколько месяцев не впадает в гибернацию, почти не спорит — пытается, но его быстро успокаивают. Коннор — идеальный андроид-детектив, способный действовать по ситуации, допрашивать, анализировать улики, брать нужные пробы прямо на месте. Но у него нет — и никогда не будет — ни человеческой интуиции, ни людского склада ума. Созданный по образу и подобию, он всё же не был запрограммирован для всего. — Проверь его, — советует Хэнк, когда время близится к трём утра. Он даже рад, что его режим сбился — в противном случае он бы чувствовал сейчас усталость. — Что-то мне подсказывает, что он замешан в деле. Скорее всего, он лишь исполнитель, но через него ты выйдешь на заказчика. Коннор благодарно кивает и наконец отключается от ноутбука. — Спасибо, лейтенант, — Хэнк молча хлопает его по плечу и направляется в спальню, надеясь, что выпитый несколькими часами раннее кофе всё-таки отпустит его душу и позволит поспать. — Вас правда не хватает в участке. Хэнк останавливается, стоя к Коннору спиной, и едва улыбается. — Неудивительно. Вас и на неделю оставить нельзя.

***

На шестой день Хэнк просыпается одновременно с Коннором, искренне надеясь, что сможет вернуться на рабочее место. — Нет, лейтенант, — чеканит Коннор, поправляя галстук. — Ваш срок пребывания дома ещё никто не отменял. — Ты сам признаёшь, что нужна моя помощь! — Хэнк вскипает от чёртовой несправедливости и, будь на месте Коннора кто-либо другой, он бы уже обязательно врезал. — Да, но я всегда могу попросить Вашу консультацию здесь, — Коннор ведёт бровью и направляется к выходу. — Ты мне еще предложи дистанционно присутствовать на месте преступления, — прежде чем Коннор успел бы принять эту идею к сведению, Хэнк поспешил дополнить свой сарказм. — Даже не надейся, тостер! — Хэнк зло хлопает дверью в спальню, возвращаясь ко сну. Вечером они снова обсуждают дело, потому что у Хэнка ломка, а ещё Коннор выглядит побитым и уставшим, даже с учётом того, что физически он устать не может.

***

Хэнк искренне надеется на общество андроида хотя бы на выходных, но тщетно. Тот улепётывает на работу даже раньше обычного, и Сумо, которого Хэнк застаёт в гостиной с утра, выглядит так, словно его не удосужились погладить на прощание. Лейтенант пытается загладить ошибку Коннора и тянется к голове пса, но тот угрюмо поднимается с места и уходит. — И ты туда же? — возмущается Хэнк, сдерживаясь, чтобы не пошутить про социальную дистанцию. «Ты там живой? Сумо выглядит недовольным и не принимает от меня никаких извинений за твоё поведение» Хэнк печатает сообщение, не особо задумываясь. Оно служит скорее поддержкой Коннору, чем действительно попыткой побузить на пацана, у которого, похоже, все микросхемы перегрелись. Андроид сам говорил, что его неплохо отвлекает взаимодействие с кем-то. Хэнк осознаёт, что они практически на равных правах: лейтенант заперт в доме без возможности с кем-либо пообщаться, а Коннор застрял в обществе людей, с которым у него нет точек соприкосновения. Он упомянул, что пару раз пересекался с Ричардом, но они даже не нашли общих тем, хотя Коннору и показалось, будто тот хотел у него что-то узнать. Про Гэвина даже и речи не шло. Остальные были перманентно заняты и редко появлялись в участке дольше, чем на десять минут. Спустя пару минут Хэнку приходит ответное сообщение. «Спасибо за беспокойство, я в норме. Разговаривать с животными нецелесообразно, но прошу передать ему мои извинения. В следующий раз поставлю напоминание»

***

Спустя несколько часов Хэнк принимает меры, на которые раньше не решался, а зря. — Фаулер, — проговаривает он в трубку вместо приветствия, — если у тебя в кабинете мой андроид, то моргни два раза. Завтра я выхожу на работу и это не обсуждается. Возмущения Коннора я беру на себя.