Как подарок на Рождество

«В три утра нормальные люди должны спать», — недовольно думал Шань, останавливаясь на пороге рабочего кабинета Хэ Тяня. В три утра нормальные люди не должны сосредоточенно всматриваться в экран ноутбука, хмуря брови, и успевать скролить входящие сообщения. И у Шаня не поворачивался язык назвать Хэ Тяня «нормальным». — Без меня не спится, малыш Мо? — внезапно протянул Хэ Тянь, снимая очки и откидываясь на спинку кресла. — Не спится. Шань даже не стал удивляться тому, что его заметили. Хэ Тянь замер, оценивающе пройдясь глазами по его голому торсу и остановившись на боксерах. А затем он улыбнулся, словно смог разгадать что-то важное. — Ты меня соблазняешь, не так ли? — Будто это поможет вытащить тебя отсюда. Даже трахая меня, одним глазом ты будешь следить за сообщениями. — Зря ты так, — Хэ Тянь покачал головой, вставая и подходя ближе. — Давай проверим? — Иди к черту, ты на часы посмот... Шань запнулся на слове, задохнулся и приоткрыл рот, шумно выдыхая. — П-придурок! — Ну-ну, малыш Мо, — тихо проговорил Хэ Тянь, потираясь щекой о его щеку, — тебе же нравится. Нравится? Не то слово. Шань едва сдержался, чтобы не двинуть бедрами, когда ладонь Хэ Тяня накрыла его член сквозь ткань боксеров. — Сейчас я доказываю тебе... — Хэ Тянь неспешно прошелся губами по его скуле, поцеловал в висок и прихватил край уха, — что глупый Мо Гуань Шань в моем списке дел стоит намного выше важных сообщений. Пора бы это запомнить, не так ли? И Шань закусил губу, потому что ладонь Хэ Тяня ощутимо сжала его член, а зубы оставили на шее след, который завтра скроется пластырем. А пока Шань не выдержал и уткнулся лбом в плечо Хэ Тяня, потому что не хотел светить ярко-красным лицом, потому что думал, что за пять лет совместной жизни с этим лисом больше ничто не могло его смутить. — И ничего в ответ? — Иди ты, — Шань вскинул голову и проиграл. Хэ Тянь в тот же миг впечатал его в стену и прихватил его нижнюю губу, потянул, отпустил. И протолкнул язык в его рот, целуя глубоко и влажно, требуя ответного порыва. А Шань пытался устоять на ногах, пытался отдавать столько же, сколько получал. Обнимал крепко, целовал страстно и желал его так, что сердце ныло. — Я же не отстану, пока не услышу правду, — Хэ Тянь любил портить моменты, — ты ведь знаешь это лучше, чем кто-либо. Хэ Тянь любил и сводить его с ума. Смотря Шаню прямо в глаза, он запустил руку в боксеры, провел большим пальцем по головке, другой рукой перехватил его ладонь и поднес ко рту, медленно втягивая один палец за другим. — Ты же зна-е-е-ешь. — Голос сорвался, когда ладонь Хэ Тяня прошлась по члену вверх-вниз и снизу-вверх. И Шань прикрыл глаза. — Смотри на меня. Это было нечестно и жестоко: просить так — умоляюще? — потому что это отличалось от обычных приказов, потому что это говорило многое о самом Хэ Тяне и его состоянии, и Шань подчинялся, не раздумывая. — Я — знаю, но хочу услышать. Шань еще не успел придумать ответ, как его поцеловали и развернули лицом к стене. Оставалось только упереться локтями, опустить голову и прогнуться в спине, когда Хэ Тянь провел ладонью по линии позвоночника и повторил путь губами. — Тебе не кажется, что твои слова как рождественский подарок — всего лишь раз в год? Сам посчитай. Шань вдохнул глубже, когда с него стянули боксеры до щиколоток, и выдохнул, переступив через них. Если подумать, то действительно выходило по разу в год. Но разве этого мало? Он же не сопливая девчонка! — Посчитал? — мурлыкнул Хэ Тянь на ухо, устроив подбородок на его плече. — Ты не легкий, — зашипел Шань, пытаясь расцепить его руки в «замке» на своей груди. — Тихо-тихо, я просто вспомнил, что смазка по левую руку от тебя, на третьей полке за красной книгой. — Что? — Я серьезно, — Хэ Тянь ухмыльнулся, примерился и поставил еще один засос. — Сам посмотри. Жизнь — непредсказуемая штука, никогда не предугадаешь, где захочется заняться любовью. А я просто предусмотрительный. Смазка оказалась за красной книгой, Шань даже не стал на этом зацикливаться. — Много болтаешь, — недовольно заявил он, передавая тюбик. — А ты как всегда отмалчиваешься. Шань повернул голову, чтобы сказать очередную колкость, но застыл, наблюдая, как Хэ Тянь, выдавив смазку на ладонь, растирает ее по своему члену. Шань сглотнул и отвернулся. Сердце вновь начинало стучать, как бешеное, напряжение, скрывшееся за разговорами, вернулось обратно. Особо растягивать Шаня не было смысла, хоть и пять лет вместе, а трахались чуть ли не через день. Хэ Тянь протолкнул два пальца, развел их, вытащил и вздохнул. — Я бы хотел и отсосать, и отлизать тебе, — признался Хэ Тянь, наклонившись к нему, — но время позднее, и ты, кажется, хотел спать, поэтому... Шань знал, но не удержал на губах удовлетворенного стона, который тут же разлетелся по кабинету. — Вот так лучше, — фыркнул Хэ Тянь. Он медленно вышел, прихватил его губы губами и резко толкнулся вперед до упора. Ответить на поцелуй Шань не смог — замер с приоткрытым ртом на выдохе. Хэ Тянь усмехнулся, провел языком по кромке его зубов, лизнул верхнюю губу и отпустил его, набирая темп. Шаню дышалось с трудом, хотелось прикоснуться к себе и подрочить, но он знал, что может кончить и без этого. А еще горели искусанные губы — хотелось целоваться до дрожи, ноги не держали — хотелось скрестить их за спиной Хэ Тяня, руки болели, локти отбились под таким весом — и да, хотелось обнимать этого придурка, водить ладонью по его сильной шее и широкой груди. Но все эти «хотелось» вышибло напрочь, когда Хэ Тянь переплел их пальцы, когда он, поцеловав плечо, уткнулся в него лбом, когда толчки стали быстрыми и рваными. И когда он шептал неразборчивое: «Скажи уже», чертово сердце тонуло в любви к нему. Перед глазами все плыло, во рту пересохло, казалось, жизнь уходит из тела, но это был самый лучший момент нарастающего с каждым толчком удовольствия. «Все же ноги не выдержали», — нахмурился Шань, приходя в себя. Он сидел голой жопой на полу, откинувшись на грудь Хэ Тяня. Тот был подозрительно молчалив. Но стоило шевельнуться, как Хэ Тянь отмер, взлохматив его волосы, и довольно улыбнулся. — Что скажешь? — Первое, — Шань потянулся и с удовольствием поцеловал его, как следует. — М-м-м, я и забыл, что малыш Мо любит целоваться, — Хэ Тянь быстро справился с удивлением, — прости. — Оказывается, ты любишь потрепаться во время секса, а я за пять лет так этого и не понял, это второе. Слегка дезориентированный Хэ Тянь стоил и третьего пункта, решил Шань. — Во-первых, мы занимались любовью, во-вторых, я жду. — Третье, — Шань быстро посмотрел в глаза Хэ Тяня и отвернулся, — я запомнил, что я важнее каких-либо рабочих сообщений. — Это немножко не то, ты ведь понимаешь? — Вот теперь было ясно, что он разочарован. И обижен. — Я люблю тебя, доволен? Все, лимит на год исчерпан, я спать. Шань, подхватив свои боксеры, покинул кабинет под счастливый смех Хэ Тяня.