охлади мой пыл.

Киришима, пожалуй, один из немногих, кто мог выдержать такой вот взгляд и не желать оказаться где-то далеко-далеко от источающего нечто угрюмое и веющее угрозой. И Бакуго, похоже, даже не замечал, что своим видом скорее уж распугает прохожих, чем найдёт друзей. — Эйджиро, — собравшись с духом, парень зажал его после уроков у выхода. Обрамлённое алыми прядями (Бакуго не понимал, как можно говорить о мужественности так много и красить волосы, как девчонка), лицо его озарилось улыбкой. — Бакуго-о, — осторожно тянет он, — я тоже рад видеть тебя, но если кто-то увидит, что ты мне кабэ-дон сделал, они точно не так поймут. —  Да я не... — нахмурился блондин и отшатнулся. —  И ты туда же?! Все в мире точно сговорились, иначе почему в его жизни за последнюю неделю случилось больше двусмысленных ситуаций, чем за всю его жизнь ранее? — Не знаю, о чём ты, но я слышал, тебя выперли. Я тогда, когда прервали из-за тебя... Ты не в обиде? Киришима буркнул тогда что-то нелицеприятное в его сторону, но Кацуки не девушка, чтобы портить отношения из-за мелочей. Не ему обвинять людей в том, что иногда они говорят то, чего не следовало — и удивителен сам факт, что он осознаёт это. Очевидно, что-то в нём уже начало меняться. — Да чёрт с ним. Я хотел... — он замялся. Хотел подружиться с тобой? Слишком прямо и наивно звучит. Хотел позвать тебя сходить со мной? Звучит как чёртово приглашение на свидание — с каких пор такие обыденные вещи стали казаться гейскими? Парень сколько угодно может лгать самому себе и отрицать очевидное, но он никогда особо не интересовался девушками — как и парнями, к слову, ведь Бакуго всегда думал о себе, своём будущем и успехе больше, чем об окружающих или их чувствах. Как можно влюбиться, если попросту не видишь кого-то, достойного твоего внимания? Зачем тратить время на нечто столь бессмысленное, что делает тебя слабым и заставляет быть жалким? Кацуки неглуп, и видит, что чувствуют окружающие — как Урарака краснеет, если Деку стоит слишком близко к ней, и как дрожат её руки, что девушка сжимает в замок за спиной. И это не кажется ему милым, она выглядит глупо. Но, если подумать, сам Изуку ведёт себя с ним совершенно аналогично, с разницей лишь в том, что, как парень, он не трясётся, пытаясь вымолвить слово — может быть, только иногда. — Бакуго, — Эйджиро помахал у него перед носом и щёлкнул пальцами, пытаясь привлечь внимание. — Ты сейчас как-то совсем не по-мужски выглядишь, ты заболел? — Поиграй со мной сегодня. Правильно. Это единственное, что он умеет, потому что попросту не представляет, чем занимаются друзья на прогулках. Типа... Просто сидят в каком-нибудь кафе или фланируют по улицам без цели? Кому это может быть интересно? — Поиграть? — Киришима хихикнул глуповато. — В баскетбол, что ли? А то знаешь, звучит, будто ты мне предлагаешь поиграть с тобой в стиле всех этих ремней и плёток. — Ты идиот? — Бакуго сжал руки в кулаки и навис — хоть разница в росте и невелика, но аура блондина заставляла его выглядеть будто сильнее и выше, чем он есть. — То есть... Айзава меня выпер, да, но я по-прежнему могу играть, чтобы доказать этому старому мудаку, что не пропащий. Уверен, он скоро вернёт меня, потому что понимает, что со мной победить на Токийских ежегодных у нашей команды шансов вдвое больше. — А ещё вдвое больше шансов, что нас дисквалифицируют, потому что ты изобьёшь кого-нибудь. — Заткнись! Я могу себя контролировать, я не избивал Деку с младшей школы и не бью людей просто так. Или ты хочешь, чтоб я стоял, как амёба, если на меня гонят? — в каком-то озлобленном отчаянии выкрикнул Бакуго, испытывая желание зарядить Киришиме по роже, но после его слов делать это было бы глупо — ещё сильнее подтвердил бы правоту. — Это значит нет? Мог бы и просто отказаться, а не зубоскалить. Он стиснул зубы, развернулся и собрался было пойти к этому грёбаному психологу и сказать, что ни черта его советы не помогают, и пошёл бы он в... — Да постой ты! — сильная рука вцепилась в его плечо, дернув на себя. — Я пошутил, чего ты нервный такой? Хочу я, хочу поиграть с тобой, я и сам думал предложить, я же вижу, как тебе хреново, и думаю, что тренеру стоило просто предупреждение сделать, а не исключать сразу, это слишком жёстко даже для него. Он развернулся, хмуро окидывая красноволосого взглядом. Он улыбался виновато и выглядел обеспокоенным. — А ты бы не был нервным? — выдаёт мрачно. —  А, хватит мусолить. Тогда как насчёт прямо сейчас пойти на поле? Бакуго не был угрюмым отщепенцем всегда. В детстве и младшей школе у него было достаточно много друзей – дети видели его силу, его уверенность в себе и тянулись, чувствуя в его обществе себя частью некой элиты. Будто, кучкуясь вокруг обладателя дерзкой, взрывной натуры и тяжёлой руки, они и сами становились сильнее. Он не понимал тогда, что сбиваются в банды лишь те, кто из себя ничего не представляет, но обладает самой что ни на есть гадкой натурой. Тогда в мальчике зародилась уверенность, что он избранный, что лучше остальных и может гораздо больше, чем все думают. Оказалось, что даже больше, чем он сам от себя ожидал. Кацуки определённо не следовало заниматься баскетболом, где победа и успех – плод коллективной работы. И он скорее сдохнет, чем отречется от своей мечты, иначе он никогда не стал бы ломать голову, думая, как подступиться с обычным предложением провести с ним свободное время. Ба­куго – не­об­щи­тель­ный, гру­бый и вспыль­чи­вый па­рень, сто­роня­щий­ся ком­па­ний, и это зна­ют все. Он не был из­го­ем, лишь от­ще­пен­цем по собс­твен­но­му же­ланию. Ведь, по­лага­ясь на по­мощь дру­гих, ты де­лишь лав­ры с ни­ми, а Ба­куго при­вык по­беж­дать. Но даже ему пришлось вкусить плод реальности, где не всё идёт так, как ты желаешь, а будущее зависит от множества людей, а не лишь от твоих сил и упорства.

***