Семейные ценности

      Мидгард принимает беженцев, чья родина в прямом смысле сгорела в адском огне, предоставляя им бескрайние, но большую часть времени холодные норвежские равнины. Локи с помощью своего мастерства убеждать удаётся договориться с правительством страны, а точнее сделать так, что это самое правительство свято верит, будто поселившиеся на их территории асгардцы испокон веков жили здесь, и на этом блуждания некогда благородных асов заканчиваются, и они мирно оседают на неприветливой, но безумно красивой земле.       Для маломальского обустройства дома требуется время. Хоть Тор и, формально, царь, его жильё ничем не отличается от жилищ остальных асов, разве что находится ближе всех к прилегающему посёлку — потому что он царь и он сам должен договариваться обо всём необходимом для своего народа.       Локи живёт вместе с братом и даже помогает ему в его делах. Теперь, после окончательного падения, спеси у младшего принца несколько поубавилось, хотя скверный характер никуда не делся. Тор криво ухмыляется и задумчиво хмурит брови на переносице; такая смена настроения не нравится брату — как правило, она не несёт за собой ничего хорошего. — Тебя что-то беспокоит? — Локи скорее утверждает, чем спрашивает, и громовержец хмурится сильнее, отворачиваясь от трикстера. — Ничего не хочешь мне рассказать? — зелёные глаза прищуриваются, и Тор поджимает губы. Затем его лицо расслабляется, принимая страдальческое выражение, и бог грома сдаётся. — Помоги мне, — он умоляюще смотрит на брата, который ошеломлён столь стремительной переменой. — Помоги мне найти моих детей. — У тебя есть дети?! — подобного поворота событий бог обмана ожидает меньше всего. — И ты умудрился скрыть их от Одина?! — Я попросил Хеймдалля помочь мне, — кивнул Тор и снова умоляюще посмотрел на трикстера. — Я опасался, что отец разозлится, узнав, что мне подарила наследников смертная, но теперь… — ситуация потихоньку проясняется, и Локи скрещивает руки на груди. — Брат, помоги мне найти их. — Ладно, — бог обмана сдаётся, качая головой.       Прежде чем отправиться в Америку за внезапно обнаружившейся семьёй Тора, громовержец рассказывает историю своих отношений с Джейн. Начиная с момента изгнания Одином из Асгарда и заканчивая днём, проведённым с любимой женщиной перед схваткой с Суртом.       Старшей дочери, по подсчётам удивлённого таким открытием трикстера, сейчас около пятнадцати лет. Её зовут Лиз, и она родилась спустя девять месяцев после первого прихода Тора в Мидгард. Бог грома тяжело вздыхает, рассказывая, как Джейн была на него зла, когда в следующий раз он пришёл к ней спустя три года, не имея ни малейшего понятия о наличии ребёнка. Фостер же оказывается гордой смертной женщиной, которая обижается до последнего, и именно поэтому она не сразу радует громовержца новостью об отцовстве. А лишь в Асгарде, перед вторжением Малекита, охотящегося на спрятанный в ней Эфир. Тор тогда сияет от радости и на полном серьёзе обещает бывать в Мидгарде почаще, чтобы видеться с дочерью. Джейн улыбается ему, прощая и веря, и нежно целует. Громовержец отвечает на поцелуй, перехватывая инициативу, и требующая выхода страсть накрывает их с головой. И таким образом, сыну Тора Магни, по всё тем же подсчётам Локи, оказывается приблизительно двенадцать лет — он родился через полгода после схождения миров (разница течения времени в Асгарде и Мидгарде и его искажение вследствие аномалии дают о себе знать).       На этом рассказ брата не прекращается, и Локи чувствует себя, почему-то, отцом гулящей девки, слушающим о всех её похождениях. Он недовольно смотрит на доблестного царя Асгарда, но тот просто игнорирует его, продолжая. Рассказывает, как после этого воевал в девяти мирах, пока Локи прикидывался Одином, как несколько раз приходил в Мидгард, знакомясь с дочерью и сыном, и как после очередного такого прихода Джейн снова родила ребёнка.       Хильде Тордоттир, самому младшему члену семейства, пять лет, и Локи искренне надеется, что это последний ребёнок у его нерадивого братца. Нерадивый братец подтверждает это так же, как подтверждает, что последний раз он видел своих детей перед битвой с владыкой Муспельхейма. В Мидгарде с тех пор прошло уже три года. — И ты уверен, что случайно не заделал ещё одного? — ворчит бог обмана, вместе с братом подходя к дому, где живёт Джейн Фостер с детьми.       Тор сглатывает, и Локи страдальчески закатывает глаза. «Ну что за идиот?» — недовольно думает он, пока громовержец мнётся на пороге, нажимая на звонок. Ему открывает дверь приятная, но уже немолодая женщина, и бог грома на мгновение теряется. — Вам чем-нибудь помочь? — вежливо интересуется она, и Тор решительно отвечает: — Мне нужна Джейн Фостер.       Женщина удивлённо вскидывает брови, а затем на её лице отражается понимание. Она что-то бормочет про «бывшую хозяйку» и приглашает переглядывающихся братьев внутрь. Они несмело заходят, следуя за женщиной на кухню. Пока готовится кофе, дамочка рассказывает, как два года назад выкупила этот дом на аукционе. — Кажется, раньше здесь жила одна женщина со своими детьми, — новая хозяйка ставит перед гостями кружки, и Тор осторожно отпивает горячую жидкость. — Я не знаю, что с ней случилось, соседи, вроде бы, говорят, что она умерла от рака. Детей забрали соцслужбы, а дом выставили на продажу за неимением родственников… — громовержец больше не слушает, о чем говорит дамочка, и безмолвно вылетает на улицу. — Простите моего брата, — Локи ведёт себя более сдержано, стреляя недовольным взглядом в сторону выхода. — Спасибо за кофе и ваш рассказ. И вы случайно не знаете, куда именно забрали детей этой женщины?.. ***       Мистер Ралвис, директор детдома, куда попали после смерти матери Лиз, Магни и Хильда, недоверчиво смотрел на хмурого коренастого блондина, заявляющего о своём отцовстве трёх подопечных сего заведения, и на тонко улыбающегося высокого худого брюнета, представляющегося адвокатом и протягивающего ему пакет документов. Он взял бумаги, дотошно и пристально вглядываясь в них, и то и дело бросал подозрительные взгляды на нетерпеливо постукивающего пальцами по столешнице мистера Одинссона. Однако как бы тот не понравился директору, бумаги были оформлены безупречно, к ним прилагался даже ДНК тест, подтверждающий родство, и поэтому мистер Ралвис был вынужден сдаться. — Клара, — отжав кнопку на телефонном аппарате, обратился к секретарше он, — позовите ко мне в кабинет Фостеров. — Мы ничего плохого не сделали! — спустя несколько минут с порога раздался уверенный девичий голос, а следом за ним в кабинете появилась и его обладательница: высокая, крепко сложенная блондинка с голубыми глазами.       Она хмуро и с явным вызовом смотрела на щуплого директора, закрывая собой брата и крепко держа за руку сестру, боязливо осматривающуюся по сторонам и останавливающую взгляд на «адвокате». В то время как старшая не замечала никого вокруг. Локи мысленно ухмыльнулся: девушка была копией своего отца не только внешне, но и, очевидно, по характеру. — Я не сомневаюсь, — мистер Ралвис поморщился, как от зубной боли, потирая пальцами переносицу. — Однако сегодня я позвал вас к себе не за этим: собирайте вещи, вас забирают. — Нас кто-то усыновил? — в голосе мальчика послышались нотки любопытства, и он немного подался вперёд. — Лучше, — директор криво усмехнулся. — За вами пришёл ваш отец. ***       Наверно, в глубине души Локи подозревал, что этот день рано или поздно настанет. Однако бог обмана предпочитал, чтобы он настал всё-таки как можно позднее: Локи очень плохо представляет себя в роли дяди, и огорошь его Тор этим известием пару лет назад, трикстер послал бы его далеко и надолго. Сейчас же эта тактика не срабатывает, и поэтому богу обмана приходится вживаться в новый образ.       Первые дни в их доме на окраине норвежской деревни царит немалое напряжение. Ни Локи, ни уж тем более Тор понятия не имеет, что нужно делать и как себя вести с детьми. С детьми, которые несколько лет провели в детдоме и были вполне в состоянии позаботиться о себе самостоятельно. О чём богам тут же заявляет Лиз. Она хмурая и нелюдимая, смотрит волчонком то на отца, то на дядю, не доверяя ни тому, ни другому, хозяйничает по дому и рьяно опекает брата с сестрой — единственных, с кем её холодные голубые глаза хоть немного теплеют.       Магни, в отличие от сестры, проникается уважением и зачатками симпатии к обоим богам уже спустя несколько недель после совместного проживания. Он охотно отвечает на их вопросы о жизни с матерью и о годах, проведённых в детдоме, но когда Тор интересуется смертью Джейн, поджимает губы, отворачивая голову, а после и вовсе уходит в свою комнату, запираясь там. Локи одаривает брата болезненным подзатыльником. — Идиот! — шипит не хуже змеи, стреляя в громовержца гневным взглядом, и поднимается на второй этаж, осторожно стуча в дверь комнаты племянника.       Потому что Локи знает, как это на самом деле больно.       Быстрее всех взрослым удаётся найти общий язык с Хильдой. Малышка привязывается к новоприобретенной родне, кажется, ещё в тот самый миг, когда директор Ралвис только говорит им, что их забирают. Она добрая и солнечная — Локи понимает, что пока что это так в силу возраста — она любит своих папочку и дядюшку едва ли не больше, чем брата с сестрой, и поэтому большую часть времени боги проводят именно с Хильдой, которая тянется к ним навстречу так же, как это пытаются делать и они в отношении остальных детей. И постепенно напряжение в царском доме всё же сходит на нет, и даже холодная Лиз немного оттаивает. Так проходит три месяца, и без того хрупкая семейная идиллия начинает трещать по швам.       Тор не умеет быть отцом. Конечно, он пытается быть им, пытается вести себя как отец, но правда в том, что Один всё-таки не самый лучший образец поведения. Царь, он был большую часть времени занят, отчего его сыновья были предоставлены либо сами себе, либо многочисленным нянькам. У Тора на такой случай были друзья; у Локи же лишь книги, и именно поэтому он куда лучше брата понимает, что на самом деле чувствуют его племянник и старшая племянница. Их отец строг и требователен, при этом не всегда объективно — реалии Мидгарда значительно отличаются от реалий Асгарда. Кроме того, он достаточно отстранён и неприступен, отчасти из-за собственной неуверенности в своих силах, к нему нельзя просто так прийти со своими проблемами и просто попросить элементарной родительской поддержки. Довершает всю картину постоянная занятость Тора обустройством поселения и перманентными мировыми угрозами — всё ещё оставаясь Мстителем, одним из сильнейших Мстителей, громовержец часто принимает участие в различных операциях.       Локи наблюдает за всем этим со стороны. С одной стороны, он понимает брата и именно поэтому всячески помогает ему, не редко замещая и выполняя роль правой руки. С другой — ему прекрасно известны чувства детей. Их менталитет и мировосприятие значительно отличаются от мировосприятия принцев их возраста, когда они гордились своим отцом, несмотря на то, что могли месяцами не видеть его. Да, они скучали, но понимали, что есть вещи, которые намного важнее их самих и их чувств. Теперь же, спустя пять столетий, Локи понимает, что они, наивные дети, глубоко заблуждались. Эту же самую истину первой понимает Лиз.       Бог обмана слышит, как старшая племянница ругается с Тором — сегодня один из тех редких дней, когда брат дома, а не где-нибудь по делам. Трикстер хмурит тонкие брови, бесшумно выскальзывая из комнаты, и останавливается за закрытой дверью на кухню: и громовержец, и его дочь упрямы и вспыльчивы, так что лучше быть начеку, чтобы они ненароком не навредили друг другу. — Тебя никогда нет дома! А когда ты есть, тебе всегда не до нас! Ты совершенно ничего о нас не знаешь и даже не пытаешься узнать! — Лиз констатирует факт, и отец на мгновение теряется с ответом. — Тебе абсолютно плевать на нас! Как и тогда, когда мама была жива, так и сейчас — ничего не изменилось за все эти чёртовы годы! — Ты не понимаешь, есть более важные вещи, — басит Тор, и Локи может поклясться, угрожающе хмурит брови. — У меня есть обязанности, и я не могу оставить их.       Лиз осекается — слова отца бьют в самое сердце, и Локи готов на полном серьёзе придушить братца за них. Затем она щурится и шипит так язвительно, что пронимает даже слушающего за дверью дядю, выплевывая родителю в лицо: — Если у тебя так много более важных дел, чем мы, зачем ты вообще забирал нас из детдома? — Тор явно не знает, что ответить — возможно, он даже осознаёт свою ошибку, но уже поздно: голубые глаза девушки блестят металлом, и она холодно отрезает: — Лучше бы ты оставил нас там, и мы тебя никогда не знали. По крайней мере, никто бы не отвлекал тебя от важных дел своими глупыми словами и потребностями, — Лиз быстрым шагом выходит в коридор, не замечая притаившегося дядю, и через пару мгновений до его ушей долетает звук громко хлопнувшей двери.       Локи понимает брата, но конкретно сейчас считает, что он абсолютно неправ.       До конца дня Лиз не выходит из своей комнаты, всячески игнорируя попытки дяди вытащить её оттуда. Даже на урок норвежского языка, которым Локи занимается со всеми тремя своими племянниками, она не приходит, и трикстер на полном серьёзе подумывает о том, чтобы вломиться к упрямой девчонке силой. Однако он этого не делает, вместо этого проводя с Магни и Хильдой практическое занятие на норвежском, а затем помогая племяннику освоить школьную программу по геометрии — они с Тором забрали детей прямо посреди учебного года, так что для того, чтобы пойти в новом году в школу здесь, мало выучить норвежский, но ещё и необходимо догнать упущенное.       Локи раздумывает над сегодняшним происшествием. Тор, не говоря ни слова, уходит почти сразу же после разговора с дочерью и когда собирается возвращаться, трикстер не имеет ни малейшего понятия. Он чувствует себя не дядей, а чем-то средним между матерью и отцом детей, потому что проводит с ними большую часть свободного времени. Помогает с уроками Магни и Лиз, учит их всех норвежскому, колдует простенькие иллюзии для Хильды и вместе с ней готовится к её поступлению в первый класс в этом году. И это несмотря на то, что как правило Локи тоже бывает весьма занят: либо обязанности правой руки царя требуют внимания, либо изредка приходится вмешиваться во всевозможные разборки Мстителей.       Из мыслей бога обмана выводит тихий скрип половиц и открывающаяся входная дверь. Локи откладывает книгу, которую читает, и осторожно идёт на звуки. На его лице на мгновение отражается удивление: из дома, полностью одетая и с рюкзаком на спине пытается улизнуть Лиз. Трикстер не спешит сразу окликать племянницу, а некоторое время следует за ней — девушка, пыхтя и надвинув шапку как можно ниже на глаза, быстрым шагом выходит на безлюдную улицу посёлка, направляясь в его центр, где находится автобусная станция. — И далеко ты собралась? — дядя, кажется, соткался перед расписанием вечерних рейсов из ниоткуда; он ухмыляется, скрещивая руки на груди, и смотрит сверху вниз.       Лиз ойкнула от неожиданности, а затем угрюмо нахмурилась: — А вам-то какое дело? — она отвернулась, забавно нахохлившись, и Локи покачал головой. — Пойдём, — он потянул её за предплечье, беря в свою руку руку племянницы. — Куда? — та недоверчиво посмотрела на бога обмана, но подчинилась.       Они зашли в небольшое круглосуточное кафе у станции, заказав горячего чаю. — Почему ты решила сбежать? — Локи задал вопрос прямо в лоб, и Лиз снова нахмурилась, опуская глаза в чашку. — Почему вы забрали нас оттуда? — вопросом на вопрос ответила девушка. — Какой в этом был смысл? Мы ведь не нужны отцу, а вам… Какой вам прок нянчиться с нами? Мы ведь не ваши дети… — Ох, дитя, — Локи тяжело вздохнул, горько усмехаясь. — Ваш отец и вправду непрошибаемый идиот — у него это пожизненное, тут уж ничего не поделаешь. Я понимаю твои чувства — иногда очень не хватает простой родительской поддержки… ну, или хотя бы осознания, что она есть рядом. Мы с Тором выросли точно также. Нашему отцу всегда не было до нас дела, не было на нас времени. Тогда были другие времена, и несмотря на то, что нам было одиноко, мы считали, что это нормально. Отец воевал в других мирах, защищал их от угроз, занимался благоразвитием нашей страны — она процветала благодаря ему, а мы… Ну, мы были наследниками, грезили о такой же славе и верили, что отец любит нас. Просто у него нет времени. И Тор… Он всегда хотел быть похож на него. Однако правда в том, что Один не тот родительский идеал, на который следует равняться.       На какое-то время между дядей и племянницей повисла пауза, и Локи продолжил: — Я не оправдываю Тора — умом и сообразительностью он никогда не отличался. Он действительно искренне верит во всё то, что делает, и переубедить его в обратном крайне сложно. Однако я верю, что он всё-таки остепенится, поймёт, что неправ. Дай ему только немного времени для этого: сначала же у нас всё шло относительно неплохо, м? — трикстер ободряюще улыбнулся, и Лиз слабо улыбнулась в ответ. — А пока он не поймёт, нашим отцом вместо него будете вы, да? — вяло пошутила девушка, не замечая, как вспыхнули и погасли глаза бога. — Знаете, мне это напоминает те времена, когда ещё была жива мама: отец приходил на несколько дней в лучшем случае, действительно проводил с нами время, играл, чему-то даже учил, а потом исчезал на несколько лет. И так повторялось по нескольку раз, пока мы окончательно не поселились у него… — Лиз замолчала, и Локи, на самом деле, не знал, что на это ответить.       Девушка тяжело вздохнула, поведя плечами, и наигранно улыбнулась, обращаясь к дяде: — Давайте вернёмся домой? Обещаю, больше сбегать на ночь глядя я не буду.       Локи поймал печаль на дне голубых глаз племянницы, но никак не прокомментировал это, молча кивая. ***       Проходит почти два года. За это время мало что меняется в царском доме, кроме того, что Тор всё же изредка находит время на своих детей. Однако оно бывает так редко и этого времени обычно так мало, что это больше походит на изощрённое издевательство, отчего Лиз окончательно рвёт все связи с отцом, игнорируя его и не разговаривая с ним. Для неё отца заменяет дядя, и именно ему девушка готова рассказывать всё, что тревожит, именно у него просить помощь и советы. И Локи с одной стороны это нравится, а с другой не очень. Магни и Хильда тоже куда сильнее привязываются к дяде. Они не питают такой откровенной враждебности к отцу, как сестра — Магни по-прежнему продолжает уважать его, а Хильда всё ещё слишком мала для того, чтобы ненавидеть папочку. Просто потому, что не можно ненавидеть папочку.       Семья у них, конечно, более чем странная, думает Локи, но в глубине души он всё же рад, что в ней установилось шаткое перемирие. Он считает, что это злая ирония судьбы — он всегда мечтал быть на месте брата как царь, но в итоге занял его место как отец. Качает головой и отвлекается от своих мыслей, когда в гостиную заходит заплаканная Лиз. Она красивая стойкая семнадцатилетняя воительница, довести до слёз которую нужно очень сильно постараться. А потому Локи присаживается рядом с племянницей, осторожно интересуясь: — Что случилось? — Чарльз, ублюдок! — информативно выплюнула девушка, зло вытирая щёки. — Кто такой Чарльз? — Локи вопросительно вскинул бровь: он знал всех многочисленных поклонников племянницы, некоторых, особенно наглых и самоуверенных, сам же и отшивал, однако об этом юноше слышал впервые. — Его родители мигрировали из Шотландии сюда, — Лиз шмыгает носом. — Он учится со мной в одном классе. Мы подружились с ним, но он мне нравится… и я ему тоже нравлюсь, он мне так сказал. А сегодня, когда он предложил встретиться после школы, я видела, как он лизался с Хелен! — девушка по-торовски упрямо поджала губу, ещё яростней вытирая новые слёзы. — Позвал меня, чтоб поиздеваться надо мной?! — она с вызовом посмотрела на дядю. Тот глубоко вдохнул. — Едва ли это могло быть его целью, — хмыкнул он. — Скажи, ты застала его с той самой Хелен, которая считает тебя своей соперницей? — Лиз кивнула, и Локи тонко усмехнулся: — В таком случае, вполне вероятно, что она специально подгадала момент, чтобы вас поссорить. Ведь разве есть большее наслаждение, чем наблюдать за страданиями врага? — Боюсь, она сможет делать это только одним глазом, — буркнула Лиз, пряча разбитые кулаки. — Ты истинно дочь своего отца, — под нос пробормотал себе Локи, глядя на руки племянницы и читая над ними заживляющие заклинания. — Девушкам не пристало ходить с содранными костяшками, — он снисходительно посмотрел на нахохлившегося подростка. — Кстати, надеюсь, парню ты хоть ничего не сломала? — Скорее всего я разбила ему нос. Но сломать не должна была, — краснея, отозвалась девушка и тут же воинственно посмотрела на трикстера: — Но он заслужил! И Хелен заслужила! — Бесспорно, — терпеливо отозвался Локи. — Но если этот твой Чарльз всё-таки после этого решит с тобой поговорить — не бей его, пожалуйста, а выслушай. Можешь, конечно, пообижаться для виду, но не переусердствуй, иначе потеряешь его совсем: дай ему испытательный срок, и вы оба посмотрите, насколько сильно заинтересованы и заинтересованы ли в принципе в дальнейших отношениях.       Лиз благодарно и смущённо улыбнулась, кивая. — Спасибо, папа, — она обняла Локи за шею, на автомате произнося слова благодарности. И лишь спустя несколько мгновений, осознав, что сказала, отстранилась, быстро оправдываясь: — Точнее, я хотела сказать, дядя. Простите. И ещё раз спасибо, — девушка сконфуженно улыбнулась и быстро умчалась в свою комнату, мысленно проклиная себя за оговорку.       «Я определённо должен поговорить с Тором ещё раз», — решительно подумал Локи. Становиться из дяди папой собственным племянникам в его планы явно не входило.       Вторым весомым аргументом в пользу серьёзного разговора со старшим братом стал Магни. Мальчик был с самого первого года в новой школе влюблён в свою одноклассницу Ингрид. Однако обладая, в отличие от отца и старшей сестры, более мягким нравом, всё никак не мог решиться признаться ей в своих чувствах. Ну, или хотя бы как-то намекнуть на них. И Локи, наблюдая за страданиями племянника, решил ему помочь. Он вспоминал себя в возрасте подростка и свои ухаживания за молоденькими асиньями, а потому ему не составило особого труда дать Магни несколько беспроигрышных вариантов ненавязчиво продемонстрировать своё внимание: какая-то посильная помощь, банальное провожание после школы до дома, выделение именно Ингрид в разговорах с друзьями или одноклассниками и всё в том же духе. Наблюдая за характером племянника, Локи не сомневался, что эти уловки сработают — парень был весьма обаятелен и остроумен и этим, похоже, пошёл в свою мать. А также он был достаточно целеустремлён, так что когда Локи в первый раз увидел его светящимся от счастья, он совершенно этому не удивился. Так продолжалось несколько дней, однако сегодня Магни пришёл угрюмей грозовой тучи, и Локи насторожился.       Кажется, норны сделали всё для того, чтобы именно в этот день бог коварства и лжи обрушил свой гнев на бога грома. — Дядя, я подрался, — заметив приближающегося трикстера, виновато признался Магни. — Ну, это со всеми случается, — хмыкнул Локи, отмечая, что у всех его племянников боевой нрав; Тор бы точно оценил это, не пропадай он невесть где. — И отца сейчас вызывают в школу, — добавил мальчишка, подняв умоляющий взгляд на бога. — Директор хочет видеть его сейчас же. Ты можешь сходить вместо него, пожалуйста? — К чему такая спешка? Ты ненароком прибил своего соперника? — Локи ухмыляется, небрежно накидывая на плечи весенний плащ — температура, большую часть года не радующая особо высокими показателями термометра, всё же сжалилась, даря Норвегии неслыханную для неё жару в +15 градусов. — Нет, — Магни качает головой и воинственно, точь-в-точь как Лиз, произносит: — Но Харальд задирал Ингрид! Я попросил его оставить её в покое, а он ударил её, представляешь! Ну, я ударил его за это. Несколько раз. Очень сильно, видимо, потому что он потерял сознание, — тихо и смущённо закончил парень, и Локи покачал головой. — То, что ты защищаешь девушку, которая тебе нравится, хорошо. Но запомни: не все конфликты решаются кулаками, — бог взлохматил и без того непослушные, торчащие во все стороны русые волосы мальчишки. — Ты не злишься? — Магни вопросительно посмотрел на дядю. — Я — нет, — хмыкнул тот. — А твой отец и вовсе пришел бы в восторг от твоих действий, — он ухмыльнулся, приближаясь к кабинету директора.       Разговор с суровой ледяной дамой Бертой Сигурдссон был не самым приятным. Женщина прожигала Локи холодным взглядом стально-серых глаза, и если бы он не был из рода ледяных великанов, точно покрылся льдом бы. Трикстер ухмыляется, нисколечко не раскаиваясь за действия племянника, но клятвенно заверяет директора, что поговорит с Магни. — Подобное больше не повторится, — Локи скрещивает руки на груди — конечно, не повторится — едва ли кто-то захочет повторить подвиг Харальда — и разворачивается в сторону выхода. — Как отец, вы должны следить за воспитанием своего сына, — догоняет его строгий голос, и Локи замирает, занеся руку над ручкой двери. — В моей школе драки не приемлемы. — О, ну разумеется, — Лафейсон хищно ухмыляется, быстрым движением опуская руку и открывая дверь. — Всего доброго, — бросает небрежно, выходя в коридор и глотая вертящиеся на языке слова: «Магни, мой племянник, а не сын».       Вечером всё того же дня неожиданно уставший Локи, помогающий подготовиться ко вступительным экзаменам Лиз и изучающий с ней физику, а после разбирающий с Магни домашнее задание по норвежскому, английскому и химии, слушал стишок, который ему рассказывала Хильда. К счастью, ей во втором классе задавали не так уж и много, хотя постоянные странные задания на рисование или труды, а также стихи на норвежском тоже не вызывали особого энтузиазма у бога обмана. Девочка с довольным видом закончила декламировать стихотворение, заданное на завтра, не запнувшись ни единого раза, и Локи усадил её себе на колени, заглядывая в дневник. — Так, кажется, ты сделала всё, что надо, — бог посмотрел на племянницу, и та кивнула. — Дядя Локи, — малышка обратилась к трикстеру, и тот вскинул бровь, — а ты умеешь плести венки? — таинственным шёпотом спросила у него Хильда. — Умею, — поразмыслив мгновение, согласился он. — А меня научишь? — девочка хитро прищурилась. — Учительница нам сегодня на трудах показывала, как это делать, но у меня ничего-ничего не получилось! — И ты хочешь заняться этим сейчас, — это констатация факта, но Хильда энергично кивает в ответ.       Локи вздыхает, пересаживая девочку рядом с собой, и лёгким мановением руки материализует в воздухе целую охапку цветов. — Значит, смотри… — берёт два растения и ловким, но предельно медленным движением цепляет стебли друг за друга.       Они уже далеко не первый час плетут венки — пол под ногами усеян разного размера и качества изделиями. У Хильды получается довольно неплохо, и девочка, высунув язык от усердия, создает всё новые и новые украшения. Локи прерывает её мягко, когда становится совсем поздно. Хильда не сопротивляется, широко зевая, обнимая дядю за шею, прижимаясь щекой к его щеке. Локи относит её в комнату, помогает переодеться ко сну и укладывает спать. А когда выходит, выключая свет, слышит тихое «спокойной ночи, папочка». Он скрипит зубами, придумывая наглому брату самую страшную кару.       Локи не спит, когда Тор наконец-то соизволил вернуться домой. Он пропадал где-то целую неделю, и младший брат недобро прищуривается. — Тор Одинссон, ты совсем страх потерял? — голос трикстера холоден, и стоящий к нему спиной громовержец замирает на месте. — Пошли выйдем. У меня есть к тебе серьёзный разговор, — Локи грубо хватает брата за предплечье, выволакивая его на улицу.       Они отходят достаточно далеко от собственного дома и от соседских домов — разговор намечается явно на повышенных тонах, а время давно перевалило за полночь. — Что-то не так, брат? — Тор недоверчиво смотрит на Локи.       Бог обмана опасливо щурит глаза, стреляя в брата полным холодной ярости взглядом. — Тебе ещё хватает наглости спрашивать у меня, что-то ли не так? — шипит не хуже змеи, приближаясь к богу грома и беря его за грудки. — Дорогой мой, ты не забыл, что у тебя трое детей? — А что с ними? — Одинссон действительно не понимает причин ярости брата, и тот хорошенько встряхивает его: — Да в том то и дело, что ничего! Ничего, Тор! Они днями не видят тебя — пройдёт не так много времени, и они вообще забудут, кто ты! Ты просто забыл о них, бросил их, предоставив самим себе, а сам шляешься чибис знает где! — Но ведь с ними ты, что не так-то? — О Один Всеотец, Тор, почему ты такой тупой?! — Локи не выдерживает. — А тебя не волнует, что я их дядя. Дядя, Тор! Я не могу заменить им тебя, потому что ты их, тупица ты пустоголовая, отец! И они нуждаются именно в тебе, в своем отце, который и поддержит, и поможет, и даст совет, и, чёрт возьми, поможет с уроками! — глаза бога обмана гневно сверкают, и выглядит это пугающе красиво.       Тор хмурится, скрещивая руки на груди. — Ты же знаешь, я должен заниматься благоустройством нашего народа. Кроме того, необходимо закончить налаживание Биврёста. Да и моим товарищам последнее время часто требуется моя помощь — у меня нет времени на всё то, о чём ты говоришь. Да и вообще, чего ты завёлся? Разве наш отец растил нас не так же? — Локи в принципе не рукопашный боец, но удар, которым он заехал брату в челюсть, получился мощным.       Громовержец отлетел на несколько десятков метров, но прежде чем успел схватиться на ноги, настигнувший его Локи прижал за грудки к ближайшему дереву, хорошенько встряхнув. — Наш отец?! — трикстера аж трясло от ярости. — И посмотри, во что мы выросли! Неужели ты и вправду настолько наивен, Тор?! Неужели ты и вправду считаешь, что это действительно то, в чём нуждаются твои дети?! Это Мидгард, Тор, не Асгард! Здесь другие правила, другие понятия! Ты думаешь, у меня нет своих забот? Думаешь, я ничего не делаю? Да я пашу не меньше тебя, но тем не менее, почему-то, умудряюсь найти время на твоих детей, Тор! Неужели ты не понимаешь, что они — это самое важное, что у тебя есть? Неужели ты не понимаешь, что когда ты хватишься и остепенишься, будет слишком поздно? — Локи выпустил Тора из своих рук. — Уже слишком поздно, брат, — он сделал шаг назад, разворачиваясь. — Потому что твои дети, все трое, совершенно неосознанно называют папой меня. Хотя я по-прежнему остаюсь их дядей, — Лафейсон, спрятав руки в карманах, оставил поражённого громовержца под деревом. ***       Тор понимает, что, похоже, где-то он всё-таки допустил ошибку. Когда фигура брата сливается с ночным мраком, он встаёт, уверенным шагом направляясь к Брунхильде. Долго и настойчиво колотится в её дверь, блокируя хук справа от сонной и недовольной женщины, и молча проходит в дом. — Наливай, — всё, что он и говорит, и уже через пару минут изливает ночной собутыльнице свою душу. — Ну ты и лошара, — хмыкает асинья, прикладываясь к горлышку бутылки. — А от меня чего ты хочешь-то? — когда громовержец замолкает, интересуется она у него. — Что мне делать? — Тор совершенно не пьян, хоть и выпил изрядно. — По-моему, твой брат тебе всё популярно объяснил, — она одаривает бога грома жёстким взглядом. — Он, может, и подонок, конечно, но в вопросах психологии шарит неплохо. А теперь, если это всё, ради чего ты поднял меня посреди ночи, то проваливай, а?       Дважды женщине просить не приходится, и Тор, в конце концов, достигает своего дома. Он понятия не имеет, что делать — тактика воспитания, которой он придерживался, с треском провалилась, а к чему-то другому громовержец оказывается просто не готов.       Наутро голова гудит, а дом встречает хозяина тишиной — дети в школе, а Локи ушёл по своим делам. Тор считает, что это хорошо, потому что ему необходимо всё обдумать в одиночестве. И на момент, когда Лиз, Магни и Хильда возвращаются домой, в светлой голове громовержца есть план. ***       Субботний день был просто замечательным. Погода стояла тёплая, солнечная и спокойная, как будто специально способствуя примирению родителя со своими детьми. Тор отодвинул занавески и выглянул в кухонное окно, прищуриваясь — солнце светило ярко, а на небе не было ни облачка. Громовержец едва заметно сдвинул брови — его душу одолевало сомнение: правильно ли он поступает? Не испортит ли он ненароком всё ещё больше? Ведь он понятия не имеет, как себя вести в подобных ситуациях — богу было стыдно перед самим собой, ведь он впервые за всё то время, что его дети живут с ним, вот так вот просто собирался провести с ними целый день, никуда не спеша и ни о чём не беспокоясь. Одинссон вздохнул, а его тяжёлые думы прервал громкий топот босых ножек по лестнице и коридору, и стоило богу грома обернуться на него, как ему на руки запрыгнула Хильда. — Доброе утро, папочка! — малышка крепко обвила ручонками шею родителя, прижимаясь щекой к его колючей щеке. — Доброе, — Тор обнял дочь, взъерошивая её светло-каштановые волосы, и выглянул из-за плеча девочки, замечая, что на кухню спустились остальные дети. — Привет, пап! — Магни широко зевнул, махая отцу рукой и плюхаясь за стол.       Его старшая сестра буравила родителя хмурым, недоверчивым взглядом, опираясь плечом о косяк и скрестив руки на груди. Тор как-то неловко улыбнулся ей, и девушка фыркнула, подходя к плите и бросая небрежно: — Не могу поверить, что ты и вправду решил остаться. Я была уверена, что ты сбежишь сегодня в очередной раз спасать мир, как ты делаешь это обычно. — Ты несправедлива, Лиз, — сдержанно отозвался Тор, усаживая Хильду рядом с братом, и подходя к старшей дочери. — Я ведь пообещал вам. Я свои слова держу, — он осторожно коснулся плеча девушки, и та, вопреки ожиданиям, не скинула руку отца. Лишь закатила глаза, пробормотав что-то под нос, и отвернулась в сторону, принимаясь готовить завтрак. Тор расценил это как определённо добрый знак.       После завтрака всё семейство, за исключением Локи, который, ссылаясь на очень важные дела, куда-то ушёл, вышло на улицу. Было тепло и, по сравнению с утром, поднялся небольшой ветерок — идеальная погода для того, чтобы запустить воздушного змея. Того самого, которого Магни хранил с девяти лет, дожидаясь заветного дня, когда он вместе с отцом запустит его. И вот спустя пять лет он наконец настал.       Парень с восторгом наблюдал, как яркий красочный змей планирует по небу. Тор, наклонившись к сыну поближе, слегка приобнимал его одной рукой за худые плечи, а второй помогал управлять так и норовившим самостоятельно улететь или, как минимум, сделать сальто и запутаться в нитках змеем. Магни, кажется, даже дышать в этот момент забыл: он совершенно не слушал наставлений отца, не замечая, каким юношеским восторгом горят его голубые глаза и как он озорно улыбается. Мальчик всего лишь пытался максимально запечатлеть в своей памяти этот момент, чувствуя себя ещё счастливей, чем после первой прогулки с Ингрид.       Когда сын, придя в себя от потрясения, изъявил желание самостоятельно покорить строптивого змея (ветер несколько усилился, и теперь управлять им было не так-то просто), Тор понимающе улыбнулся, отходя от него. Повернул голову, глядя на расположившихся чуть поодаль сестер: младшая, Хильда, бегала по траве, гоняясь за бабочками и собирая цветы, старшая же Лиз расположилась на подстилке, делая бутерброды и изредка поглядывая на непоседливую сестрёнку. Тор спокойно улыбнулся, подходя к ней и присаживаясь рядом. — Тебе помочь? — дабы развеять напряжённую тишину, повисшую между ними, предложил Тор. Лиз окинула его скептичным взглядом и насмешливо хмыкнула: — Едва ли ты сможешь помочь мне в этом деле… Разве что можешь помочь употребить, — более мягко добавила она, немного отступая: — Я специально приготовила их для вас с Магни и Хильдой — наверняка же проголодаетесь. — Спасибо, — Тор оценил жест дочери. — Но я пока не хочу.       Лиз странно посмотрела на отца, на мгновение в её голубых глазах вспыхнула и тут же погасла печаль — девушка явно что-то хотела сказать, но в самый последний момент передумала. — Мама до последнего дня верила, что ты вернёшься, — тихо произнесла Лиз после затянувшейся паузы. — Она считала тебя идеалом и была действительно счастлива от всего того, что между вами было, — сердце Тора неприятно ёкнуло, и Лиз осеклась, быстро добавляя: — Прости, я не это имела в виду. В смысле, я хотела сказать, что я просто хотела, чтобы ты это знал, — она неловко улыбнулась, кажется, жалея о произнесённых словах, но её отец, на самом деле, был ей благодарен за них.       Он ободряюще улыбнулся дочери, а возникшую неловкость развеяла прибежавшая Хильда. Она сжимала в руках два венка из цветов и широко улыбалась. — Папочка, наклонись, пожалуйста! — одев один венок на голову сестры, обратилась к родителю малышка. Тот вопросительно переглянулся со старшей дочерью, и та незаметно кивнула, заставляя отца подчиниться. — Теперь ты красавица, папа! — Хильда восторженно захлопала в ладоши, и Тор обнял её, целуя в висок. — Спасибо. И кто же тебя научил плести такие замечательные венки? — он посмотрел на девочку, и та улыбнулась ещё шире, выдавая как на духу: — Дядя Локи! — Тор подавился воздухом, а Лиз тихо хихикнула, наблюдая за бесценным выражением лица родителя. — У нас был урок труда в школе, и учительница учила нас делать венки. Но у меня не получалось, и вечером я попросила помочь мне дядю Локи, — абсолютно бесхитростно и честно выдала Хильда, и отец мягко погладил её по волосам. — Вы с дядей Локи молодцы, — бог весело фыркнул, представляя реакцию брата, напомни он ему об этом.       Когда Магни наигрался с воздушным змеем, они перекусили по бутерброду. Затем Хильда захотела поиграть в догонялки, и от этой игры не смогла отмазаться даже Лиз. В итоге, весело смеясь и тяжело дыша, отец и дети завалились прямо на траву, и Хильда вместе с Магни принялись щекотать сурового громовержца, который, как оказалось, был весьма уязвим к щекотке. От родителя младших удалось оттащить Лиз, и Тор, отдышавшись, предложил прогуляться до озера. Там было тихо и прохладно. — Здесь идеальное место для рыбалки, — со знанием дела протянул Магни. — Жаль только, что мы с собой удочки не взяли… — Это не проблема, — хмыкнул Тор, и спустя не слишком продолжительное время, смастерив из подручных материалов две кривые удочки (Лиз, ухмыляясь и скрещивая руки на груди, напрочь отказалась от этого занятия), он вовсю рассказывал детям про основы рыбной ловли.       Между старшим братом и младшей сестрой разгорается нешуточная борьба за то, кто поймает больше, и Тор, тем самым, снова остаётся один на один с Лиз. — А ты чем хотела бы заняться? — ненавязчиво обращается к ней громовержец, и голубые глаза хитро сверкают: — Знаешь, дядя как-то обещал научить меня стрелять из лука, но если ты хочешь, можешь сделать это вместо него.       Тор понимает намёк, ломая самую гибкую и прочную ветку, мастеря из неё лук. Лиз наблюдает за отцом внимательно, предвкушающе жмурится, и чувствует себя не семнадцатилетним подростком, а восьмилетним ребёнком. — Ты должна стоять и держать руки твёрдо, — бог грома держит в своих руках руки дочери, вместе с ней оттягивая тетиву. Они целятся в пустую бутылку воды. — Наведи на цель и резко отпускай! — одновременно пускают тетиву, и стрела со свистом врезается точно в центр мишени. — Отличный выстрел! — Тор довольно хлопает дочь по плечу, а она забавно хмурится, упрямо поджимая губу: — Нет, это твой отличный выстрел. А теперь я хочу попробовать сама, — Одинссон узнаёт в тоне дочери себя в юности и снисходительно усмехается, поднимая руки, сдаваясь.       Лиз целится долго, точно следуя советам родителя, кряхтит, дрожащей от напряжения рукой оттягивая тугую тетиву, и в конце концов, отпускает. Стрела не попадает в цель, однако всё же задевает бутылку, отчего та падает. И Лиз гордо вскидывает подбородок: она ведь могла и вовсе пролететь мимо. — Ты молодец, — Тор кивает, и лёд в глазах старшей дочери немного тает.       Они возвращаются вчетвером домой, когда солнце уже садится. Хильда светится от счастья, потому что вытащила на одну рыбёшку больше, чем Магни, на что её брат что-то недовольно бормочет про то, что та рыба настолько мелкая по размеру, что не считается за отдельную, Лиз снисходительно улыбается, слушая, как щебечет сестра, и держит её за руку, второй держа под локоть «уже взрослого» брата. Чуть позади них идёт Тор, нагруженный вещами, самодельными удочками, луком и стрелами, пробитой уже более точными выстрелами бутылкой и целой корзиной рыбы. Так они и заходят в дом, где их ждёт Локи. — Судя по всему, вы неплохо отдохнули, — подхватывая помчавшуюся к нему Хильду, констатировал факт бог обмана. — Похвально, что ты изъявил такое желание, брат. — В следующий раз ты должен пойти с нами, — довольно произнёс Тор, отвечая на вопросительный взгляд: — Я думаю, мы можем придумывать нечто подобное почаще, — Локи одобрительно улыбнулся, а глаза Магни и Хильды загорелись в предвкушении — они тут же кинулись засыпать родителя своими идеями.       Локи обвёл весёлым взглядом брата и его младших детей и остановился на улыбающейся Лиз. Его губы искривились в усмешке, и Лафейсон произнес, обращаясь к ней: — Тут, кстати, к тебе Чарльз приходил… Он был очень расстроен, когда я сказал, что тебя нет дома, — улыбка сошла с лица девушки, и её брови чуть сошлись на переносице. — Давно он заходил? — наигранно пренебрежительно спросила Лиз, умоляюще глядя на дядю. Тот ухмыльнулся: — Вы с ним буквально разминулись. Ты ещё успеешь его догнать, — голубые глаза старшей племянницы вспыхнули, и всю её незаинтересованность как рукой сняло. — Кто такой Чарльз? — Тор непонимающе смотрел то на довольного брата, то на зардевшуюся дочь, хмурясь. Лиз проигнорировала отцовскую пантомиму, махая на неё рукой, и, подбежав к Локи, быстро чмокнула его в щёку, вылетая из дома и на ходу произнося: — Спасибо, дядя!       Лафейсон тихо рассмеялся, скрещивая руки на груди, и поймал на себе тяжёлый взгляд брата: — Так всё-таки, кто такой Чарльз?       Бог обмана обречённо закатил глаза.