Иная реальность

      Я стоял в супермаркете напротив полки с хлопьями и пытался вспомнить какие мне нужны: с мёдом или шоколадные. Нужно было слушать внимательнее, но в это время Михаль так соблазнительно покусывала губы, что единственным желанием у меня было плюнуть на покупки и утащить её домой. Братья говорили, что со временем страсть между парой утихнет и отношения будут спокойными, полными любви и взаимопонимания, но у нас всё никак у всех. Мы занимались любовью, как кролики, ревновали друг друга с бешеной силой. Порой я даже не переваривал запахи других женщин, а Михаль шипела, как кошка если к ней пытались притронуться мужчины.       — Пол? — раздался голос позади, вырвав меня из задумчивости. Я оглянулся, чуть хмурясь от едкого аромата. Последнее время мой нос совершенно не переносил чужие ароматы, а Михаль была отдушиной. Рози с тележкой, забитой какими-то продуктами, замерла в нескольких шагах от меня. Не думал, что после того что между нами произошло в последний раз, она заговорит со мной. Однако увидев во взгляде ехидную насмешку и презрение, понял, что подошла она не просто так. Я бы не удивился если бы она закатила истерику. Может быть она и была моей первой любовью, но она также была женщиной с уязвлённой гордостью. — Неужели уже обошёл всех девушек Ла-Пуш и теперь пытаешься склеить их здесь?       Её лицо лучилось пренебрежительной стервозностью, что невольно я поразился произошедшими с ней переменами. Я-то помнил в меру бойкую, красивую и добрую девушку, а передо мной стояла обозлённая фурия.       — Да нет, — покачал головой, глядя в глаза девушки. — Я здесь не за этим.       Рози скептически заломила бровь, хмыкнув:       — Никогда не поверю, что бабник Пол перестал интересоваться сексом на одну ночь. Это же в твоей кобелиной природе, — захотелось сунуть ей в рот мыло. Но от резкого ответа меня спасла Михаль. Я почувствовал её приближение до того, как услышал голос. Пьянящий аромат омыл с ног до головы, светлая ручка легла на бицепс и Михаль приткнулась сбоку.       — Это что ещё за мымра? Чё зубки скалишь? — я усмехнулся обнимая жену. Ладонь легла на округлый живот, обтянутый майкой. Не заметить его было просто невозможно, шестой месяц всё-таки, как и золотого кольца на безымянном пальце.       Рози широко распахнула глаза, глядя на нас, а Михаль взглянула на меня из-под тёмных ресниц. В её мистических зелёных глазах плясали смешинки, кончики губ подрагивали в улыбке.       — Бывшая? — обманчиво ласково протянула она. Я усмехнулся, глядя на супругу. Наверное, я никогда не устану от вывертов, что она любила устраивать. Не раз стая страдала от её сумасшедших выходок, от которых не знаешь плакать или смеяться. Недавно обратившиеся мальчишки обожали её за нескончаемый поток сарказма, цинизм и чернушные шуточки заставляя ревновать меня ежесекундно, но Михаль их терпеть не могла. Фобия никуда не делась, но теперь свой страх она преобразовала в агрессию и стоило кому-то из тараканов заунывно хныкнуть в голове, как моя пара хватала веник или сковородку и бежала лупить нарушителей покоя. Порой мне казалось, что новички уважали её больше, чем Сэма. Беременность же лишь усугубила характер моей наречённой. Так что теперь я боялся как бы Михаль не вцепилась в волосы Рози.       — Не стоит твоего внимания, — мягко произнёс жене, целуя холодные пальчики. Она сощурилась, потом стрельнула мрачным взглядом в Рози.       — Слушай сюда, жизнью обиженная. Этот мужик, — тонкий палец ткнул в грудь, я заломил бровь ожидая очередную матерно-философскую тираду, — мой. Поняла? Так что прекращай шипеть и плеваться ядом. Вали, ищи парня в другом месте. Чего вылупилась на меня? Или в любовницы набиться хочешь? Так извини, ты для меня недостаточно, — Михаль взмахнула руками так, будто обводит чьё-то тело, — фигуриста. Вот станешь повыше, мускулистей, отрастишь агрегат между ног — тогда и приходи.       Цепко схватив под локоть, стащив с полки хлопья с сухофруктами, потянула меня за собой прочь от ошарашенной Рози и застывших покупателей, ставших невольными свидетелями этой сцены. Какой-то подросток присвистнул нам вслед.       — Повыше, мускулистей, с агрегатом между ног? — я взглянул на лучащуюся довольством пару. Михаль хохотнула, погладила округлый живот. Хотел ревниво клацнуть зубами, но сам не понял, как начал скалиться.       — Думаешь она поедет в Таиланд менять пол? — супруга хитро взглянула на меня и тут же заливисто рассмеялась. Я покачал головой, сетуя на прогрессирующее безумство ведьмы, но это не удержало меня от того чтобы подхватить наречённую на руки, помня о том, что у неё устают ноги и начинает болеть поясница от долгого хождения. И сам же себе сказал, что слишком избаловал Михаль вниманием и заботой, потому что последнее время ей нравилось капризничать.       — Вы чего там застряли? — недовольно взглянула на нас Амелия, толкая впереди себя тележку, нагруженную продуктами. Сет маячил позади неё, выбирая детское питание для девчонок Джареда и Ким.       — Счастливые часов не наблюдают, — фыркнула Михаль, бросив в тележку коробку с хлопьями. Девушка недовольно засопела.       — Вы не счастливые, вы — безумные.       — А есть разница? — Михаль безразлично мотнула ножкой, а потом удобнее устроилась у меня на руках и довольно чмокнула в щёку.       — Припадок всемирной любви? — с усмешкой взглянул на супругу. Та пожала изящными плечиками. И я, пожалуй, был рад, что она обнималась и целовалась, а не орала дурным голосом пытаясь изобразить солиста группы AC/DC. Петь она совершенно не умела, о чём я ей неоднократно говорил, но разве Михаль остановит такая мелочь как отсутствие слуха и голоса? Главное желание.       — Слушайте, — где-то позади произнёс Эмбри, — а какие подгузники нужно брать?       Мы с Михаль переглянулись, и она изобразила искренний ужас на лице:       — Нас это тоже ждёт?       — Представляешь детки какают, — поддразнил пару. Та запрокинула голову и рассмеялась, а в следующее мгновение захныкала обнимая меня за шею. Я смотрел на неё без прежней растерянности и страха, с усмешкой на губах. До сих пор помню, как она впервые напугала меня сначала хохоча несколько минут, а потом плача ещё пол часа. К шестому месяцу я приноровился в такие моменты укачивать её на руках, целуя в лоб и щёки, посмеиваясь над изменчивым настроением.       — По-о-ол, — протянула Михаль, заглядывая в глаза. Я склонился над ней, любуясь покрасневшим кончиком носика, лучащимися зелёными глазами и чуть подрагивающими губами. Беременность сделала Михаль мягче. — Я тебя люблю.       Я застыл, сжимая эту хрупкую ведьму в объятиях. Впервые она сказала мне это. Раньше эта фраза читалась в её поступках, том как она заботливо разминала мои плечи, кормила после тяжёлых дежурств и закатывала скандалы Каленам, когда нам в очередной раз приходилось разгребать их проблемы. Но никогда раньше она не произносила этого вслух. Хотя сам я ежеминутно шептал ей о своей любви.       Волк внутри радостно взвыл, мечась под кожей, желая выбраться наружу, окружить её своим теплом и преданной любовью, но я осадил его, напоминая, что у пары шаткие нервы и волка переростка она не переживёт. Я потёрся кончиком носа о её красный носик, поцеловал в губы.       — Я тоже тебя люблю, ведьма.       Михаль улыбнулась, мурлыча что-то своё. Кошачья кровь. И как я раньше не понял этого? В моей паре было столько загадок и непостижимых таинств, что мне казалось жизни не хватит их разгадать. Между нами была не только связь волка и девушки. Между нами была человеческая любовь, родившаяся благодаря стремлению обоих, интерес, взаимное уважение. Я знал, что как бы плохо не складывалось в жизни меня всегда будет ждать женщина, готовая выслушать, понять и помочь по мере сил. Она могла вправить мои мозги, могла выплакаться за меня. Она была моей отдушиной.       Единственное, что омрачало нашу размеренную жизнь это букеты сирени на дни рождения Михаль. Они приходили в полночь без записок и каких-либо подарков. Тогда Михаль словно замыкалась в себе, становилась тихой и закрывалась от меня в ванной. А я ненавидел того третьего, что призраком вставал между нами. Если бы я только мог в тот день вернуться раньше и убить Йена, чтобы он не лез в наш мирок. Всем бы стало легче.       Но до дня рождения Михаль ещё далеко. Мы ждали пополнения в семье, нашего первенца, которому придумывали имя всей стаей. Но внутренне я чувствовал, что она уже определилась как назвать мальчонку, а разговоры поддерживала лишь для вида. Я был готов смириться с любым её решением, потому что слишком любил эту женщину.       — Пол, — тихо произнесла Михаль, когда я опустил её на ноги перед фургончиком Эмбри. Рядом со мной она была такой маленькой, словно Дюймовочка. Трогательно мягкой с округлым животом, отросшими вьющимися волосами и ласковым взглядом. Материнство было ей к лицу. — Сделаешь для меня сегодня кое-что?       — Всё что угодно, — кивнул, обнимая за плечи. Я знал, что она не попросит звёзд с неба. Михаль не нужны были дорогие подарки и всемирное господство. Моя пара стала удивительно понимающей.       — Прогуляешься со мной волком? Думаю, я готова, — нежность и тепло разлились в груди. Я думал, что рухну перед ней на колени. Моя храбрая девочка, готовая встретиться лицом к лицу со своим страхом. Моя мудрая супруга, чувствовавшая что мне это необходимо. Я думал, что невозможно было любить её сильнее, но в это мгновение я влюбился в неё снова, сильнее, до боли, до волчьего воя.       Я склонился над наречённой, целуя её нежно, крепко, зарываясь пальцами в волосы. Ребята сигналили и ворчали где-то на периферии, а я обнимал Михаль и думал, что одной жизни рядом с ней мне будет мало. Так чертовски мало.