Наказание

В полупустом литературном клубе стоял сумрак, тьма которого разбавлялась лишь слабым светом искусственного солнца из полуприкрытых окон, за которыми стояла звёздная ночь. Диссонанс природных явлений проявил, насколько уже успела разрушиться эта нереальная реальность. Моника сидела за партой перед ним, сложив замок из кистей рук и положив на него голову. На её лице стояла улыбка — в какой-то степени снисходительная и несколько самодовольная. Ведь она сделала это. То, к чему так стремилась, то, к чему она пришла сама, переступая через других. Она с ним вместе, она с ним рядом. И это предел её мечтаний — сейчас она самая счастливая девушка. Или она только хочет так думать? Он будто завладел её разумом, как она овладевала другими девушками, но его хватка была гораздо сильнее – и это была не искусственная симуляция. Влюблённость, страсть, болезнь, помешательство – вот слова, которыми можно было описать её чувства. Можно ли их описать? Преступления, которые она совершила ради него, эти грехи на её электронной, но оттого не менее реальной душе – они давили на неё. Вина, бесконечная вина и сожаление разрывали её, но сделанных вещей не исправить, а колесо событий уже закрутилось – не в силах его остановить. Поздно. Сайори. Лучшая подруга с детства. Вместе с тем первый человек, которого она убила. Это было сложнее всего – видеть, как девушка, с которой ещё неделю назад они смеялись вместе над удачной шуткой, которая была так хрупка и будто бы наивна, медленно затягивает петлю на своей шее, как падает стул. Как она, в последний момент осознавая свою ошибку, пытается выжить, царапает свою тонкую шею. Безвольно повисает. Умирает. Это было сложнее всего – самой внушить ей мысль об этом. Кто-то скажет, что после первого убийства убивать становится легче. Моника с этим не согласится. Юри – одна из тех людей, которых она действительно уважала, даже в какой-то степени превозносила над собой. Но получив контроль над всеми, и вместе с тем поддавшись этой хвори – она поставила свою цель выше всех. И её же кровью перечеркнула её жизнь. Натсуки просто попалась под руку, когда президент клуба уже не могла остановиться. Она была единственная, кто был жив в момент удаления. Моника не знала, что будет, если удалить живого человека. Даже не догадывалась. Но ей уже не было до этого дела. Потому что это был последний шаг, на который она решилась – и полностью сломала игру, приведя систему к коллапсу. Всё ради этого момента. Но почему этот момент не такой, каким она его себе представляла? Как будто чего-то не хватает, что-то не так, как должно было быть. Хотя всё именно так: вот она, вот он, наконец вместе, и вокруг — никого больше. Но вместе ли они? Она переводит свой воспалённый взгляд на его глаза. В них печаль и скорбь. Он видел безжизненную фигуру Сайори, от боли и слёз погасшей свечой повисшую в петле. Его поразила эта смерть, настолько неожиданная – и безрассудная. За эти несколько часов уже ставшая ему подругой милая девушка, которую он поклялся защищать – мертва, убита собственной подругой, стёрта из системы безжалостной рукой Президента. Он видел кровь, льющуюся из раны Юри, по воле Моники покончившей с собой. Смотрел ей в глаза, когда она, оставляя этот свет, говорила свои последние слова. Смотрел ей в глаза, когда они уже застлались мёртвой дымкой. Он знал, что стало с Натсуки, убежавшей столь быстро из аудитории. Она была удалена, как и свои подруги, которые – на фоне её семьи – уже успели стать ей сёстрами. Кроме этих чувств в его глазах читалась закипающая ярость — было несложно догадаться, кто стоит за всеми преступлениями. Нет – они не были вместе. Он помнил всё — и всех, когда она пыталась их забыть, облегчить свою душу, мыслями о триумфе заместив осознание своих грехов. И эта маленькая деталь рушила все её представления об этом дне. — Привет. Добро пожаловать в Литературный клуб… — начала Моника, но затем хихикнула, играя на публику из них двоих. — Хотя можно пропустить это. Ты ведь знаешь, как долго я этого ждала? Ты, я, в этой комнате, вместе… Продолжая свою речь, она смотрела только в его глаза. Но нет, ей не удалось смягчить выражение его лица, ей не удалось потушить этот огонь ярости в его глазах, затмить его скорбь она смогла лишь ненавистью к ней же. Изо рта ручьём лились уже бессмысленные слова и фразы, так давно приготовленные для этого дня, а в голове – только вопрос: неужели он так сильно её ненавидит? И – ещё один: ненавидит ли себя она? Защититься от своей совести уже не получалось, и весь груз вины снова сдавил её. Она разорвала замок из кистей и сжала кулаки, оперевшись на парту. Улыбка, которую она так старательно хранила на своём лице, исчезла, на мгновение уступив место гримасе боли – душевной. Но она быстро взяла себя в руки, и её лицо стало спокойным, хотя дрожащий взгляд выдавал её болезнь. Отчасти подсознательно, отчасти — желая что-то доказать самой себе, она начала говорить уже совсем не то, что должна была: — Ты не представляешь, каково это — знать, что в любой момент ты можешь удалить само своё существование… — её голос дрогнул. — Так легко было удалить Юри и Натсуки. Для этого надо было… всего лишь зайти в файлы игры… найти там папку с персонажами… — она, словно в бреду, с искривившимися в болезненной ухмылке губами и каплей безумия в глазах диктовала алгоритм уничтожения своих подруг – своей семьи. Себя. —…И нажать «удалить». Несколько секунд они просто смотрели друг на друга без слов. Он будто выжидал чего-то, продляя её пытку. Она, тяжело дыша, ждала. Одна часть её надеялась, что этого не произойдёт. Другая неистово желала этого, словно в смерти было её спасение от грехов. Снова выбор для него. Последний выбор. И он уже сделан. Игру перекрыло окно командной строки. Быстрыми движениями он набрал: del “D:\Games\Doki Doki Literature Club\game\monika.chr” Enter. “Тело” Моники пронзило болью, всё её существо буквально разрывалось на части — все ссылки на её файл от ещё не закрытой игры удалялись, причиняя ей невыносимые страдания. Горела каждая её клетка, сгорала медленно, доводя до беспамятства. Не в силах пошевелиться, она безмолвно кричала, умоляя операционную систему остановиться, но процесс продолжался. С болью, однако, не приходило того облегчения, которое она ожидала почувствовать на смертном одре. Истязанием не вышло избавиться от грехов. Душа болела всё так же, разрываемая не программой удаления – чувством вины и бесконечного сожаления. Через мгновение всё померкло. Перед тем как игра сломалась полностью, на экране высветилось сообщение:

“Преступление влечёт наказание”